Выборы в США: после Супервторника и Суперсубботы

Американская предвыборная гонка прошла через так называемую «Суперсубботу» - 5 марта демократические праймериз и кокусы проходили в трех штатах (Канзас, Луизиана и Небраска), республиканские – в четырех (Канзас, Мэн, Кентукки и Луизиана). На следующий день – 6 марта – состоялись республиканские праймериз в Пуэрто-Рико и демократический кокус в Мэне.

Основной результат Суперсубботы – борьба за демократическую и республиканскую номинацию продолжается. Считавшиеся после Супервторника фаворитами Хилари Клинтон и Дональд Трамп выступили совсем не так уверенно, как многие ожидали. Трамп выиграл только Кентукки и Луизиану, уступив Канзас и Мэн Теду Крузу, а Пуэрто-Рико – Марко Рубио. Клинтон же сумела предсказуемо выиграть только Луизиану, в то время как Берни Сандерсу удалось победить в Канзасе, Небраске и Мэне.

Демократы

Некоторые мейнстримные аналитики, медитируя на итоги Супервторника и на общее положение Клинтон и Сандерса в их соревновании за демократическую номинацию, сделали вывод, что Сандерс, вероятно, скоро выйдет из гонки – обсуждая лишь вопрос о том, на каких условиях Сандерс согласится снять свою кандидатуру.

Однако даже вполне умеренные и никак не могущие быть отнесенными к убежденным поклонникам Сандерса политологи, обсуждавшие эту ситуацию на CNN, со смехом отвергли вариант скорого выхода Сандерса из борьбы.

Действительно, при внимательном рассмотрении проблемы становится понятно, что ожидать досрочной победы Клинтон за явным (и признанным ее противником) преимуществом не приходится.

Первый – и наиболее важный концептуально – момент заключается в том, как сам Сандерс позиционирует свою предвыборную кампанию. Цель кампании для него – не победа на финальных выборах и даже не выигрыш номинации от Демократической партии. Естественно, Сандерс заявляет, что его шансы на победу вполне реальны – так поступает любой кандидат, который остается в гонке. И действительно, шансы и на промежуточную, и на финальную победу у него остаются. Однако Сандерс заявляет, что у него есть более принципиальная, более фундаментальная цель – способствовать формированию низового политического движения, вовлечение в политику многих из тех, кто прежде оставался в стороне от политической жизни. Возникновение такого низового прогрессивно-демократического движения, оппозиционного истеблишменту демократической партии, Сандерс называет «политической революцией». Эта цель останется реальной, даже если Сандерс не выиграет демократическую номинацию. А потому он будет продолжать свою кампанию до тех пор, пока у него будут средства ее вести.

Тут мы переходим ко второму моменту, который указывает на то, что Сандерс продолжит борьбу. Этот момент касается средств, которые кандидаты тратят на предвыборную кампанию.

В современном американском политическом сообществе кандидат на номинацию снимает свою кандидатуру, если его основные спонсоры потеряли надежду на его избрание и дают кандидату понять, что более на их поддержку он может не рассчитывать. Однако Сандерс изначально отказался от поддержки крупных спонсоров по принципиальным соображениям – львиную долю бюджета его кампании составляют мелкие пожертвования от рядовых избирателей, а не от юридических лиц. Средняя величина одного пожертвования, получаемого командой Сандерса - 27 долларов. А посему кампания Сандерса может прекратится только в том случае, если иссякнет энтузиазм его сторонников. Однако рассчитывать на пересыхание этого источника команде Клинтон не приходится.

Дело в том, что кампания Сандерса идет фантастически успешно – если учитывать, что общенациональная популярность независимого сенатора из Вермонта в начале гонки была близка к нулю. Заявивший себя «демократическим социалистом» кандидат (таким своим позиционированием, казалось, исключивший всякую возможность составить хоть сколько-нибудь реальную конкуренцию Клинтон) месяц за месяцем поднимал свой рейтинг – и по некоторым опросам в феврале не только сократил рейтинговый разрыв до минимума, но даже начал опережать бывшего госсекретаря. Поэтому энтузиазм активных сторонников Сандерса (значительную часть которых составляет молодежь) пока что и не думает иссякать.

