Сторонник Трампа, поклонник Ассанжа

Как выглядит новая реальность «Секретных материалов»

В январе 2016 года телеканал Fox начал показ мини-сериала «Секретные материалы», в России он вышел на канале ТВ-3. К 27 января из шести эпизодов показали два: первый зрители назвали посредственным, зато второй — хорошим. Сценаристом и режиссером третьего эпизода (премьера — 1 февраля) значится Дарин Морган. Этому человеку поклонники «Материалов» обязаны самым пронзительным эпизодом всего сериала — «Clyde Bruckmanʼs Final Repose» («Последний отдых Клайда Брукмана», сезон 3, серия 4). По просьбе «Медузы» о новой реальности «Секретных материалов» рассказывает журналистка Юлия Штутина.

Нынешние «Секретные материалы» продолжают основной сериал, выходивший с 1993 по 2002 год. Главные герои — агенты ФБР Фокс Малдер (Дэвид Духовны) и Дана Скалли (Джиллиан Андерсон) — расследуют преступления, связанные с паранормальными явлениями. Одновременно Малдер пытается разыскать свою пропавшую много лет назад сестру. Он убежден в существовании глобального заговора, теневого правительства, инопланетян, чудовищных биотехнологий и других увлекательных вещей, столь милых сердцу диванного конспиролога. Агент Скалли — врач, в сериале она — кажущийся оплот рационального подхода к расследованиям. Разумеется, ее скепсис постоянно подвергается испытаниям, а уж что происходит с ее телом — и вовсе не укладывается ни в какие рамки: похищение пришельцами, таинственные микрочипы, смертельная болезнь, невозможная беременность и так далее.

В 1990-х фобии агента Малдера казались зрителю игрой в старомодное, корневое американское недоверие власти, но в середине 2010-х они совершенно точно укладываются в риторику Республиканской партии. Шутки шутками, но Малдер — готовый сторонник Дональда Трампа, во всяком случае в первой серии так кажется не только зрителям, но и Скалли, которая тихим голосом чеканит диагноз: «Это — нагнетающая страх изоляционистская технологическая паранойя, причем настолько фальшивая, опасная и глупая, что граничит с изменой». И тут обнаруживается парадокс: Малдер-то своим героем видит Джулиана Ассанжа (и дважды на него ссылается), а получается, что Ассанж — это оборотная сторона Дональда Трампа.

Разумеется, это не случайность, а работа сценаристов, которые с шутками и прибаутками вписывают своих героев в новейшую медийную среду. Знаете, как Скалли приветствует Малдера, которого неизвестно сколько лет не видела? «Ты что, на убере приехал?!» В следующей серии Скалли неловко шутит, что она — человек «старой школы, догугловской». Малдер, кстати, пользуется словечком «развидеть», и это очень смешно.

Вообще ошибкой было бы воспринимать сериал всерьез, параноидально: например, первая серия называется ни больше ни меньше «My Struggle», то есть «Моя борьба». Малдер иронизирует насчет «Obamacare» — реформы медицинского страхования, одной из самых горячих социальных тем в США. Или вот еще шутка из второго эпизода, которая в Америке вызвала ожидаемый хохот. В этой серии есть два персонажа, доктор Санджай и его друг Гупта, а Санджай Гупта — это популярнейший комментатор телеканала CNN, освещающий медицинские вопросы. При всем этом веселье постановщики не скупятся на жуткие кадры в лучших традициях старых эпизодов, а звукооператору доверили весьма жестоко терзать уши зрителя, точнее, слушателя.

Что выйдет в итоге из мини-сериала, пока непонятно: слишком много всего намешано, отовсюду торчат какие-то хвосты, и трудно понять, как Крису Картеру удастся их все связать в оставшихся четырех эпизодах. Но когда Малдера спрашивают, верит ли он в инопланетян, заговор и прочее, он криво ухмыляется и говорит: «Я не верю, я хочу верить». Вот и мы хотим верить: в то, что «Секретные материалы» образца 2016 года окажутся компактным и остроумным комментарием к прошлому и настоящему, и в то, что истина по-прежнему где-то рядом.

Юлия Штутина