Когда мы разместили информацию о первом Российском форуме pro bono в профессиональном сообществе юристов в Facebook, один из его членов разразился гневным постом, в котором, в частности, назвал это мероприятие «лицемерным балаганом». К нему присоединились некоторые другие юристы, позицию которых вкратце можно сформулировать так: pro bono – это доброе, богоугодное дело, что-то вроде милостыни, а добрые дела надо делать, а не разговаривать о них. Попробую объяснить, почему, как мне кажется, о pro bono в России можно и нужно разговаривать – особенно сейчас.

Несколько лет тому назад после долгих обсуждений и переписываний был принят закон «О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации», который впервые создал что-то вроде системы бесплатной юридической помощи нуждающимся по неуголовным вопросам (защита по назначению, хотя и вызывает во многом справедливую критику, так или иначе существует и финансируется довольно давно). Принятию закона предшествовал пятилетний эксперимент Минюста, в рамках которого в 10 регионах действовали государственные юридические бюро; сотрудники бюро оказывали помощь по любым неуголовным вопросам людям, величина дохода которых была меньше прожиточного минимума, а также некоторым другим категориям нуждающихся граждан. Закон предусматривает минимальные гарантии такой помощи, позволив регионам самим определять способы реализации этих гарантий (но и возложив на них финансирование соответствующих программ). К сожалению, закон сузил критерии предоставления бесплатной юридической помощи – она теперь предоставляется только по некоторым (по мнению разработчиков закона, наиболее социально значимым) неуголовным вопросам. Есть регионы, где критерии впоследствии были расширены – и по категориям дел, и по категориям граждан, – но в целом они остались похожими. Где-то бесплатную помощь оказывают госюрбюро, где-то – адвокаты, где-то – и те и другие.

Очевидно, что огромное количество людей, доход которых чуть или даже не чуть выше прожиточного минимума, не в состоянии оплатить по рыночным ставкам юридическую помощь, если это что-то более серьезное, чем простая консультация. И если в больших городах, где есть НКО, благотворительные проекты, юридические клиники при вузах и т. д., эта проблема стоит не так остро, то за их пределами юридическая помощь для многих просто недоступна.

В последние годы осознание юридическим бизнесом и частью – пока небольшой – адвокатуры своей социальной ответственности в виде оказания юридической помощи безвозмездно (т. е. без оплаты в том числе и государством), на волонтерских основах растет. Помощь pro bono оказывают не только офисы крупных международных компаний, для большинства из которых выделение части времени на такие проекты – политика, действующая во всех офисах, где бы они ни находились, но и небольшие российские фирмы, причем не только в столицах, но и, например, в Екатеринбурге, Новосибирске, Ростове, Самаре, Челябинске. Однако в связи с тем, что основная задача этих фирм – правовое сопровождение бизнеса, то и находятся они, как видим, в крупных городах, а помощь им комфортнее оказывать не гражданам, а благотворительным и другим некоммерческим организациям – что, безусловно, само по себе очень ценно, но не решает проблему доступа к юридической помощи малоимущих и других социально уязвимых граждан.

Помочь здесь могут в первую очередь адвокаты. Вероятно, некоторые или даже многие из них это делают – информацию об этом получить практически неоткуда, в том числе из-за вышеописанного нежелания распространяться о своих добрых делах, а также из-за того, что почти никто такую информацию собирать не пытается. Исключений мало, но они есть: в некоторых регионах адвокатские палаты стали создавать у себя координационные центры, которые распределяют запросы на помощь pro bono, когда бесплатную помощь невозможно оказать по закону (с оплатой труда адвоката из бюджета субъекта). Они также стараются поощрять pro bono силами адвокатов – так, в Ульяновске присуждается ежегодная премия «Юрист Pro Bono».

Уже несколько лет обсуждается реформа юридической профессии, больше известная как «адвокатская монополия», хотя участвующие в обсуждении представители адвокатуры это словосочетание очень не любят. Перед самым Новым годом проект соответствующей концепции был направлен в правительство; проект откладывает разработку собственно законодательства для реализации реформы еще на год. Вкратце суть предлагаемой адвокатурой и Минюстом реформы сводится к тому, что осуществлять представительство в суде, а также оказывать некоторые другие виды юридической помощи (с последним пока ясности нет) смогут только адвокаты. Поскольку сейчас по неуголовным делам это может делать буквально кто угодно, то желающие продолжать оказывать юридическую помощь на постоянной основе должны будут приобрести адвокатский статус, при этом для уже имеющих определенный стаж юридической практики будет предусмотрен облегченный порядок его приобретения.