Да, многие аналитики предпочитают говорить об огромном преимуществе, которое имеет на данный момент Клинтон – имея в виду общее количество делегатов на долженствующий пройти летом общенациональный конвент Демократической партии, которое сумели набрать на данный момент кандидаты.

Однако это огромное преимущество становится вовсе не таким впечатляющим, если учесть, что многие из делегатов, приписываемых Клинтон, являются не обычными делегатами, которые обязаны будут голосовать за того кандидата, от которого они делегированы. Существует особый институт «суперделегатов» (элита Демократической партии), которые не определяются в ходе праймериз, а назначены заранее. На данный момент 471 суперделегат заявил о своей поддержке Клинтон, и только 22 – о поддержке Сандерса. Значительная часть суперделегатов еще не объявила о своей позиции. Однако отличие суперделегатов от делегатов обычных в том, что они ничем не скованы в своем голосовании на конвенте – в том числе и высказанным ранее своим собственным мнением. В зависимости от хода кампании и от итоговых результатов праймериз они могут изменить свою точку зрения.

Следует также вспомнить, что институт суперделегатов был введен в 1982 году руководством Демократической партии, испуганным возможностью номинирования кандидата, которого не поддерживает партийная элита. Казалось бы, суперделегаты как раз и существуют именно для того, чтобы останавливать выскочек типа Сандерса. Однако гражданское общество 2016 года находится уже на иной стадии своего развития по сравнению с 1982 годом. Если представить себе ситуацию, в которой Сандерс получает большинство обычных (определившихся на праймериз) делегатов, но с помощью суперделегатов номинацию получит Клинтон, дальнейшее развитие событий предсказать довольно сложно. В этом случае будет фактически неизбежен большой скандал, чреватый расколом Демократической партии и значительным ущербом для ее кандидата в летне-осенней части кампании, когда начнется прямая борьба между ним и кандидатом от республиканцев.

Однако на данный момент можно наблюдать значительное отставание Сандерса от Клинтон и по числу обычных делегатов: Клинтон имеет 676 голосов против 476 голосов Сандерса (делегаты от штата Мэн в официальную статистику еще не попали, поскольку подсчет голосов там еще не завершен).

Это преимущество действительно выглядит достаточно солидным. Но при более внимательном взгляде на динамику праймериз, учитывающем предпочтения различных социальных групп в разных штатах, откроется не столь однозначная картина.

Подавляющее большинство голосов Клинтон получила на праймериз и кокусах в южных штатах – Южной Каролине, Джорджии, Алабаме, Теннеси, Техасе, Луизиане и Арканзасе.

Демографическая ситуация в этих штатах показывает, что большинство населения (от двух третей до четырех пятых) составляют белые. Белое население этих штатах голосует в подавляющем большинстве за республиканцев – а потому в финальной части выборов эти штаты не дают демократам ничего, поскольку итоговое большинство оказывается у республиканцев, в финале же все голоса выборщиков от штата достаются победившему в штате кандидату по принципу «победитель получает все». Черное же меньшинство в этих штатах практически в полном составе голосует за демократов – и принимает участие именно в демократических, а не в республиканских праймериз. К примеру, на прошедших недавно республиканских праймериз в Южной Каролине доля черных составила 1%. Если же учесть, что в большинстве упомянутых южных штатов (кроме Техаса) на республиканских праймериз с большим отрывом победил Дональд Трамп с его ксенофобской риторикой, то мы можем себе представить, насколько далеки друг от друга белое и черное сообщества Юга, насколько сильна имеющая место де-факто расовая сегрегация в этом регионе.

