Только Рефн простит

Канны — всё. Главный фестиваль планеты окончательно принял сторону кино фальшивомонетчиков. Если бы только можно было освистать решения жюри, наградившего даже не худшие фильмы, а самые конформные. Спасибо, что хотя бы оставили без приза показанный под занавес «Last Face» Шона Пенна, мелодраму на фоне гуманитарной катастрофы в Африке (как все бунтари без причины, Пенн с возрастом превратился в резонера, с восторгом первооткрывателя экранизирующего трюизмы вроде «любовь победит зло»; буквально!).

«Золотая ветвь» — у Кена Лоуча, который вообще-то официально распрощался с кинематографом в прошлом году, но в этом вдруг вернулся с драмой о престарелом столяре «Я — Дэниел Блейк». Уже из названия, вызывающего стойкие ассоциации с фейсбук-кампаниями в поддержку всего хорошего, становится понятно, что с кино Лоуч действительно покончил, а за камеру хватается, только когда слышит слово «капитализм». Пролетариат для него — вечная жертва, мыслями он остался в далеких 1980-х и упорно не желает видеть разницу между временами тэтчеризма и сегодняшним днем, в котором ответственность за социальное неблагополучие общества лежит не столько на верхах, сколько на соблазнившихся враньем элиты низах.

Отхвативший Гран-при Ксавье Долан по-прежнему отрабатывает душераздирающую тему семейных неурядиц, только теперь со звездным составом. Его «Всего лишь конец света» — история блудного сына, вернувшегося домой, чтобы объявить родственникам о своем смертельном недуге. Еще один гимн виктимизации сексуальных меньшинств, трагических героев по умолчанию. Гаспар Ульель, исполняющий главную роль, так и не вышел из образа Сен-Лорана. Натали Бай в фиолетовом парике — классическая долановская мамочка-фрик на грани травестии. Дурацкой музыки больше, чем обычно, а флэшбэки первой любви Луи и вовсе сняты в стилистике клипов группы Bon Jovi.

Разочаровали и Дарденны. Обычное для них кино морального беспокойства душит нравственным императивом с первых кадров, предсказуемость эстетического инструментария тоже зрителю не в радость. История оступившегося в своем подвижничестве врача, которому и жизни мало, чтобы искупить ошибку, слишком нравоучительна и прямолинейна, от «Неизвестной» остается ощущение протестантской проповеди, когда от тебя требуют незамедлительно покаяться.

«Хульетта» Педро Альмодовара, конечно, выигрышно смотрится на фоне эпигонства Долана (оба они работают примерно на одной территории сентиментального кэмпа, только ударным орудием Долана становятся не поп-артистские цвета, а поп-музыка), но по сути остается декоративно-прикладным, полым кино, равняющим внешнее и внутреннее. Наряды от Диора или картины Люсьена Фрейда Альмодовару чуть ли не важнее, чем переживания потерявшей дочь Хульетты.

На титул главного провала фестиваля претендовали сразу две картины — «Персональный покупатель» Ассаяса и «Неоновый демон» Рефна. Тем удивительнее решение жюри — наградить Ассаяса на двоих с виртуозными «Выпускными» Кристиана Мунджиу призом за лучшую режиссуру. «Покупатель» — довольно невразумительное кино, существующее на территории нескольких жанров — от мистического триллера до мелодрамы, большая часть которого к тому же проходит буквально в СМС-переписке жертвы с преследователем. Ассаяс никак не может определиться с жанром (так что не очень понятно, какая точка зрения на фильм будет конгениальна авторскому замыслу) и слишком полагается на харизму актрисы Стюарт, которая иногда просто не вытягивает свою сложносочиненную роль.

«Неоновый демон», в свою очередь, заставляет нас вспомнить — кроме шуток — о дальтонизме режиссера Рефна, изваявшего что-то вроде «неведомого шедевра». За слоями лака для ногтей тут смысла не видать. То есть буквально — затруднительно даже сказать, о чем это кино, кроме того, что оно о девушках в фантазийных пейзажах и интерьерах.

Особенно обидно за обойденные вниманием жюри картины «Тони Эрдман» Марен Аде и «Она» Верхувена. Если фильм Аде и вправду недостаточно амбициозен для «Пальмовой ветви» (врожденная скромность кино «берлинской школы», которое ограничивается тонким наблюдением за повседневностью и «грустью нежной»), то новая картина мастера саркастического китча Верхувена уж точно была верным кандидатом на высшую награду. Изабель Юппер в ней интереснее, чем даже в культовой «Пианистке»; возможно, это лучшая роль в ее карьере. Редкий случай фильма о чужой для режиссера стране, который обходится без туристических зарисовок, без малейшего faux pas. Сумасшедший сюжет (владелица компании по разработке видеоигр заводит странный роман со своим насильником), ирония, двойное дно в каждой сцене, удивительное умение пугать и смешить попеременно.

Наверное, единственным справедливым решением жюри в 2016 году стала почетная «Пальмовая ветвь» Жан-Пьеру Лео, представившему внеконкурсную «Смерть Людовика XIV» каталонского режиссера Серры — синефильское кино о природе кино, которому, увы, нет места в нынешнем мире, настолько одержимом поисками золотой середины (читай — посредственности), что все великое вызывает у него страх.