Концепция реформы с самого начала вызвала бурное недовольство «неурегулированной» части юридической профессии – так называемого консалтинга или юрбизнеса. Некоторые представители этого сектора публично обвиняли Федеральную палату адвокатов (ФПА) в стремлении устранить конкурентов и подчинить себе финансовые потоки, а правительство – в попытках «выстроить адвокатскую вертикаль». ФПА отвечала на это, что в той или иной степени юридические услуги монополизированы в большинстве стран мира: в силу высокой общественной значимости этой сферы их могут оказывать только профессионалы, прошедшие экзамен на допуск к практике и подчиняющиеся единым для всех нормам профессиональной этики. В конце прошлого года инициативная группа представителей российского юрбизнеса провела серию встреч с ФПА для подготовки совместных предложений по концепции реформы – эти предложения касались в основном модернизации законодательства об адвокатуре, с тем чтобы сложившиеся практики юридического консалтинга смогли встроиться в новую систему и существующие на рынке компании относительно спокойно продолжили бы работать дальше (основные проблемы тут – не «заточенная» под современный бизнес структура адвокатских образований, запрет на наемный труд адвокатов, почти абсолютный запрет на рекламу и т. д.). Часть этих предложений, ставших плодом трудных компромиссов, впрочем, в концепцию не вошли, к большому разочарованию участников, но процесс далек от завершения, а площадка для диалога уже существует, так что есть надежда, что реформа все же учтет интересы юридического бизнеса.

К сожалению, это сложно сказать об интересах других заинтересованных сторон – в диалоге пока никак не участвовало общество как таковое в лице, например, правозащитных и других некоммерческих организаций, оказывающих безвозмездную юридическую помощь нуждающимся или, по крайней мере, понимающих их потребности. В проекте концепции о проблематике доступа к юридической помощи говорится, но лишь в самых общих словах: «Для дальнейшего развития системы бесплатной юридической помощи необходимо будет <...> предусмотреть в законодательстве стимулы для оказания адвокатами бесплатной, качественной и доступной юридической помощи социально незащищенным слоям населения».

Между тем существующее регулирование не только не помогает, но скорее мешает адвокатам оказывать помощь на основе pro bono. Например, адвокат обязан подписать соглашение с доверителем, причем существенным условием такого соглашения является размер вознаграждения адвоката – либо указание на то, что помощь «оказывается бесплатно в соответствии с федеральным законом «О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации». Этот закон, в свою очередь, позволяет адвокату оказывать бесплатную помощь в рамках либо описанной выше государственной системы (и тогда он получает за нее вознаграждение от государства), либо так называемой негосударственной системы юридической помощи, но в таком случае он как адвокат не может, например, осуществлять представительство доверителя в суде.

Сегодня юридическую помощь (в том числе в виде судебного представительства) по неуголовным делам может оказывать кто угодно, поэтому описанная проблема не имеет особого практического значения и адвокат может делать все то же самое в качестве просто представителя (хотя известны случаи, когда судьи проверяют представителя по реестру адвокатов и, если обнаруживают его в этом реестре, требуют, например, предоставить ордер). Но когда право осуществлять судебное представительство будет предоставлено исключительно адвокатам, при условии что указанная коллизия не будет устранена, может получиться, что получить помощь в виде представительства в суде на основе pro bono станет просто невозможно.

Эта ситуация – частность, которая, однако, иллюстрирует общую проблему: при проведении действительно важной реформы юридической профессии в стране нельзя забывать о том, что доступ к юридической помощи в результате должен как минимум не сузиться, а в идеале – постоянно расширяться. Оборотная сторона исключительных привилегий – ответственность перед обществом. И только сама (в будущем единая) юридическая профессия может взять на себя эту ответственность, публично заявить о ней и предпринять конкретные шаги для того, чтобы нуждающиеся в юридической помощи люди не были забыты (что, разумеется, не отменяет обязанности государства предоставлять минимальные гарантии оказания такой помощи наиболее нуждающимся).

Об этих конкретных шагах мы поговорим на первом Российском форуме pro bono, который пройдет в Москве 13 апреля.

Автор – директор российского филиала института «Право общественных интересов»

Профессиональные разговоры в пользу бедных