Черное сообщество в штатах Юга, очевидно, серьезно боится нарушения сложившегося баланса, которое в негативном варианте, как они полагают, может привести даже и к отмене антисегрегационных законов, принятых в 60-е годы, а также к насильственным акциям прямого действия со стороны ультраправых. В этой ситуации, мотивированное страхом перед экзистенциальной угрозой, черное сообщество Юга в своем большинстве оказывается склонным искать средства защиты и голосует за кандидата, поддерживаемого истеблишментом Демократической партии. Лояльный к черному сообществу представитель существующей политической элиты, видимо, воспринимается как более надежная защита, чем не поддерживаемый истеблишментом кандидат, даже если тот активно боролся за равноправие черных еще в 60-х годах.

В упомянутых выше штатах Юга (кроме, опять же, Техаса) черные составили более 60% от числа пришедших на демократические праймериз. Именно этот фактор обеспечил Клинтон на этих праймериз подавляющее преимущество – 65-85% голосов.

Интересно, что результаты Клинтон в этих штатах оказались существенно выше, чем предсказывали опросы – выше на 10-20%. И тут мы сталкиваемся с особым феноменом, требующим специального рассмотрения. Это феномен объясним, в частности, тем, что значительная часть голосующих определяется с выбором в последние дни перед голосованием. В случае с демократическими праймериз на Юге, видимо, наблюдалась следующая картина. В последний момент страх перед негативными переменами, угрожающими самим основам существования черного меньшинства, мотивировал значительную часть неопределившихся и некоторую часть тех, кто первоначально планировал голосовать за Сандерса, проголосовать за Клинтон.

В некоторых других штатах, опросы в которых показывали лидерство Клинтон или относительное равенство между двумя кандидатами – таких, как Колорадо, Миннесота, Небраска, Канзас или Оклахома, – итоговое голосование выиграл Сандерс с преимуществом от 11 до 28% голосов. Можно выдвинуть гипотезу, что в данном случае имела место обратная ситуация – колебавшиеся или высказывавшиеся на опросах в поддержку Клинтон избиратели в итоге проголосовали за Сандерса, мотивированные именно желанием фундаментальных перемен в политико-экономической системе Соединенных Штатов. Это были в основном белые избиратели, лишенные тех опасений, которые имеют черные избиратели южных штатов.

Результаты, которые получены в штатах, где значительное большинство среди голосующих на праймериз демократов составляет белое население – штатах Среднего Запада, Великих Равнин и Севера – оставляют не такие уж мизерные шансы кампании Сандерса. Многое будет зависеть от праймериз в густонаселенных штатах – таких как Огайо, Иллинойс, Нью-Йорк, Пенсильвания и Флорида. Не исключен вариант, когда окончательного победителя по числу обычных делегатов выявит только голосование в Калифорнии, которое состоится в июне.

Теперь несколько слов о позициях, стратегии и тактике кандидатов от Демократической партии. Повестка, с самого начала кампании заданная Сандерсом, заставляет Клинтон все дальше и дальше сдвигаться «влево», в сторону ультрапрогрессизма. Клинтон вынуждена соглашаться с Сандерсом по многим основным обсуждаемым вопросам, вызывая обвинения во «флипфлопинге» (изменении позиции под воздействием конъюнктуры) – к примеру, в минувшее воскресенье Клинтон впервые выступила за отставку губернатора штата Мичиган, возложив на него ответственность за катастрофическую ситуацию в городе Флинт, в котором в течение долго времени из водопроводных труб текла вода с превышающим норму на порядки содержанием свинца.

Единственным фундаментальным расхождением между кандидатами выглядит их позиция в отношении второй поправки к конституции, декларирующей право граждан на ношение оружия – Клинтон выступает за существенное ограничение этого права (которое, согласно законодательствам многих штатов, в значительной степени ограничены уже сейчас). В остальном Клинтон фактически заимствовала многие пункты программы Сандерса – она заявляет, что имеет те же фундаментальные цели, что и Сандерс (что забавно, если учесть, что Сандерс позиционирует себя как «демократического социалиста»).

