Скепсис и ипохондрия

«Проживай каждый день как последний — однажды он таким и окажется» — этой фразой из открывшей Каннский фестиваль «Светской жизни» Вуди Аллена вполне можно описать и нравы Ривьеры. Принцы на час в арендованных «Феррари»; девушки трудной судьбы в бонусных бриллиантах, переглядывающиеся на террасах «Карлтона» и «Марриотта», боясь ошибиться с выбором партнера, — вне «Театра Люмьер» идет кино, ничуть не менее интересное.

«Светская жизнь», снятая одним росчерком, — вечное повторение, ставшее уже классикой. Коллизия фильма разворачивается в 1930-х годах в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке, точках притяжения американской киноиндустрии, да и культурной жизни вообще; понятно, на стороне какого из мегаполисов находятся симпатии автора. Голливуд тут изображен вполне в духе коэновских пародий, от «Бартона Финка» до недавнего «Да здравствует Цезарь!», разве что Аллену не нужна гипербола, чтобы подчеркнуть тщетность наших усилий. Мир непредставим без ипохондрии Аллена, но он свое отмучился и теперь снимает жизнь других: встречи, расставания, ответные и безответные влюбленности. Двойником Аллена в «Светской жизни» работает Джесси Айзенберг, впрочем, его герой — лишь отзвук оригинального протагониста алленовских фильмов. В «Светской жизни» нет неврастеников-интеллектуалов, превращающих любой пустяк в предмет психоанализа. Конфликт персонажа Айзенберга с реальностью ограничивается неудачным сватовством к Вонни (Кристен Стюарт). Вслед за персонажем Кори Столла, отвергнувшим иудаизм в пользу обещающего загробную жизнь христианства, Аллен покончил с душевными терзаниями и всяческой саморефлексией, от которых — цитата — «гибнет больше народу, чем от туберкулеза».

Но дело Вуди живет — экзистенциальными вопросами теперь занимается молодежь. Из слабеющих рук знамя скепсиса и ипохондрии подхватила Жюстин Трие, с ее фильма «В постели с Викторией» началась Неделя критики. Трие вместе с Гийомом Браком и Венсаном Макэнем принадлежит к условной «новейшей волне» французского кино. Она не боится чередовать полный метр с коротким; после дебютного бурлеска «Сражение при Сольферино» трехлетней давности последовали две короткометражки, и вот теперь «Виктория» — кино о маленьких людях, которые чувствуют себя еще меньше в отсутствие Большого Нарратива. Обычный галльский мариводаж, традиционно проговариваемый на террасах бистро 6-го аррондисмана, герои Трие проживают по совсем не парижским адресам в тягостном уединении своих неопрятных квартир.

«В постели с Викторией» притворяется романтической комедией, хотя является полноценной драмой, глубоко интимистским кино, которое все полтора часа сохраняет легкое дыхание. Здесь все улыбаются, но каждый несчастен по-своему. Социальные обобщения в правильных пропорциях смешаны Трие с казусами приватной жизни — политические взгляды, психологические проблемы, сексуальные фиаско.

В общем, если еще и учесть прошлогодние «Мэриленд» Алис Винокур и «Мой король» Майвенн, прогноз хороший — французское кино возрождается из пепла. Главное, чтобы авторы типа Одиара не сбивали его с пути мизантропии вопросами национальной самоидентификации и расовой напряженности.