Огонь, вода и музейная коллекция

В мае видеоработу «Исключенные» группы «Что делать» и Школы вовлеченного искусства приобрел нью-йоркский MoMA. Работы российских художников в коллекциях зарубежных музеев — не то чтобы вещь редкая, но и не самая распространенная. Из новейших российских художников в том же MoMA в собрании есть работы Александра Бродского, Ольги Чернышевой и Леонида Тишкова, в парижском Центре Помпиду — Виктора Алимпиева, Владимира Дубосарского, Павла Пепперштейна. В антверпенском M HKA имеются работы Сергея Браткова, Олега Кулика, Анатолия Осмоловского, Константина Звездочетова, а в Варшавском музее современного искусства — поколения помоложе: Полины Канис, Ивана Бражкина, Давида Тер-Оганьяна. Люблянский музей выделил в коллекции самостоятельное направление, посвященное новейшему искусству Восточной Европы, — Arteast 2000+. На его основе строилась выставка, которую московский зритель мог увидеть не так давно в «Гараже», — «Грамматика свободы / Пять уроков». В собрании этого музея сейчас значатся работы Юрия Аввакумова, Александра Бренера, Дмитрия Гутова, Гии Ригвавы и других.

Если исходить из утверждения, что музей — это верхняя планка экспертизы для произведения искусства, то попасть в собрание — ступенька в карьере художника тоже где-то наверху, хотя она и не является пределом: им скорее может быть присутствие в музейной экспозиции. О том, как происходит покупка, что на нее влияет и влияет ли она в дальнейшем на что-то, Ольга Данилкина спросила у самих художников.