Средство от "трампокалипсиса"

Шансы на победу несистемной оппозиции в США – взгляд в историю

В американской предвыборной кампании появился кандидат в президенты от третьей партии. Либертарианцы США выдвинули своего фаворита – бывшего губернатора Нью-Мексико Гэри Джонсона.

Давно ли интеллектуалы Республиканской партии потешались над кандидатом-антиинтеллектуалом – их забавляла эта ТРАМПонада. Они и не заметили, как их насмешки превратились в ТРАМПлин для него. Теперь они хватаются за голову и говорят, что наступил ТРАМПокалипсис.

Великая Старая Партия, как любят называть себя республиканцы, пребывает в глубоком кризисе. Ни один из ее респектабельных, опытных, вменяемых кандидатов не смог составить достойную конкуренцию популисту, демагогу и выскочке, отродясь никуда не избиравшемуся. В создавшейся ситуации мыслящая часть партии готова пойти на раскол и выдвинуть третьего, независимого кандидата.

История для Америки – не новая. Третьему кандидату еще ни разу не удалось победить на выборах. Однако создать серьезнейшие проблемы для двух главных кандидатов он вполне способен.

Для того чтобы избиратель мог разумно распорядиться своим единственным голосом, кандидатов должно быть ровно двое – не меньше, но и не больше. Именно по этой незамысловатой причине всякая многопартийная система быстро превращается в двухпартийную.

В истории США было несколько двухпартийных систем. Первую учинил Томас Джефферсон, некогда писавший в частном письме: "Если бы я не мог попасть в рай иначе как в составе партии, я вовсе отказался бы от рая". Но в 1796 году он проиграл президентские выборы Джону Адамсу. Согласно тогдашней Конституции, кандидат, занявший второе место, становился вице-президентом. Единственная обязанность вице-президента – председательствовать в Сенате и голосовать в тех случаях, когда голоса сенаторов разделяются ровно пополам. Джефферсон превратил верхнюю палату Конгресса в штаб оппозиции. Ею стала фракция "джефферсоновских республиканцев", развернувшая борьбу с федералистами. Во главе этой оппозиции, которая впоследствии стала называться Республиканской партией, а затем Демократически-Республиканской, Джефферсон и был избран спустя четыре года.

За годы президентства Джефферсона внутри партии накопились противоречия. В ней образовалась фракция квидов, они же – "старые республиканцы". Слово "квид" происходит от латинского выражения tertium quid – "нечто третье". Но по-английски quid – еще и плитка табака, который жевали южане, составлявшие большинство фракции, а потому эту насмешливую кличку охотно подхватили противники "старых республиканцев". Выборы 1808 года были первыми, когда за номинацию от партии возникло острое соперничество. Системы праймериз тогда еще не существовало – единый кандидат избирался членами Конгресса от соответствующей партии. Немногочисленным квидам не удалось помешать Джефферсону провести свою креатуру – Джеймса Мэдисона.

К выборам 1816 года "сдулась" партия федералистов, и кандидат республиканцев Джеймс Монро одержал легкую победу. На выборах 1820 года федералисты вообще оказались не в состоянии выдвинуть кандидата. Монро переизбирался на безальтернативной основе.

Он был сильным президентом и не считался с партийной принадлежностью при назначении на государственные посты. Поэтому при нем межпартийные противоречия сгладились. Партия федералистов фактически сошла с политической арены. Первой двухпартийной системе пришел конец. Президентство Монро вошло в историю как "Эра доброго согласия".

Но в демократической стране однопартийность не может продолжаться долго – системе необходим противовес. Правящая партия в конце концов раскололась на демократов и вигов. Началась вторая двухпартийная система. Вигами были президенты Генри Гаррисон, Джон Тайлер (он был вице-президентом и занял пост президента после неожиданной кончины Гаррисона в 1841 году; при этом Тайлер, однако, покинул партийные ряды) и Миллард Филмор. Но к середине 50-х выдохлись и виги. К выборам 1856 года партия находилась в состоянии полного разброда.

Тогда-то и появился, впервые в американской истории, кандидат третьей партии. Ее организовали виги-южане. Она называлась Партией урожденных американцев и своей программой была очень похожа на нынешнее движение "чайников" или ядро электората Дональда Трампа. Партия выступала за всемерное ограничение иммиграции, в защиту американских ценностей – главным образом от католиков, которых она считала подданными Святого Престола. Это была идеология нативизма во всей своей красе.

Третью партию прозвали партией ничегонезнаек, потому что член партии на вопрос о задачах и методах организации должен был отвечать: "Я ничего не знаю об этом". Странное правило для публичной партии, но все дело в том, что она брала свое начало от тайного нью-йоркского "Ордена Звездного знамени" и вместе с его программой унаследовала и его устав.