Однако нетрудно заметить, что между двумя кандидатами, оба из которых декларируют свою ультрапрогрессивность, существует огромная разница – если не пропасть. Недаром те демократы, которые считают себя «умеренными» или «консервативными», продолжают голосовать за «прогрессистку» Клинтон. Они – и, вероятно, не без оснований – надеются на то, что уход Клинтон «влево» является не более чем тактическим маневром, и что если Клинтон выиграет номинацию, а в дальнейшем и финал, то вернется к умеренным позициям.

Состоявшиеся в воскресенье дебаты между кандидатами от демократов максимально ярко продемонстрировали принципиальную разницу между ними. Одним из ключевых моментов этих дебатов – которые происходили в упомянутом выше Флинте (штат Мичиган) – стало обсуждение позиций, которые в прошлом имели кандидаты по поводу судьбы американского автопрома. Тема автопрома для жителей Мичигана особенно болезненна – именно этот штат с его столицей Детройтом являлся центром американского автомобилестроения. Когда автопром оказался под угрозой краха, была выдвинута законодательная инициатива спасти автопром путем массированных государственных дотаций. Клинтон выступала за этот законопроект, а Сандерс против – и на минувших дебатах Клинтон упомянула этот факт, фактически возложив на Сандерса часть ответственности за бедственное экономическое положение Мичигана. Сандерс же ответил Клинтон следующим образом. Законопроект, о котором упоминала Клинтон, касался не только автопрома, но значительно более широкой сферы и был частью мер, защищающих сперхкрупный бизнес (в частности, банковский сектор). Сандерс голосовал против этого законопроекта, поскольку считал его мерой, усиливающей коррупционную составляющую американской экономики. Именно крони-капитализм (кумовской капитализм, сращение сверхкрупного бизнеса и чиновничества), по мнению Сандерса, ответственен за экономические кризисы, поскольку практикует перевод производств в третьи страны. Сама Клинтон, с точки зрения Сандерса и его сторонников, является представителем этих крони-капиталистических кругов.

Голосование в Мичигане, которое состоится во вторник 8 марта, покажет, возымела ли воздействие аргументация Сандерса. На настоящий момент данные опросов по этому штату очень сильно расходятся. Самые благоприятные для Клинтон данные – 66% голосов у нее против 29% у Сандерса. Самые же неблагоприятные для нее – 52% на 47% в ее пользу. Однако, как показывает практика этой кампании, результаты могут не уложиться даже в такие широкие рамки.

В этот вторник также пройдет голосование в штате Миссисипи – здесь, судя по всему, результат вполне предсказуем. Миссисипи – типичный штат Юга, вполне рядоположенный Луизиане, а потому Клинтон, скорее всего, одержит в нем крупную победу. Однако в запасе у Клинтон практически не остается южных штатов. Ее «файерволл» (так назвали ее сторонники прогнозируемую поддержку кандидатуры Клинтон черным сообществом Юга) сработал и обеспечил на данный момент преимущество почти в две сотни обычных делегатов, но в других регионах перспективы будут не столь радужны.

Республиканцы

Положение дел в республиканской кампании значительно более многоаспектно, поскольку в гонке остаются четыре кандидата – Дональд Трамп, Тед Круз, Марко Рубио и Джон Кэйсик.

