Русский New York Times

Информационный поток устроен так, что каждая новая большая волна чуть ли не полностью сметает предыдущую. Евровидение, статья "Новой газеты" о пабликах для самоубийц, нападение на Навального в Анапе – кажется, тема, которая была в сети главной еще в прошлую пятницу, уже забыта. Я говорю об увольнении ведущих редакторов РБК. Простите за пафос, событие это правда историческое, переворачивающее далеко не первую подобную, но все еще очень важную страницу в истории русской журналистики.

Елизавета Осетинская, Роман Баданин, Максим Солюс, другие журналисты холдинга, та блестящая команда, уход которой так трогательно оплакивало в прошлую пятницу профессиональное сообщество, – они все (или почти все) не потеряют себя в профессии. Возможно, их будущие проекты даже будут более яркими, более динамичными, более современными, более все что угодно. Но можно сделать один точный прогноз: все новые проекты, которые запустит команда, покидающая РБК (или кто-то из нее), будут меньше РБК по масштабу.

В принципе, мы это уже наблюдали. "Медуза" – потрясающее интернет-издание с неповторимым стилем и большой аудиторией, но это не старая "Лента.ру" (как и нынешняя "Лента.ру" тоже, хотя и по другим причинам). Независимая журналистика все дальше дробится, уходя в небольшие специализированные, нишевые интернет-проекты. В этом вроде бы и нет ничего плохого: посмотрите на Slate, Vox, Huffington Post, Buzzfeed.

Влияние РБК определялось не только количеством лайков в редакционном фейсбуке или цитат в новостных агрегаторах

Беда в другом: русский Slate или Vox, может, и существует. Но где русские New York Times и Washington Post? Достаточно ли для медиарынка одного Хаффингтона, без Вашингтона на первых ролях? Я не хочу сказать, что медиахолдинг РБК последних лет занимал в российской прессе место Washington Post, сказать так было бы неправдой, да и все сравнения такого рода хромают. Но РБК, во-первых, стал в российской прессе одним из главных игроков. А во-вторых, его влияние определялось не только количеством лайков в редакционном фейсбуке или цитат в новостных агрегаторах.

Есть громоздкое слово "институциональный", вот оно здесь хорошо подходит. Медийное поле может создаваться десятками или сотнями изданий и ресурсов, от "Медузы" и "Слона" до "Батенька, да вы трансформер". А вот РБК был "институциональным" игроком – даже больше того, как говорят на Западе, too big to fail – "слишком большим, чтобы рухнуть", не развалив сам рынок.

Наверняка это понимает и сам Михаил Прохоров, и те, кто собираются купить у него холдинг. Но вот беда: даже если на место старой команды придут классные авторитетные журналисты, степень доверия к РБК все равно упадет, ведь у этих новых редакторов уже будет одним поводом для самоцензуры больше, да и никто не знает, чего от них потребуют новые владельцы. "Тех же щей, да пожиже влей", как, наверное, написал бы сейчас на моем месте Виктор Шендерович.

Вот так и получится. РБК – с пометкой "уже не тот". Но и "тот РБК" будет не пересоздать. Русская журналистика нашего века – журналистика небольших сайтов, да еще и работающих все больше из Вильнюса, Праги или Варшавы. Если вспомнить еще одну затертую поговорку, то от осины не родятся апельсины, и New York Times в таких погодных условиях просто не растет.

Иван Беляев – журналист Радио Свобода

• 

  Иван Беляев

  Редактор социальных сетей Радио Свобода