Кандидатом ничегонезнаек стал бывший президент Миллард Филмор. Его ксенофобская риторика имела некоторый успех, но самой острой политической проблемой в тот момент был вопрос о распространении рабства на недавно включенные в состав Союза западные территории. Партия ничегонезнаек его попросту игнорировала. Кандидат республиканцев Джон Фримонт выступал за запрет рабовладения на Западе. Кандидат демократов Джеймс Бьюкенен говорил, что такая позиция ведет к гражданской войне, и выступал за компромисс между Севером и Югом, выраженный в принятом Конгрессом билле "Канзас – Небраска", по которому население этих территорий должно само решать, запрещать или разрешать рабство на своей земле.

В итоге выборы выиграл Бьюкенен, вторым пришел Фримонт. Филмор получил 22 процента голосов, но победил всего в одном штате, Мэриленде, что дало ему всего 8 голосов в коллегии выборщиков.

Но в конечном счете именно выборы 1856 года стали прологом к Гражданской войне. Не имея ни политического ресурса, ни политической воли бороться за пост президента, Бьюкенен не стал переизбираться в 1860 году на второй срок. Его партия раскололась на южан и северян. Демократы-южане выдвинули своим кандидатом сенатора Стивена Дугласа – автора билля "Канзас – Небраска" и соперника молодого республиканца Авраама Линкольна на выборах в Сенат от Иллинойса в 1858 году (неопытный Линкольн проиграл матерому Дугласу; именно эта кампания положила начало традиции публичных дебатов кандидатов). Демократы-южане, недовольные компромиссом по рабству, сделали своим кандидатом вице-президента Джона Брекинриджа. Был и четвертый кандидат – сенатор от Теннесси Джон Белл. Он избирался от Партии Конституционного Союза, в которую объединились бывшие виги и ничегонезнайки, не желавшие вступать ни в одну из главных партий.

Такое распыление сил помогло Линкольну. Он набрал около 39,8 процента голосов и получил 180 выборщиков. А вторым стал – впервые в истории президентских выборов – кандидат третьей партии Брекинридж. Его результат – 18,2 процента голосов, победа в трех штатах и 72 выборщика. Третьим стал Джон Белл. За Дугласа проголосовали почти 30 процентов избирателей, но он выиграл всего в одном штате и остался четвертым с 12 голосами в коллегии выборщиков.

Еще до инаугурации Линкольна семь южных штатов вышли из состава США и образовали свое государство – Конфедеративные Соединенные Штаты. Джон Брекинридж стал военным министром КША. Гражданская война стала неотвратимой.

Самого впечатляющего успеха кандидат третьей партии добился в 1912 году. Кандидатом этим был бывший президент Тедди Рузвельт. Он избирался уже дважды, но конституционного ограничения тогда еще не было, и после четырехлетнего перерыва Рузвельт решил попытать счастья снова.

Но он не смог получить номинацию от Республиканской партии – ее кандидатом стал действующий президент Уильям Говард Тафт. Тогда Рузвельт призвал своих сторонников покинуть съезд и учредить новую партию. Она получила название Прогрессивной. Когда на учредительном съезде репортеры спросили Рузвельта, не слаб ли он здоровьем для президентской гонки, тот ответил: "Я здоров как лось!" После чего лось стал официальной эмблемой партии.

Решение Рузвельта избираться в качестве третьего кандидата нашло яркое отражение в карикатурах того времени. Его старшей дочери Алисе приписываются насмешливые слова: "Мой отец хочет быть покойником на всех похоронах, невестой на каждой свадьбе и младенцем на каждых крестинах". (Рузвельт в свою очередь говорил о ней: "Одно из двух – или я руковожу страной, или держу под контролем Алису. Делать и то и другое я не в состоянии".)

Несмотря на насмешки, Рузвельт провел свою кампанию исключительно эффективно. Его лозунгом был "новый национализм". Он обещал усилить федеральное регулирование экономики и защищать интересы простых людей. Он на всех углах твердил, что республиканские политиканы "украли" у него номинацию.

Предвыборная речь Теодора Рузвельта "Должны ли мы быть готовы?"

Теодор Рузвельт: Я верю в самую полную свободу в пределах наших границ, и потому я верю в готовность пресечь попытки людей, находящихся по ту стороны границы, покуситься на эту свободу...

Росту его популярности способствовало и покушение на его жизнь.

14 октября в Милуоки, штат Висконсин, Рузвельт закончил свой обед в отеле и поднялся из-за стола, чтобы ехать на встречу с избирателями. Но сесть в автомобиль он не успел. Раздался выстрел. Пуля попала ему в грудь. Удар был силен, но стальной футляр очков и текст речи на 50 страницах, лежавшие во внутреннем кармане пиджака, спасли Рузвельта. Он не был даже ранен и не пролил ни единой капли крови. Пострадавший отказался от госпитализации и произнес свою полуторачасовую речь, как было запланировано. Временами, правда, он шептал, но все равно это произвело огромное впечатление на публику.

Стрелял в Рузвельта некто Джон Фламманг Шранк, сын немецких иммигрантов. После ареста он заявил: "Всякий, кто собирается избираться на третий срок, заслуживает смерти". В дневнике, который нашли у него в кармане, было сказано, что во сне Шранку явился дух президента Уильяма Маккинли, который, указывая на Тедди Рузвельта, сказал: "Вот мой убийца, отомсти за меня". Вице-президент Тедди Рузвельт стал президентом после убийства Маккинли в 1901 году.

