Андрей Ланьков: Удавка нераспространения

Андрей Ланьков Андрей Ланьков

2 марта Совет Безопасности ООН принял (как и положено, единогласно) резолюцию 2270, которая вводит дополнительные санкции против КНДР. Принятие резолюции стало ответом на проведенные КНДР испытания ядерного заряда и баллистической ракеты. Что означает эта резолюция и к каким последствиям она приведёт – об этом следующие далее краткие тезисы. Это новая, расширенная, редакция текста, первоначальноопубликованного в блоге tttkkk.livejournal.com.

1. Меры, предусмотренные Резолюцией 2270 являются беспрецедентными по свой жесткости. У же много лет можно услышать заявления о том, что «КНДР находится в экономической блокаде». До начала марта эти заявления имели весьма малое отношение к действительности. Против КНДР действовали некоторые ограничения, как введенные (после 2006 г.) ООН, так и введённые США, Южной Кореей и Японией в одностороннем порядке. Однако на практике эти ограничения были в основном символически-ритуальными. По сути, торговля с Северной Корее была запрещена тем странам, которые и так с ней не торговали бы по чисто экономическим причинам. Однако сейчас ситуация, увы, изменилась: санкции, которые принял Совет Безопасности, создают ситуацию, которая действительно близка к той самой «экономической блокаде».

   Северная Корея, провинция Хванхэ-Намдо Фото: NViktor / Flickr.com / CC BY-NC-ND 2.0

2. Резолюция 2270 много чего запрещает Северной Корее, однако главным из этих запретов является запрет на экспорт полезных ископаемых, которые, вообще-то, составляют примерно две трети всего северокорейского экспорта (и, соответственно, примерно такую же долю валютных поступлений). Резолюция полностью запрещает экспорт золота, титановой и ванадиевой руды и редкоземельных минералов. Теоретически запрещён и экспорт каменного угля и железной руды, но на практике, как мы увидим далее, ситуация с этими двумя видами товаров не столь однозначна.

3. К этому надо ещё добавить односторонние санкции, введённые Южной Кореей и Соединенными Штатами. Южная Корея, в частности, закрыла Кэсонскую промышленную зону, совместный проект двух Корей, который субсидировался из южнокорейского бюджета и приносил КНДР от 30 до 100 миллионов долларов в год. Со своей стороны, США объявили о санкциях против тех компаний в третьих странах, которые нанимают северокорейских рабочих или же ведут финансовые дела с Северной Кореей. Цель санкций – затруднить экспорт рабочей силы (важный источник доходов для бюджета КНДР в последнее время) и исключить Северную Корею из международной финансовой системы. Эти односторонние санкции и сами по себе вполне способны нанести ощутимый вред северокорейской экономике – а вводятся они не сами по себе, а в пакете с необычно суровыми санкциями ООН.

   Фабрики промышленного района Кэсон Фото: Hic et nunc / commons.wikimedia.org / CC BY-SA 3.0

4. Такой поворот событий стал неожиданным, до середины февраля назад его ничего не предвещало. Неожиданностей тут две: неожиданная острая реакция Вашингтона на достаточно рутинное мероприятие Пхеньяна, и неожиданная готовность Пекина эту реакцию поддержать.

5. Неясно, почему именно четвёртые (не первые, не вторые и не третьи) ядерные испытания привели к подобной реакции в Вашингтоне. Возможно, масла в огонь добавил второй подряд успешный запуск северокорейского спутника, который, продемонстрировал, что Северная Корея сделала ещё один заметный шаг в работе над полноценными системами доставки ядерного оружия.

6. Однако главной неожиданностью стало решение Китая поддержать жёсткую резолюцию Совета безопасности. Еще до середины февраля китайцы не испытывали никакого энтузиазма по поводу планировавшихся санкций. Китайские эксперты и официальные лица в конфиденциальном порядке говорили, что Китай не поддержит серьёзных санкции против КНДР, так как стабильность в Северной Корее для Пекина важнее, чем нераспространение ядерного оружия. В Китае соглашались с тем, что как-то ответить на ядерное испытание всё-таки надо, но считали, что эти меры должны носить полу-символический характер.

7. К началу февралю в Вашингтоне осознали, что китайцы не рвутся поддерживать новый жёсткий режим санкций, и стали возлагать надежды на то, что на Пекин удастся оказать давление. Несколько упрощая, американцы стали считать, что им следует всячески наращивать своё военное присутствие на Корейском полуострове и вокруг него, объясняя это поведением Северной Кореи. В Вашингтоне полагали, что китайская сторона, столкнувшись с бряцанием оружием на подступах к Пекину, пойдёт на уступки в своей северокорейской политике, согласившись давить на Пхеньян совместно с США.

