В современной России подъем патриотизма нужен власти для сохранения статус-кво и отказа от серьезных и непопулярных структурных реформ, которые стране необходимы

Государственные мужи вспоминают про патриотизм в ситуациях, когда их дела идут из рук вон плохо. Вот, например, «экономический патриотизм» – очень популярный в США термин, значение которого однозначно определить так же сложно, как и общее понятие патриотизма в мирное время. За прошедшие лет тридцать разные американские политики в трудную для себя минуту каждый раз определяли экономический патриотизм по-разному. Естественно – так, как было удобно им для достижения своих, краткосрочных, целей.

Например, во время президентских выборов 1988 г. Майкл Дукакис, проигравший в итоге кандидат-демократ, говорил о том, что экономический патриотизм заключается в политике, формирующей сильный средний класс. Конкретики насчет этой политики было мало, но сигнал был понятен: Дукакис всеми силами боролся за тот электорат, чьи голоса в США решают исход выборов.

На выборах 1996 г. кандидаты, исповедовавшие типично протекционистские взгляды на экономику, противоречащие американской мантре свободного рынка, пытались быть более привлекательными в глазах избирателя, облекая свои идеи в термины экономического патриотизма. На этот раз термин означал «покупай американские продукты» и «защищай рабочие места в Америке, а не за границей». Цель была все та же – завоевание голосов среднего класса.

Призывы к подобному патриотизму населения, однако, были слышны не только во время выборов. Действующие правительства также использовали этот ход, чтобы оправдать ту или иную экономическую политику, от которой по каким-то причинам не хотели отказаться. Например, во времена президента Рейгана патриотично было испытывать чувство гордости за инвестиции в ВПК и экспортные отрасли промышленности, способствующие росту значимости США в мировой экономике. Нужно это было для того, чтобы оправдать идею потенциальных «звездных войн» с СССР и в то же время найти быстрый способ снижения дефицита счета текущих операций.

А пару лет назад министр финансов США Джэк Лью во время сурового бюджетного кризиса пытался провести, выступая в конгрессе, следующую идею. Суть ее заключалась в том, что экономический патриотизм – это препятствие слиянию американской компании с иностранной, если в итоге первая получает возможность платить меньше налогов. Чего только не скажешь, чтобы пополнить бюджет!

Пример США показывает, что игра в «патриотизм» – это удобная ширма, которая позволяет бороться за кресло президента, оставаться у власти, проводить неэффективную политику или пытаться найти легкое, сиюминутное решение сложной проблемы. Каждый раз это способ выдать то, что нужно политикам в их текущей ситуации, за то, что реально нужно стране в более длительной перспективе.

В современной России подъем патриотизма нужен власти для сохранения статус-кво и отказа от серьезных и непопулярных структурных реформ, которые стране необходимы. Нужно настроить население так, что ему сложно будет признавать отсталость страны в экономике, госуправлении и многих других сферах. А нет отсталости – не нужны и реформы.

Автор – декан факультета экономики Европейского университета в Санкт-Петербурге

Патриотизм и экономика