Жалость и прозрение

Михаил Борисович жалеет Владимира Владимировича. Невольно, конечно. Но жалеет, и тому есть причина: одиночество Владимира Владимировича.

Гарант, согласно тексту, подписанному экс-олигархом, то ли ведет жизнь отшельническую, то ли окружен столь нерешительными людьми, что никто не может сказать ему, - и далее Михаил Борисович в рамках краткой политинформации сообщает Владимиру Владимировичу все, что от президента скрывают. Про дикие законы, им введенные, которые надо саботировать в меру сил и возможностей. Про антиконституционный переворот, совершенный властью, и неизбежную в этих условиях революцию. Революцию, которая снесет режим узурпаторов, защищая Основной Закон. Собственно, тому в истории мы тьму примеров слышим, но Владимир Владимирович типа томится в неведении, и Михаил Борисович рассказывает ему все как есть.

Отчасти это, разумеется, фигура речи: что Ходорковский жалеет Путина. Сюжет известен, прост, привычен и скучен. Позавчера МБХ выступил на пресс-конференции в Лондоне с обзором происходящего в России. Ознакомившись с основными тезисами докладчика, против него возбудилась Генпрокуратура и направила материалы для проверки в СКР. Опровергая, кстати, распространенное в определенных кругах мнение, будто эти ведомства между собой враждуют и что Чайку Навальному слил Бастрыкин. Напротив, они, как выяснилось, во френдах - Чайка с Бастрыкиным. Или это Ходорковский их так против себя снова сдружил, прямо водой не разольешь? Трудно сказать.

Короче, Михаил Борисович, невольно жалея Владимира Владимировича, скорее иронизирует над ним. Чтобы не сказать издевается. Чтобы еще чего-нибудь не сказать. Ходорковский сообщает Путину, что тот довел страну до ручки и не оставил выбора российским гражданам. Правда, большинство граждан, если верить опросам, о том пока не знает, хотя, пожалуй, уже смутно догадывается. Оттого и неудивительно, что ведомство Чайки, забывая старые обиды, загрузило работой ведомство Бастрыкина. По указанию президента, который на самом деле, вероятно, владеет информацией о том, что творится в стране, и остро откликается на слово "революция". Да и как не откликнуться, вспоминая первый митинг на Болотной площади, прошедший ровно четыре года назад.

С другой стороны, когда имеешь дело с Владимиром Владимировичем, то можно ли хоть что-нибудь с уверенностью утверждать? Характер его переменчив, ум расчетлив, политический стиль основан преимущественно на тактических соображениях, связанных с текущим моментом, так что и непонятно, чего от него завтра ждать. 3 декабря он выступил с довольно мягким, если не считать турков и наказавшего их Аллаха, посланием, и показалось даже, что смысл его речей сводился к тому, чтобы успокоить приунывшие было элиты. Складывалось впечатление, что и он заподозрил неладное. То есть стал догадываться о том, что дела в стране идут не столь великолепно, как ему всегда чудилось. Страшно вообразить, но он мог своим умом дойти и до такой мысли, что не всегда и во всем прав. Что иногда совершает ошибки. Ошибки, которые оборачиваются бедой.

Случившееся с Россией за последние годы исчерпывается словом "катастрофа". Это катастрофа политическая, поскольку страна в буквальном смысле слова окружена врагами, которых сперва выдумал, а потом и сотворил вот этими своими руками российский президент. Катастрофа экономическая, суть которой не только в санкциях и контрсанкциях, но более всего в том, что ХХI век безжалостен к государствам, взявшим курс на самоизоляцию. И катастрофа моральная, ибо целый народ, зомбированный и закошмаренный, обращен в толпу телезрителей. Все это заслуга Путина и его силовиков, образовавших небывалый гэбешно-мафиозный режим, заточенный на самоликвидацию. И ежели Владимир Владимирович, озираясь вокруг, начинает раздраженно прозревать, то Михаил Борисович подсказывает ему правильные ответы.

Однако правда заключается еще и в том, что нормального выхода из создавшегося положения не видно. О покаянии и уходе речи нет, этот вариант просто не надо рассматривать, зачем попусту тратить время. Имитировать оттепель Путин попробовал, усадив на трон друга Димона Анатольевича, и оттепель ему не понравилась. Остается лишь закручивать гайки, срывая злобу и резьбу, и самые чуткие и резвые из тех, кто на подтанцовке, уже вносят в Думу совсем уж фашистский закон о мыслепреступлении. Закон, перехлестывающий даже советский образчик, с которого списан нетвердой рукой. Все-таки при большевиках сажали за клевету на строй, которую, впрочем, легко доказывали в своих судах, а тут предлагается карать и за распространение сведений "заведомо неточных".

Закономерно в этих обстоятельствах, что ряды политзеков пополняются беспрерывно, и Ходорковского собираются привлечь за "экстремизм". Он отвечает, и в словах его при желании можно услышать голос надежды: мол, если хоть кто-нибудь по секрету сообщит Путину, как функционирует таблица умножения и куда впадает Волга, то это может произвести на гаранта парадоксальное, облагораживающее воздействие. Однако нота безнадеги звучит в речах Михаила Борисовичу куда громче и явственней, и мы понимаем: Путин ужасно одинок. И это как раз можно пережить, мало ли на свете бобылей, отшельников и, как бы сказать, подвижников, но Владимир Владимирович утаскивает за собой в берлогу целую страну, а вот ее по-настоящему жалко. Гораздо больше, чем президента, которого она выбрала.