01 февраля 2016, 15:04 / Экономика / Блоги

Понятие «нормы» в мировой экономике, возможно, перестало существовать

Риски глобальной рецессии высоки, но источником хороших новостей могут стать новые технологии

Уиллем Баутер , главный экономист Citigroup

Новогодние обещания — добрая традиция. В начале каждого года мы непременно обещаем себе измениться к лучшему: есть поменьше, больше тренироваться, меньше волноваться, побольше сберегать. Не проходит и месяца, как эти обеты оказываются забыты или нарушены. Но мы не теряем надежды. Год спустя мы еще раз попробуем упорядочить свой кусочек мира, привести его «в норму».

Центральные банки ведут себя так же. Со времени Великого финансового кризиса 2008-2009 гг. по меньшей мере раз в год они дают обещания, надеясь инициировать перемены, которые вернут темпы экономического роста к «нормальным» уровням. Но сколько бы ни снижались процентные ставки, ни устанавливались цели по инфляции, ни урезались бюджетные расходы, мировая экономика по-прежнему растет вяло, и темпы ее роста упорно держатся ниже «нормальных» уровней.

Так, может быть, проблема не в этом, а в том, что должно измениться и многое другое? Возможно, мы уже пришли к «новой норме», а может быть, такого понятия, как «норма», больше не существует?

Большинство стран с развитой экономикой сегодня проводит ультрамягкую денежно-кредитную политику. Некоторые из них даже установили отрицательные номинальные процентные ставки, хотя такой инструменту крайне редко использовался в прошлом. Сегодня его применяют сразу в четырех европейских странах, к которым теперь присоединился Банк Японии. В США наблюдается обратная тенденция: Федеральная резервная система начала повышать процентные ставки, но по своему темпу этот цикл ужесточения сильно отличается от всех предыдущих.

Страны с развивающейся экономикой внезапно обнаружили, что все три основных источника роста их ВВП: экспорт, государственные расходы и частный внутренний спрос – перестали давать прежние результаты. А Китай, хотя и может стать крупнейшим инвестиционным партнером для развивающихся стран, пока что является одним из главных препятствий для роста всей мировой экономики. При этом волатильность на сырьевых рынках не снижается, поскольку инвесторы продолжают получать противоречивые сигналы о том, как скоро и на каком «нормальном» уровне установится фундаментальный баланс между спросом и предложением.

Так стоит ли надеяться на скорое возвращение в «нормальный» мир — с устойчиво растущей экономикой, положительными реальными процентными ставками, инфляцией, которая близка к целевым значениям, установленным центральными банками, и «традиционной» денежно-кредитной политикой? Мы полагаем, что тех, кто на это надеется, ждет разочарование.

По нашим оценкам, рост мировой экономики в 2015 г., рассчитанный на основе рыночных валютных курсов и официальных статистических данных, составил 2,6%. Однако с поправкой на реальные (а не публикуемые) темпы роста в Китае он, скорее всего, не превысил 2,5% — это самый низкий показатель с 2009 г. Более того, мы считаем, что вероятность ощутимого ускорения роста мировой экономики в 2016 г. крайне мала, тогда как высок риск глобальной рецессии (в данном случае означает отрицательный разрыв между фактическим и потенциальным выпуском в мировой экономике и падение темпов ее роста ниже потенциально возможных).

Замедление и структурная перестройка экономики Китая означает продолжение «медвежьего» тренда на сырьевых рынках. Мы ожидаем, что в 2016 г. цены на большинство сырьевых товаров останутся низкими, при этом среднегодовая цена нефти марки Brent окажется даже несколько ниже уровня 2015 г. Низкие цены на нефть по-прежнему будут действовать угнетающе на экономики, зависящие от ее экспорта, следствием чего может стать дальнейший спад деловой активности в Саудовской Аравии, Венесуэле, Нигерии, России и ряде других стран. Страны – импортеры нефти (в том числе Китай и Индия, а также многие развитые экономики, включая страны еврозоны и Японию), кажется, должны были бы оказаться в выигрыше. Однако импульс к увеличению потребления, который дало удешевление нефти, почти повсюду оказался ниже ожиданий. Поведение домохозяйств в большинстве развитых стран сильно изменилось по сравнению с докризисным периодом: сегодня люди предпочитают сберегать часть своих непредвиденных доходов.

Вялый экономический рост привел к возникновению новых глобальных социально-экономических рисков – утере доверия к элитам, растущему неравенству доходов, широкому распространению безработицы среди молодежи. Эти риски, наряду с уже существующими геополитическими рисками, могут привести к тому, что массовые протесты или отставки правительств из эпизодических явлений превратятся в системные, тем самым подрывая процесс глобализации.

Масштабы миграции растут, и она может стать серьезным дестабилизирующим фактором, особенно в Европе. Сниматься с места людей заставляют как гражданские войны и распад государств, так и экономические стимулы, связанные с растущим благосостоянием в странах с низким уровнем дохода и значительными различиями в доходах между государствами. Однако мы сомневаемся в том, что приток мигрантов может стать лекарством от низких потенциальных и реальных темпов роста, которые наблюдаются во многих развитых странах.

Впрочем, нас ждут не только перемены к худшему. Мы также постарались найти источники хороших новостей и считаем, что многие из них будут связаны с новыми технологиями.

Например, развитие технологий виртуальной и дополненной реальности (VR и AR) может привести к появлению нового и очень крупного рынка, который в конечном счете может занять место рынка смартфонов. Долгосрочный прогноз позволяет оценить его перспективы: мы считаем, что к 2025 г. его объем достигнет $674 млрд, и это не предел. В 2016 г. на этом рынке начнется фаза быстрого роста, и, по нашим расчетам, его совокупный среднегодовой темп в ближайшие десять лет может составить 122%.

Электромобили и транспорт на электрической тяге набирают популярность, быстро совершенствуются технологии «масштабируемых» (grid-scale) аккумуляторов. Мы считаем, что оба этих фактора будут благоприятствовать росту рынка литий-ионных батарей.

Технологии обработки больших массивов данных (big data) все чаще используются как инструмент при принятии инвестиционных решений, а это способствует росту качества моделей алгоритмической торговли. В конечном счете они усовершенствуются настолько, что границы между двумя моделями трейдинга — алгоритмической и фундаментальной — попросту исчезнут.

Наконец, мы считаем важным развитие технологии блочных цепей (blockchain), которая обещает со временем заметно изменить банковскую отрасль. Поскольку с этой технологией, на которой основана работа криптовалюты, можно без централизованного управления обновлять информацию в реестрах, расположенных далеко друг от друга, она способна, ликвидировав необходимость в посредниках и больших объемах ручного труда, существенно повысить эффективность финансовых транзакций. Совместное использование инфраструктуры поможет банкам сократить издержки, потребности во внутридневной ликвидности и, в меньшей степени, в капитале. В более долгосрочной перспективе технология блочных цепей может создать новые рынки, сделав возможными ранее неосуществимые или нерентабельные операции, а также новые финансовые продукты.

Мнения экспертов банков, финансовых и инвестиционных компаний, представленные в этой рубрике, могут не совпадать с мнением редакции и не являются офертой или рекомендацией к покупке или продаже каких-либо активов.