Черная звезда

Внезапная смерть Дэвида Боуи, астероидом рухнувшая на мир спустя два дня после выхода его нового альбома «Blackstar», придала этой пластинке больше смыслов, чем даже предполагалось ее автором. Загадочный «Blackstar», музыку, тексты и символику которого можно расшифровывать как Розеттский камень, сейчас воспринимается не иначе как прощальная пластинка демиурга — его завещание, его Реквием. Однако это не так. На «Blackstar» великий британец не прощается со своими слушателями — несмотря на апокалиптическое начало альбома, к его коде хмурые тучи рассеиваются, на финальной «I Can't Give Everything Away» пульс возвращается к Лазарю «как блудный сын», голос Боуи сойкой взмывает из холодного мрака в живительный свет. Предыдущий альбом «The Next Day», который замыкает эсхатологическая баллада «Heat», звучит на несколько порядков болезненнее и траурнее.

Общавшиеся с Боуи коллеги и друзья — Тони Висконти, Брайан Ино — подтверждают: мастер метаморфоз не собирался сходить в гроб после «Blackstar», он готовил новые песни (черновики которых мы, возможно, скоро услышим) и даже собирался доделать продолжение недооцененного альбома «1.Outside». Но Смерть распорядилась иначе. Костлявая леди была одной из любимых героинь песен Дэвида Боуи, охотно убивавшего персонажей, рожденных его фантазией, — от Зигги Стардаста и майора Тома до 14-летней крошки Грейс Блю. Пришел его черед сплясать под ее страшную дуду и стать актером в сочиненной ей пьесе.

«Blackstar» трудно анализировать, отстранившись от жизни и смерти Дэвида Боуи — певца, художника и визионера, своим творчеством во многом определившего наш мир. Да, наверное, и не нужно: детали биографии художника тоже могут быть произведением искусства, и если великие актеры умирают на сцене, как, в сущности, и произошло с Боуи, известие о смерти которого пришло в тот момент, когда у тысяч людей в наушниках звучали его новые песни, — значит, это кому-нибудь нужно. Лучше поговорим о музыке Дэвида Боуи, о которой почему-то часто забывают, отвлекшись на его фантастические образы — на революционные прически, макияж, костюмы, шузы, видеоклипы и роли в кино. Но в первую очередь Боуи был впередсмотрящим музыкантом — одним из лучших авторов песен в XX и XXI веках, который к тому же, как и подобает подлинным музыкальным гениям, с возрастом лишь стал крепче и сильнее.

«Blackstar» — очень взрослая пластинка, которая не скрывает своих морщин и даже гордится ими.

Главная загадка «Blackstar» — это все тот же трюк, проделанный Боуи много раз за полвека его карьеры: как измениться до неузнаваемости, оставшись тем же, что и был. Новый, сперва шокирующий звук альбома, который представляет собой мутирующий с каждым треком гибрид постбопа, фанка, рока и брейкбита, выращен по рецепту, неоднократно проверенному артистом: это приглашенные виртуозы (на это раз джазовые) — саксофонист Донни Маккаслин и барабанщик Марк Джуилиана, неизменный продюсер Тони Висконти, собственное видение и железная диктаторская воля, которая позволяет добиться от совместной работы ярких индивидуальностей стопроцентно «боуиевского» результата. На постоянно изменяющемся «Blackstar» слышатся отзвуки предыдущих пластинок Боуи: в первую очередь, альбомов 1990-х — нуарных экспериментов с «1.Outside», джазового пост-нью-вейва с «Black Tie, White Noise» и джангла с «Earthling». Дэвид Боуи кладет в черный ящик «Blackstar» несколько пасхальных яиц для своих преданных поклонников — например, в инкрустированной модной перкуссией от Джеймса Мерфи (LCD Soundsystem) «Girl Loves Me» он сбивается на надсат из «Заводного апельсина»: этот фильм когда-то вдохновил 24-летнего певца на создание прославившей его пластинки «The Rise and Fall of Ziggy Stardust and the Spiders from Mars». Несмотря на ярко проявленную музыкальную генетику, несмотря на типичные для Боуи автостилизации и игры с самоцитатами, «Blackstar» звучит захватывающе цельно и свежо. Такое впечатление, что певец таки сумел мысленно вернуться в славные берлинские 1970-е, освободившие его от собственных зависимостей и штампов, — о которых грезил на предыдущей пластинке «The Next Day». Тут важно еще заметить, что «Blackstar» — это очень взрослая пластинка, не скрывающая своих морщин и даже гордящаяся ими. Боуи не пытается с ходу понравиться devotchk'ам и malchik'ам, которые родились в год, когда певец в 10-й раз переизобретал себя. Чтобы въехать в «Blackstar», хорошо бы послушать всю дискографию артиста.

Именно этот могучий провенанс, который невозможно ни подделать, ни повторить, монолитная многослойность и обстоятельства премьеры, срежиссированной Смертью, делают «Blackstar» не только лучшим альбомом Дэвида Боуи нового века (хотя ни «Heathen», ни «Reality», ни «The Next Day» не назовешь плохими), но и последним великим Альбомом этого столетия. Альбомом как арт-объектом, как отдельным жанром поп-культуры — таким, каким его придумали The Beatles, а лично Боуи довел до изящного совершенства. Таких Альбомов у нас больше не будет — нам остаются только хиты на час, наборы треков в цифровых магазинах и плейлисты в смартфонах, которые будут торопливо вытеснять друг друга из памяти.

А на величественной пирамиде песен, оставленной вернувшимся на небо Дэвидом Боуи, вовек будет таинственно мерцать «Черная звезда».