Туман над Альбионом рассеется?

Дэвид Кэмерон намерен сделать Британию мировым лидером по расчистке финансовой системы от офшоров

Это — удар страшной силы. Вот зачем нужно выводить деньги в офшор и прятаться там, если на них нельзя купить замок или футбольный клуб в Англии?

«Панамский скандал» на глазах становится «черным лебедем», который залетел в «тихую гавань» глобальной коррупции. Фронтует премьер Великобритании Дэвид Кэмерон, который и сам засветился в архивах Mossack Fonseca. Лондон, столица Британской империи, остается сердцем мировой офшорной системы. Под его влиянием — несколько ключевых юрисдикций, где одновременно действует британское право, позволяющее эффективно защищать права собственности и структурировать сделки с ней, и национальное законодательство, позволяющее собственникам почти не делиться информацией о себе с остальным миром. Сам же город на Темзе, а также прилегающие графства Англии и Уэльс — одна из крупнейших в мире локаций элитной недвижимости, от квартир до поместий с замками, космические цены на которую не в последнюю очередь объясняются стабильно высоким спросом со стороны бенефициаров офшоров, в том числе с криминально-коррупционным налетом.

Вот с этого конца и предложил зайти Кэмерон. Уже в следующем месяце в Великобритании начнет работать единый реестр прав собственности для иностранных и местных компаний. Ключевое требование — раскрытие реальных бенефициаров. Как подчеркивает офис премьер-министра, иностранным юрлицам принадлежит около ста тысяч объектов на территории Альбиона, почти половина из них — в Лондоне.

Это — удар страшной силы. Вот зачем нужно выводить деньги в офшор и прятаться там, если на них нельзя купить замок или футбольный клуб в Англии?

Пока ответ есть: чтобы купить апартаменты в Майами или виллу на Лазурном Берегу. Правда, Франция намерена последовать примеру Великобритании, наряду с Нидерландами, Австралией и еще десятком юрисдикций разного калибра, от Индонезии до Афганистана.

Также ожидается, что по инициативе Кэмерона налоговую и финансовую информацию вскоре будут вынуждены раскрыть британские офшорные юрисдикции, в том числе Британские Виргинские острова, Каймановы острова и Бермудские острова, а также остров Мэн и нормандские острова Джерси и Гернси в Ла-Манше.

Без подачи британского премьера, но явно под влиянием мирового скандала раскрывается и Панама — один из немногих крупных офшорных хостингов, который не находился в орбите прямого влияния ни Соединенного королевства, ни США. И вот Центральноамериканская республика (а вместе с ней — Бахрейн, Вануату, Науру и Ливан) присоединилась к международному соглашению об обмене финансовой информацией. Правда, многое про Панаму благодаря публикациям журналистов-расследователей и так известно, но, во-первых, там много регистраторов, а не только Mossack Fonseca, а во-вторых, речь идет о международном государственном сотрудничестве со всеми вытекающими юридическими последствиями.

Кстати, Россия присоединилась к системе автоматического обмена информацией тоже буквально на днях, а сама система выйдет на проектную мощность только к 2018 году. Так что желающие имеют время, чтобы перепрятать панамские заначки. Только куда?

Разумных и солидных вариантов, остается, строго говоря, три: Сингапур, Гонконг и США.

Американцев без обиняков можно назвать главными бенефициарами последних событий. Репутация одного прямого конкурента, находившегося под боком, разрушена, судя по всему, безвозвратно, а второй — и главный — конкурент сам объявил о выходе из большой офшорной игры. Но перспективы превращения Штатов в мирового офшорного гегемона тоже неочевидны: там слишком велики юридические риски. Например, россиянам, попавшим под персональные санкции, нет смысла читать сайты риелторских контор на Манхэттене.

Да и в целом коррупция становится чем-то вроде глобального потепления: общепризнанной мировой проблемой. МВФ, к примеру, опубликовал доклад, согласно которому коррупция стоит миру 2% ВВП в год (это около 2 триллионов долларов). И главное в инициативах Кэмерона: признание в том, что наиболее развитые и привлекательные для жизни страны отвечают за эту проблему не меньше, чем государства, где процветает коррупция.