Поддержим отечественного производителя

Полулежа на белоснежном диване, состоятельная дама рассказывает мужу о своих страхах. Она не представляет жизни без супруга и заранее боится его смерти, хотя ему, на первый взгляд здоровому и веселому, вроде бы ничего не угрожает. На самом деле ее кошмар уже никогда не сбудется, потому что мертва она сама, а весь диалог происходит в воображении ее рано овдовевшего мужа. У Дэвида (Филипп Янковский) депрессия. Он уже несколько месяцев общается только с покойной женой Мэрил (Светлана Иванова-Сергеева), избегая живых людей. Обеспокоенные приятели являются к нему без приглашения, чтобы познакомить с девушкой по имени Элизабет (Инна Сухорецкая), работающей кем-то вроде друга напрокат. Элизабет шаг за шагом возвращает Дэвида к жизни, наставляя его на путь истинный длинными монологами о любви и Вселенной.

Придумавший эту историю Иван Вырыпаев был некогда одним из самых радикальных авторов «новой драмы» — его ранние тексты и пьесами-то не все согласны считать. Позднее сочинение «Dreamworks» (2013) — это уже вполне себе пьеса: конвенциональная буржуазная драма, где герой сначала ненавидит героиню от всей души, а потом, естественно, в нее влюбляется. Все персонажи — богатые американцы, то есть нездешние, не вполне настоящие люди. Пьеса носит подзаголовок «голливудский фильм», как будто в самом названии «Dreamworks» драматургу не хватает отсылки к известному голливудскому бренду.

Вырыпаев — актер по профессии и по натуре, он любит и умеет переодеваться, имитировать, присваивать чужую роль, вот его и тянет к легким жанрам. Он пишет анекдоты («Комедия»), поет в группе (спектакль-концерт «Сахар»), ведет псевдонаучные исследования («документальная» пьеса «UFO», то есть «НЛО») и даже снимает рекламу сока (короткометражка «На правах рекламы»). Обычно это работает так: Вырыпаев берет форму сообщения, зарекомендовавшую себя перед современной аудиторией, и заполняет ее собственным, нетипичным для этой формы, смыслом. Каждый подобный замысел изначально пронизан иронией, направленной в обе стороны — на авторский месседж и собственно на сам жанр. Да, персонажи фильма «На правах рекламы» рассуждают о творчестве, самореализации и других фундаментальных вопросах — но давайте не забывать, что они всего лишь продают нам сок. Во-первых, это смешно, во-вторых, это придает рефлексии автора дополнительный объем.

«Dreamworks» — не актуальный текст, замаскированный под мелодраму, это мелодрама и есть — лишенная разом и актуальности, и спасительной иронии.

Что же пошло не так в пьесе «Dreamworks»? Вырыпаев как будто перестарался, вживаясь в очередную роль — роль коммерческого драматурга. Присвоенная автором форма и привнесенное им содержание оказались неожиданно близки. «Dreamworks» — не актуальный текст, замаскированный под мелодраму, это мелодрама и есть — лишенная разом и актуальности, и спасительной иронии.

Устами своей героини Элизабет Вырыпаев проповедует сомнительные, зато несложные, удобоваримые истины. Современные мужчины, дескать, чего-то расклеились. Они перестали стесняться эмоций, позволяют себе плакать и признаются, что им бывает страшно. Словом, выродились, измельчали. Но на самом-то деле у мужчины не должно быть времени на горе и страдания. Настоящий мужчина действует, а не рефлексирует. А знаете, какова в этом нормативном мире функция женщины? Женщина нужна, чтобы помочь мужчине найти свое предназначение. А каков истинный смысл интимных отношений между мужчиной и женщиной? Оказывается, любовь к партнеру со временем должна перейти на следующий этап — любовь ко всему сущему. Хочет того автор или нет, но он потакает среднестатистическому российскому потребителю культуры, идеализируя само понятие любви, а к вопросам гендера подходя с сугубо консервативных позиций. Перед нами — продукт массового потребления, причем, вопреки подзаголовку пьесы, явно отечественного, а никак не голливудского производства.

Прошедшую в рамках фестиваля «Черешневый лес» премьеру «Dreamworks» в Художественном театре поставил Виктор Рыжаков — в его послужном списке Вырыпаев уже много лет остается главным автором. Режиссер наверняка мог бы как-то совладать с мелодраматизмом пьесы вместо того, чтобы его усиливать, — но, видимо, безоговорочное доверие к драматургу помешало это сделать. Следуя логике Вырыпаева, Рыжаков работает по законам «демократичного», «зрительского» театра — например, окружает главных персонажей одномерными «характерными» героями и героинями, традиционно представляющими собой смешных идиотов. Единственная актриса, стопроцентно владеющая навыком произнесения вырыпаевских текстов, — прекрасно знакомая с этой драматургией Светлана Иванова-Сергеева. В устах остальных артистов нравоучительные пассажи Вырыпаева звучат совсем уж неубедительно.

Сценография Марии и Алексея Трегубовых кажется интересной, но только первые пятнадцать минут: с каждой перестановкой осмысленных деталей становится меньше, а необъяснимого китча — все больше. Действие начинается в стерильной дизайнерской квартире главного героя, возглавляющего редакцию научно-популярного журнала. Единственный визуальный акцент в этом минималистичном белом интерьере — декоративная картина с растительными мотивами. Такого рода живопись без индивидуальности пользуется большим спросом в офисном и гостиничном дизайне, но если дома у вас висит нечто подобное — вы наверняка человек без увлечений. Именно так описывает себя хозяин квартиры: творческая работа для него давно стала рутиной. Декорация первой сцены — пусть не революционная, но качественная, умная работа художников, которая помогает понять героя и его социальное окружение: это образованные, состоятельные люди прогрессивных взглядов, не лишенные вкуса, но в отсутствие цели зашедшие в жизненный тупик. На этом сценографам бы и остановиться, но, к несчастью, мощные ресурсы МХТ позволяют им каждую сцену решать по-новому. Они бросаются менять планировку стен, менять уровень пола, а главное — добавлять к обстановке все более странные элементы.

Растительный сюжет картины, как оказалось, не случаен: сначала в глубине сцены появляется большой, выше человеческого роста, белый пластиковый цветок, потом еще и еще, пока наконец искусственные кусты не займут все обозримое пространство. По мере того как герой Вырыпаева—Рыжакова выходит из депрессии и находит смысл жизни, вокруг него вырастают, видимо, райские кущи — но, честно говоря, у супругов Трегубовых они больше напоминают праздничное оформление торгового центра. В результате одно решение — внятное, концептуальное, интересное — быстро поглощается другим, избыточным, наивным, элементарно неряшливым.

За последние десять-пятнадцать лет российский театр совершил заметный эволюционный скачок. Он активно ищет свое место в меняющемся мире, его язык становится разнообразнее, само понятие театра трактуется шире, чем это было раньше. Без Ивана Вырыпаева и Виктора Рыжакова, без их совместных и самостоятельных проектов этот процесс, наверное, был бы немыслим. А вот зачем они зашли на территорию буржуазного театра — одному богу известно.