Шранк был признан невменяемым и умер от бронхиальной пневмонии в психиатрической лечебнице в сентябре 1943 года.

В итоге Рузвельт отобрал много голосов у президента Тафта. Тафт пришел третьим, получив 23,2 процента голосов избирателей и 8 выборщиков (он выиграл всего в двух штатах). Рузвельт занял второе место с 27,4 процента голосов и победой в 6 штатах, давшей ему 88 выборщиков. А президентом стал кандидат демократов, профессор, политолог и либерал Вудро Вильсон.

В послевоенной истории США самыми тяжелыми для демократов были выборы 1968 года. Страна была объята массовыми протестами против войны во Вьетнаме. Президент Линдон Джонсон, посмотрев очередную программу популярнейшего телеведущего Уолтера Кронкайта, резко выступившего против продолжения войны, будто бы сказал: "Если я потерял Кронкайта, я потерял рядового американца". 31 марта он в обращении к нации объявил, что отказывается избираться на третий срок.

Линдон Джонсон: В то время как сыновья Америки находятся на далеких полях сражений, в то время, когда здесь, дома, под угрозу поставлено будущее Америки, а человечество каждый день балансирует на грани войны и мира, не думаю, что я должен уделять хотя бы час или день своего времени личным узкопартийным целям или каким-либо иным обязанностям, кроме тех, для исполнения которых существует этот кабинет – обязанностей президента вашей страны. А потому я не буду добиваться и не приму номинации моей партии на новый президентский срок. Спасибо, что слушали. Спокойной ночи и да благословит вас Господь.

Главными соперниками в борьбе за партийную номинацию от Демократической партии стали сенаторы Бобби Кеннеди и Юджин Маккарти, избиравшийся на антивоенной платформе. 4 апреля в Мемфисе был убит лидер движения за гражданские права Мартин Лютер Кинг, и к антивоенным протестам добавились волнения на расовой почве.

4 июня Бобби Кеннеди выиграл критически важные праймериз в Калифорнии и призвал Юджина Маккарти сложить оружие, но тот отказался, надеясь победить в Нью-Йорке. В ту же ночь в Лос-Анджелесе Кеннеди был смертельно ранен. Стрелял в него 24-летний палестинец-христианин Сирхан Сирхан, мстивший ему за поддержку Израиля.

На последнем этапе в гонку вступил вице-президент Губерт Хэмфри.

Национальный съезд Демократической партии в Чикаго проходил в условиях осажденной крепости. Улицы города бурлили. Попытки полиции водворить порядок привело к насилию с обеих сторон, пролилась кровь.

Чикаго, август 1968 года. Беспорядки на улицах города в дни проведения национального съезда Демократической партии

Кандидатом партии стал Губерт Хэмфри. Но вести борьбу ему пришлось не с одним, а с двумя кандидатами – третьим был бывший губернатор Алабамы Джордж Уоллес. Ярый расист, он в июне 1963 года, в бытность губернатором, лично преградил путь в здание Алабамского университета двум абитуриентам-афроамериканцам. Он освободил проход только под угрозой применения военной силы.

Вот отрывок из инаугурационной речи новоизбранного губернатора Алабамы Джорджа Уоллеса.

Джордж Уоллес: От имени величайшего народа, когда-либо населявшего эту землю, я провожу линию на песке, бросаю перчатку к ногам тирании и говорю: сегрегация сегодня, сегрегация завтра, сегрегация навсегда!.. Да услышат эти слова наши представители в Вашингтоне. Отныне мы восстали, и каблук тирании никогда больше не коснется шеи стоящего в полный рост человека... Мы намерены перейти в наступление, начать борьбу за свободу по всей стране... Мы, а не вялые избиратели иных мест, будем решать на следующих выборах, кому сидеть в Белом доме Соединенных Штатов!

Уоллес объединил вокруг себя демократов-южан, недовольных политикой расовой десегрегации, и создал собственную партию – Американскую независимую. В итоге он подорвал и без того шаткие позиции Губерта Хэмфри.

Вот фрагмент телерепортажа NBC в ночь после выборов. На экране предварительные данные: республиканец Ричард Никсон – 43 процента голосов, демократ Губерт Хэмфри – 43, Джордж Уоллес – 14 процентов. Но в коллегии выборщиков у Никсона значительное преимущество. Не дожидаясь окончательного подсчета, обозреватели NBC объявляют следующим президентом США Ричарда Никсона.

Сегодня интеллектуалы Республиканской партии, считающие Дональда Трампа неприемлемой кандидатурой, но упустившие все шансы составить ему конкуренцию в рамках партии, спешно ищут третьего, независимого кандидата. А видный политтехнолог республиканцев Мэри Маталин заявила, что будет голосовать за кандидата Либертарианской партии, бывшего губернатора Нью-Мексико Гэри Джонсона. По ее мнению, двухпартийной системе приходит конец.