«Следы ведут в Грозный»

В какой стадии находится сейчас расследование дела об убийстве Бориса Немцова, когда начнется суд над исполнителями и есть ли надежда увидеть на скамье подсудимых заказчиков — The New Times расспрашивал адвоката семьи Немцова Вадима Прохорова

Съемка в журнале The New Times, 12 ноября 2008 года

27 февраля 2015 года в Москве на Большом Москворецком мосту был убит Борис Немцов. Гибель Немцова определила настрой внутриполитической жизни страны на весь год. Что такое 2015 год? Это год, когда рядом с Кремлем, в зоне ответственности ФСО, в поле зрения многочисленных камер наблюдения был расстрелян один из самых известных оппонентов власти, депутат Ярославской городской думы, лидер партии ПАРНАС, в прошлом — вице-премьер правительства РФ и многолетний губернатор Нижегородской области. В этот год это стало возможным.

В какой точке сейчас находится расследование?

Можно четко сказать: и следствие, и сторона защиты потерпевших определились с тем, куда ведут следы. Следы ведут в Грозный. Отпали бытовая, коммерческая, украинская версии.

А версия убийства по мотивам религиозной ненависти?

Она не противоречит грозненской версии: все задержанные — выходцы из Чечни. А один из фигурантов, хотя и не являющийся официально подозреваемым, Руслан Геремеев, из числа 50–100 человек, составляющих ближайшее окружение Рамзана Кадырова. К тому же он близкий родственник второго человека в Чечне, Адама Делимханова, чья роль в этом деле заслуживает отдельного разбирательства.

Самый главный вопрос, который мы поднимали с самого начала вместе с Жанной Немцовой, — это заказчики и организаторы. С этим подвижек мало. Пока предъявлено заочное обвинение Руслану Мухудинову; в постановлении о привлечении его в качестве обвиняемого написано: «Мухудинов и иные, пока не установленные организаторы». Я согласен: правильно предъявили обвинение Мухудинову, но жаль, что следствие не смогло найти в себе силы сделать еще один шаг и привлечь Руслана Геремеева. Мухудинов — не самостоятельная фигура, он — правая рука Геремеева. Мухудинов не входит в высшую элиту Чечни, а вот Руслан Геремеев входит. Он родной племянник (это близкая степень родства по чеченским меркам) Сулеймана Геремеева, члена Совета Федерации, двоюродный брат Адама Делимханова, второго человека в Чечне. Родной брат последнего (и двоюродный брат Руслана Геремеева) — Алибек Делимханов, командир полка «Север», в котором служили и Геремеев, и, как предполагают, исполнитель Заур Дадаев. Мне известно, что следствие готовилось еще в июле предъявить заочное обвинение и Мухудинову, и Геремееву, но глава СК Александр Бастрыкин счел, что маловато доказательств. То же повторилось и в сентябре. А вот в конце октября, когда к Бастрыкину пошли уже с обвинительным заключением в заочном порядке в отношении одного Мухудинова, он решился утвердить заключение. Геремеева, видимо, просто боятся трогать.

Московские власти неоднократно пытались уничтожить народный мемориал на Большом Москворецком мосту, *но люди снова и снова приносят цветы, 15 декабря 2015 года* Мы, представители Жанны Немцовой, и сама Жанна, организовавшая Фонд Бориса Немцова, и другие его соратники сделаем все от нас зависящее, чтобы нашим уважаемым лидерам в ходе каждой зарубежной поездки неустанно задавали вопрос: что у вас там с организаторами и заказчиками убийства? Если бы президент поставил задачу отловить заказчиков, то и Геремеева нашли бы достаточно быстро, и смогли бы пойти дальше. Президент явно не ставил такой задачи, думаю, чтобы иметь потенциальный рычаг воздействия на Рамзана Кадырова. Если Кадыров в очередной раз рыпнется, предложит отстреливать федералов или еще что-нибудь подобное, очень быстро и заочное обвинение в отношении Руслана Геремеева будет выдвинуто, и может быть, его даже найдут. Друг и соратник Немцова Илья Яшин обнародовал свое открытое письмо Кадырову: предлагает встретиться, поговорить по-мужски. Кадыров, напомню, приглашал Жанну Немцову «попить чайку». Яшин хочет задать Кадырову вопросы, которые не может или не хочет задавать ему следствие.

СМИ сообщали, что Заур Дадаев отказывался от показаний и утверждал, что давал их под давлением?