Джон Кейсик, будучи самым умеренным республиканским кандидатом, до сих пор считает, что он сможет получить значительное количество голосов в штатах Северо-Востока и Западного побережья. Однако пока ему не удалось выиграть ни одного «контеста» (этим словом в США принято именовать любые выборы, и я им воспользуюсь для того, чтобы не говорить отдельно о праймериз и кокусах). На данный момент его шансы на получение номинации выглядят исчезающее малыми – он набрал всего 37 делегатов (сравните с 389 у Трампа). Суперделегатов республиканская процедура проведения кампании не предусматривает, но, возможно, Кэйсик надеется на то, что по итогам всех контестов ни один кандидат не соберет на конвенте необходимого для победы числа голосов, и что в итоге вопрос о республиканской номинации будет решен каким-либо неожиданным способом, причем в его пользу.

Остальные кандидаты продолжают соревноваться друг с другом в своем радикализме – если демократическая кампания сдвигает свою партию влево, то республиканская смещает свою в противоположную сторону, создавая чуть ли не пропасть между двумя Америками. Эта колоссальная разница наблюдается как в отношении обсуждаемых тем, так и в отношении стилистики обсуждения.

Трамп, Круз и Рубио ведут между собой ожесточенную борьбу, применяя, кажется, все доступные им средства, включая откровенную грубость и постоянные обвинения оппонентов во лжи. Кажется, единственное средство, которое эти кандидаты еще не задействовали в своем противоборстве – физическое насилие во время дебатов. Обсуждение вопросов внешней и внутренней политики постоянно подменяется обсуждением личностей оппонентов – весьма показательным моментом в этом ряду явились сделанные Трампом на последних республиканских дебатах намеки на то, что его половые органы имеют крупный размер.

Рубио в этой тройке является аутсайдером – ему удалось выиграть только два контеста (в Миннесоте и в Пуэрто-Рико), и в общей сложности он набрал 149 делегатов, отставая более чем в два раза от занимающего второе место Круза. Однако именно Рубио после выхода из гонки Джеба Буша имеет поддержку значительной части истеблишмента республиканской партии и выглядит самым умеренным из тройки лидеров. Поддержка партийной элиты и мощные финансовые вливания все еще держат его кампанию на плаву, хотя не исключено, что в случае дальнейших неудач он снимет свою кандидатуру. Ключевым для Рубио моментом станет контест во Флориде (15 марта), его «домашнем» штате. Если Рубио выиграет этот контест с крупным счетом и сумеет придать своей кампании «импульс» (один из любимых американскими аналитиками терминов в отношении предвыборных кампаний – «momentum») – то, возможно, его шансы еще не безнадежны. Однако пока большинство факторов указывает на то, что основная борьба развернется между двумя лидерами – Трампом и Крузом.

Обе эти фигуры изначально не поддерживались партийным истеблишментом – а потому победа любого из них будет означать фактическое крушение позиций партийной элиты. Какую позицию в результате займет партийный истеблишмент, предположить невозможно. Нельзя исключить и радикального переформатирования или даже формального раскола республиканцев по итогам этой кампании.

После первых контестов и Супервторника уверенное лидерство в республиканской кампании захватил Трамп. Ему удалось одержать значительные победы в том же регионе, в котором крупный успех сопутствовал Клинтон – в южных Штатах (кроме Техаса, «домашнего» штата Круза). Однако с большим преимуществом Трамп сумел победить и в Массачусетсе – что дает основания предполагать, что густонаселенные штаты Восточного и Западного побережий принесут ему итоговую победу в республиканской кампании.

У Круза может быть надежда на то, что после возможного краха Рубио партийный истеблишмент смирится именно с его кандидатурой и окажет дополнительную поддержку. Его основной ход последнего этапа кампании – декларирование создания «рейгановской коалиции». Бренд Рейгана – «Утро Америки» - упоминается Крузом фактически в каждом его публичном выступлении.

Круз, видимо, рассчитывает также убедить республиканских избирателей в том, что Трамп является фейковой фигурой, фальшивым республиканцем, имитирующим консервативные ценности, а в реальности весьма далеким от проблем традиционной морали и религии.

