Все в бегах

Репортаж с московского ипподрома: кто и как теряет деньги на ставках

Такого азартного мата, как на ипподроме, я даже на футбике не слышал.

— Не возьмешь, сука! Роскомнадзор тебе, роскомнадзор тебе!!! — выкрикивает пожилой мужчина у бетонной ограды, сразу за которой на Центральном московском ипподроме начинается беговая дорожка. Там сейчас гнедая кобыла Белласика (под управлением наездника Пупко) пытается обойти Беллу Дижо, на которую, очевидно, поставил матерщинник. Трибуны за его спиной тоже ропщут, потом воют… Когда лошади финишировали, несколько старичков смачно и по-московски акнули: «Гавно!»

— Ха-ха, не взял, роскомнадзор!!! — подпрыгнул тот мужик. — Интересно, им слышно, когда кричат?

— Конечно слышно. Я всегда слышу, — сказал стоявший рядом хмурый наездник, бритоголовый и с бородой-эспаньолкой. В тот день он был зрителем. — Вы очень громко кричите.

Белла Дижо удержалась на втором месте, а первым пришел жеребец Бо Вояж. Им управлял еще один Пупко. Братья Пупко работают на московском ипподроме с конца семидесятых.

Зрителей тоже словно телепортировали сюда из семидесятых. Посетители воскресных бегов выглядят, как массовка для советской комедии. (Оператор крупно берет элементы одежды.) В серых пальто с коричневыми воротниками, в потертых пиджаках в клеточку, в очках «от Шурика», в беретах и кепках-аэродромах. Один-другой — с характерными наколками на руках. А вот этот растерянный старичок — он из другого фильма (про перестройку, например): красная синтепоновая куртка, синие штаны с тремя полосками, валенки и кожаная сумка через плечо.

И все это на фоне сталинского ампира — ну настоящая машина времени. Даже глянцевая программка с информацией о заездах, которую гости покупают по 100 рублей на входе, мгновенно здесь состаривается. Старики ее скручивают, теребят, потрясают в воздухе, исписывают какими-то формулами.

Они тут все играют на тотализаторе.

Тотализатор вернулся на российские ипподромы в 2012 году. До этого несколько лет был вне закона, попал под ограничения.

Бега, или испытания лошадей рысистых пород, проходят на московском ипподроме каждое воскресенье. В один из трех секторов вход бесплатный, в другие — 300 рублей. Там можно встретить состоятельных джентльменов в жилетках и бабочках, их жен в шляпках самых разных диаметров, а также детишек, одетых в камзолы и пышные платья. Девочки перемещаются в них по трибунам, ловко поднимая низ двумя пальчиками.

— Да не Магнат Лок говно, а она говно! Ну — баба! У нее же ручки, а не руки! — кричит в это время мужик в соседнем секторе, одетый в куртку-бомбер Planet Hollywood, и сам разводит руками. Это он так про наездницу М. Самые заядлые игроки — они, конечно, тут, на бесплатной трибуне.

В программке — подробные сведения о лошадях, их происхождении, последних результатах, наездниках. Сравнивая эту статистику, можно прикинуть, какие рысаки станут призерами. Для каждого заезда в программе уже указаны фавориты, даже вероятность их победы в процентах. Но завсегдатаи ипподрома предпочитают рассчитывать эту вероятность сами. Кто-то черкает прямо в буклете. А некоторые тянутся к внутреннему карману пиджака и вынимают пожелтевшие тетрадные листки. Выписывают по нескольку претендентов на призовые места и спешат к окошкам тотализатора.

На московском ипподроме восемь типов пари. От простейшего «одинара» (нужно угадать победителя в одном заезде) до «шести побед» (то же самое, только в шести заездах) и «четверного экспресса». Тут для победы придется назвать четырех призеров в одном заезде и их точную последовательность. В «одинар» или его вариации мало кто играет — низкий коэффициент.

Заезды проходят с часу дня до шести вечера каждые 20 минут, а длятся — чуть больше двух.

В перерывах старики достают из пакетов домашние бутерброды и чай, налитый в пластиковые бутылки. У других есть что покрепче.

— Так вчера обосрались хоккеисты наши, — выругался лысый дедушка, опрокинув медную рюмку. На голове у него две пары очков. В одних, на красной резинке, он глядит в программу, а другие использует для наблюдения за бегами. — А потому что нету комбинаций наших, советских!

Объявляют заезд двухлеток — жеребцов и кобыл орловской породы 2014 года рождения. Победителей в таком заезде угадать трудно, а выигрыш все равно будет мизерный.

— Здесь играть нет смысла, — отговорил меня дядя в джинсовом костюме, когда я думал поставить на кобылу Клубничку, дочь Логотипа и Кружевницы. — Пойди лучше 50 грамм выпей на эти деньги.

Клубничка финишировала пятой, несколько раз сбилась с рыси на галоп. А победила Труппа.

К нам повернулся рыхлый мужчина лет пятидесяти, стоявший на ряд ниже.

— Деньги тут заработать нельзя, — надменно заключил он, будто бы гонка прервала наш с ним долгий разговор.

— А мы их сюда не зарабатывать приходим. Мы их тратим, — оправдывался мой советчик. — Нас ведь всю жизнь учили: заработал — потрать.