Не только Дадаев, Анзор Губашев — тоже. Но мне лично неизвестно ни одно громкое дело о заказном убийстве, где обвиняемые, признавшись в первые дни, потом не отказывались бы от своих показаний.

Почему, я думаю, признался тот же Дадаев? Я не готов говорить, оказывалось ли на него какое-то давление, но вроде бы проверка показала, что нет. Он боец, он на самом деле, я думаю, сильный человек, и не надо преуменьшать его силу воли. Скорее всего, он был просто ошарашен. Он считал, что выполняет спецзадание, как наши бойцы в Донбассе. Что это такое задание, которое не надо сильно афишировать, но за которое он потом получит боевую награду. Вместо этого он был арестован, препровожден в Лефортово, допрошен. Возможно, с жестким задержанием, здесь я ничего не могу сказать.

«Мотивом была зачистка политического поля, зачистка страны от «пятой колонны», от врагов, от личных врагов Владимира Путина»

Думаю, что именно фактор неожиданности и привел к тому, что он сначала признался. Потом появились адвокаты — и я убежден, нанятые не родственниками, а высокопоставленными людьми в Чечне, — которые ему объяснили, что не стоит так уж прямо сознаваться: после этого он изменил показания.

А мотив?

Деньги. Плюс — накачали. Когда убийца идет на заказ, ему ведь не говорят: убейте замечательного человека. Говорят: надо убить негодяя, подонка. Все равно ему жить не стоит, а заодно мы тебе еще и заплатим. Как бы жутко это ни звучало, но это нормальное явление по любому заказному убийству.

Самостоятельных мотивов нет ни у Заура Дадаева, ни у Анзора Губашева, ни, кстати, у Руслана Мухудинова, ни в общем-то даже у Руслана Геремеева, которого мы полагаем причастным к делу. Мотивы есть у тех высокопоставленных лиц, которые стоят за ними. Безусловно, это не религиозный мотив. В заочном обвинении, которое было предъявлено в начале ноября Руслану Мухудинову, уже указано официально следствием, что обвиняемые начали подготовку к преступлению на территории Москвы в конце сентября 2014 года. Теракт в редакции Charlie Hebdo произошел в начале января 2015 года. А версию о религиозном мотиве убийц связывали с антиисламскими высказываниями, которые Немцов якобы сделал после теракта. Очевидно, даже по официальной версии следствия, религиозный мотив никакого значения иметь не может. При этом я не исключаю, что заказчики могли сказать исполнителям: да и вообще он ислам не уважает.

Это мотив, явно притянутый за уши: Немцов почти никогда не касался религиозных вопросов. Я уверен, что мотивом была зачистка политического поля, зачистка страны от «пятой колонны», от врагов, от личных врагов Владимира Путина.

Мама, Дина Яковлевна, и один из ближайших друзей, в прошлом вице-премьер правительства РФ (тогда же вице-премьером был и Немцов) Олег Сысуев, в день установки памятника на Троекуровском кладбище, Москва, 9 октября 2015 года

Сейчас мы, представители Жанны Немцовой, боремся за то, чтобы переквалифицировать обвинение со 105-й статьи УК («Убийство») на 277-ю («Посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля»). Но власть любой ценой не хочет признавать Бориса Немцова общественным и тем более государственным деятелем.

Когда дело по исполнителям может быть передано в суд?

Задержанные, их пятеро, находятся в Лефортово, и уже очевидно, что дело будет передано в суд в марте-апреле. Скорее всего, это будет окружной военный суд, потому что Заур Дадаев, предполагаемый убийца, на момент совершения преступления был офицером полка «Север», военнослужащим внутренних войск, входящих в систему МВД и возглавляемых, кстати, человеком из близкого круга Путина, генералом Виктором Золотовым. Исполнителям вменяется убийство группой лиц по найму, то есть по корыстным мотивам. Им обещали 15 млн руб., эта информация была нам известна еще в марте текущего года.

Это будет закрытое разбирательство?

Не обязательно, но возможно. Власти могут попытаться объявить разбирательство закрытым, могут этого добиваться и сами подсудимые. Но мы, сторона потерпевших, будем настаивать на открытом судебном разбирательстве.

Напомню, что сам Борис Немцов всегда, по любым делам выступал за справедливое правосудное открытое разбирательство, основанное на детальном изучении всех имеющихся доказательств.