8. План сработал и китайцы поддались, что стало ясно после встречи Обамы с Ван И (министром иностранных дел КНР) в конце февраля. Судя по всему, китайцы решили, что они не могут допустить ухудшения своего стратегического положения в Северо-Восточной Азии и ради этого готовы на уступки по северокорейскому вопросу. Немалую роль сыграло и то, что и безо всякого американского давления в китайском руководстве хватает желающих поставить Пхеньян на место, и пресечь опасные (в том числе и для Китая) игры с распространением: ни сам северокорейский режим, ни его ядерная программа в Пекине симпатии не вызывают.

   Встреча Барака Обамы с Ван И 25 февраля 2016 Фото: МИД КНР

9. Пока не понятно, собирается ли Китай реально выполнять все те жёсткие условия, которые предусматриваются Резолюцией 2270. Однако, если предположить, что согласие Китая на участие в нынешнем режиме санкций было дано в обмен на обещание американцев не создавать Китаю дополнительных проблем военно-стратегического характера, то есть основания думать, что американцы какое-то время будут контролировать ситуацию. Если Китай начнёт санкции саботировать, то США, узнав об этом, могут сделать то, что они обещали не делать.

10. Впрочем, в тексте Резолюции 2270 умышленно оставлена лазейка, которая позволит Китаю – с молчаливого (или прямого) одобрения остальных членов Совета Безопасности возобновить торговлю с Пхеньяном и не загонять его окончательно в угол. В пункте 29, который запрещает экспорта угля и железной руды, имеется следует забавная оговорка, которую имеет смысл привести её целиком: «это положение не применяется по отношению к: (…) b) сделкам, которые, как установлено, осуществляются исключительно для целей обеспечения средств к существованию и не связаны с получением доходов для программ КНДР по ядерному оружию и баллистическим ракетам».

11. Понятно, что при взгляде на вагон с углём нет никакой возможности определить, будет ли использована прибыль от этой сделки для «для целей обеспечения средств к существованию», либо же, наоборот, для целей злодейских. Это особенно верно в отношении такой страны, как Северная Корея, в которой – несмотря на всё развитие частного бизнеса – государство по большому счёту может приказать всем говорить только то, что надо, и нарисовать любые бумаги. По сути, решение вопроса о том, разрешать ли поставки угля и железной руды, оставлено на усмотрение покупателя. При этом практически все поставки угля и железной руды идут через Китай. Именно Китай является в последние годы едва ли не единственным потребителем и угля, и железной руды из КНДР. При этом уголь в последние годы вообще является основой северокорейского экспорта, в котором он составляет примерно 40%. Если Китай решит, что уголь из Северной Кореи можно и нужно экспортировать, то он может это сделать, формально не нарушая Резолюцию 2270. Если Китай пойдёт на то, чтобы продолжать закупать северокорейский уголь, то это будет означать, что для Северной Кореи резолюция 2270 приведёт к неприятным, но не катастрофическим последствиям. Если же Китай уголь закупать не будет, то удар будет совсем серьёзным – КНДР потеряет не менее половины всех валютных доходов.

12. Влияние происходящего на Северную Корею пока оценить трудно, но, скорее всего, оно будет негативным. Вероятнее всего, санкции, даже если они будут выполняться не очень добросовестно, приведут к ухудшению экономического положения Северной Кореи. Улучшение экономической ситуации, которого удалось достигнуть за последние 7-10 лет (а в особенности - за 4 года правления Ким Чен Ына), будет приостановлено или повёрнуто вспять. Жить простым людям станет хуже, возможно – сильно хуже, а реформы, скорее всего, будут приостановлены.

    Супружеская пара в Пхеньяне Фото: Matt Paish / CC BY 2.0

13. Разумеется, это ухудшение, от которого пострадает подавляющее население страны, не окажет никакого влияния на политику северокорейского руководства. Северокорейское руководство давно и с немалыми основаниями считает, что сохранение ядерного потенциала является важнейшим условием выживания государства/режима. Если даже люди начнут опять умирать от голода, как это уже было в середине и конце 1990-х, северокорейское руководство ядерное оружие не сдаст, причём эту их позицию, повторяю, где-то можно понять (надеюсь, всем памятна судьба Каддафи).

14. В создающейся ситуации нельзя исключать того, что зажатое в угол северокорейское руководство, которому сейчас действительно нечего терять, пойдёт на дальнейшее обострение ситуации (куда-нибудь постреляет и что-нибудь утопит). Терять, повторяю, Северной Корее сейчас нечего, а подобные меры дают определённую надежду на то, что кто-то из заинтересованных сторон дрогнет, испугается последствий и пойдёт на уступки, ослабив ту удавку, которую совершенно неожиданно накинули на горло Северной Кореи. Чем жёстче будут давить на КНДР, тем больше вероятность такого развития событий.

Смотрите также: Андрей Ланьков Северная Корея: новый лидер, новая стратегия? #ЗНАТЬ. Лекция корееведа Андрея Ланькова. Тезисы

Корейский переход

Естественная смерть корейского сталинизма