Однако Трамп и сам не теряет надежд, что истеблишмент расколется и все же поддержит именно его кандидатуру, вместо того, чтобы пытаться организовать что-то вроде «антитрамповского фронта». Для этих надежд есть основания – в среде истеблишмента уже раздаются голоса, что, возможно, элите республиканцев «надо привыкать жить с Трампом», а один из выбывших республиканских кандидатов в президенты, губернатор Нью-Джерси Крис Кристи, недавно выступил с открытой поддержкой кандидатуры нью-йоркского миллиардера.

В этот вторник состоятся 4 республиканских контеста – на Гавайях, в Айдахо, Мичигане и Миссисипи. Исходя из предшествующих результатов можно предположить, что в Миссисипи победу с большим отрывом одержит Трамп. Голосование же в иных штатах – особенно в Мичигане – даст ответ, сможет ли кто-то составить Трампу реальную конкуренцию.

Независимые

Некоторое время американское политическое пребывало в неопределенности по поводу возможности вступления в президентскую гонку в качестве независимого кандидата нью-йоркского мультимиллиардера Майкла Блумберга, троекратно избиравшегося мэром своего города. Ажиотаж возник после заявления о том, что Блумберг рассматривает возможность начать свою президентскую кампанию. Многие полагали, что Блумберг примет решение в последний момент – и только в том случае, если в финал не выйдет ни один кандидат от истеблишмента, то есть если в ноябре избиратели будут выбирать между Сандерсом и Трампом или Сандерсом и Крузом.

Гипотетическое самовыдвижение Блумберга вызвало немалый резонанс – многие умеренные избиратели оказались шокированы небывалой поляризацией в ходе выборов, некоторые из них были готовы проголосовать за внепартийного кандидата.

Однако участие Блумберга в гонке не добавило бы стабильности американской политической системе. Победа независимого кандидата в любом случае сломала бы американскую политическую систему в ее прежнем виде – хотя бы потому, что за время противоборства Республиканской и Демократической партий еще ни один независимый кандидат не становился президентом Соединенных Штатов.

Наконец, в минувший понедельник бывший мэр Нью-Йорка сделал заявление, что он не вступит в борьбу за президентский пост в качестве независимого кандидата. Блумберг написал, что он не видит шансов однозначно победить в гонке – получив необходимое для этого количество голосов выборщиков. Максимум, чего он может добиться – привести политическую систему США в незнакомый ей вид нестабильного состояния, когда ни один из трех кандидатов не получит необходимого для победы числа голосов.

В этом случае, согласно законам Соединенных Штатов, президента будет выбирать Конгресс. И эта перспектива Блумберга отнюдь не радует. Он отдает себе отчет, что контролируемый республиканцами парламент может отдать свои голоса Трампу или Крузу, которых он не желает видеть на посту президента.

Тем не менее, Блумберг не стал заявлять о своей поддержке Клинтон. Напротив, он выразил свое опасение по поводу поляризации партий, напряженность которой он, по его словам, был бы рад снизить, но считает эту цель недостижимой его самовыдвижением.

Можно предположить одно из двух – либо Блумберг действительно решил выступить в качестве «голоса извне» (в своем заявлении он неоднократно вспоминал отцов-основателей Америки), либо все же его слова содержали скрытый призыв голосовать за наиболее умеренного кандидата из всех возможных, оставляя окончательный выбор тому, кто склонен прислушаться к его голосу.

Впрочем, не исключен и вариант, что Блумберг – особенно после этого своего заявления – получит немалую поддержку со стороны испуганной нынешним положением вещей части истеблишмента и оставшихся почти что без опоры сторонников status quo среди электората в целом. Нельзя исключить возможности, что именно после такого выдержанного в строгих и сдержанных тонах заявления, взывающего к основам американской политической традиции, Блумберг приобретет себе дополнительных сторонников – и все же решит начать собственную президентскую кампанию. Но так или иначе, согласно опросам, шансы Блумберга в финале-тройке обойти двух партийных кандидатов пока что крайне невелики.