Зависть несчастных людей

Почему россияне все сильнее ненавидят "богачей и буржуев" и считают их исключительно ворами и мошенниками

Социологи "Левада-центра" на днях опубликовали результаты нового опроса "Точки разногласий", в ходе которого выясняли степень неприязни россиян к тем или иным социальным группам. Как показывают ответы, сегодня наибольшую ненависть большинства вызывают богатые и просто достаточно обеспеченные люди, и напряженность между ними и теми, кто считает себя бедными и малообеспеченными, высока как никогда ранее. 41 процент респондентов оценили ее как "очень сильную", в то время как примерно 20 лет назад этот показатель не превышал 18 процентов. На вопросы аналитиков "Левада-центра" отвечали жители 47 регионов России из 137 населенных пунктов.

О том, почему зависть и неприязнь к большим доходам и богатым людям стала одной из определяющих черт обобщенного современного россиянина, большинство которых, однако, относят себя к представителям "среднего класса" (которых в России на самом деле почти нет), рассказывает московский психолог Ольга Маховская:

– ​Ненависть или, по крайней мере, острая нелюбовь к богатым и даже к просто хорошо обеспеченным людям в массе российского общества присутствовала всегда в той или иной степени, и в советское время тоже? Или это что-то новое, вызванное общей напряженностью, неврозами, которые подпитываются извне?

– Конечно, ненависть к богатым обостряется на фоне нарастающей бедности. Потому что возникает ощущение, что они не просто жируют, а твое отбирают! Это всегда вызывает зависть, раздражение, откровенную агрессию, которая может принимать уже совсем реальные формы, может проявляться в том, что богатым жгут машины или портят какое-то другое их имущество. На открытую вражду решиться, сказать прямо в глаза богатому человеку, что ты его ненавидишь, – это, конечно, довольно рисковый шаг. Но у нас долго культивировалась и обострилась ненависть к вообще "другим", к иным, к чужим, и в категорию этих чужаков попадают люди, которые кажутся незаслуженно богатыми. А также и люди другой национальности, люди других взглядов. В конце концов, в эту категорию попадают самые близкие и друзья, просто потому что они не разделяют каких-то твоих ожиданий. Вот эта установка на разделение, противостояние, это внутреннее напряжение, мне кажется, сейчас становятся главной интонацией времени.

– ​Мы уже говорили с вами о по-прежнему советском душевном настроении и взглядах на мир очень многих россиян. В Советском Союзе десятилетиями людей убеждали в том, что богатство – это зло, что никакие заметные деньги нельзя заработать честно. Что (внутри советского общества) любой обеспеченный человек – это всегда мерзкий взяточник, торгаш-мошенник, обвешивающий граждан в магазине, или валютчик и фарцовщик. Это все сохранилось?

Идея ненависти к богатым, "буржуям", эта пролетарская ненависть – ею была и есть пропитана вся система воспитания

– Конечно, это сохранилось – подкожно. Потому что идея ненависти к богатым, "буржуям", эта пролетарская ненависть – ею была и есть пропитана вся система воспитания, которая не подвергалась какой-то особой ревизии. Меня, как детского психолога, это занимает, поскольку мы, как матрица, воспроизводим через систему воспитания и образования того самого советского человека! И неприязнь к богатым культивируется учителями, в том числе потому, что детьми из состоятельных, "особых" семей на самом деле управлять трудно. Поэтому у нас и школы стали верифицироваться: отдельно для богатых, отдельно школы для средних и так далее. Негласно, но это разделение происходит и в детских садах в том числе. Родители присматривают "поляны", на которые они могут выпускать детей, и хотят, чтобы те играли с равными. Поэтому пристальное внимание к чужому кошельку присутствует с утра до вечера. И не только у взрослых, но и у детей!

В человеке сохраняется детская зависть

Эта тема еще очень долго будет нас преследовать, потому что в человеке сохраняется детская зависть к каким-то игрушкам, подаркам, к тому, что одного привозят на лимузине, а другой приходит пешком, это внимание к деталям очень острое. В советские времена у детей, кстати, этого не было, хотя бы детство в СССР было защищено от унизительного положения, от мироощущения, что часто ты точно уже с самого рождения не сможешь чего-то достичь. Бедность как проклятье! Конечно, такие "завидующие" люди живут в тихой ненависти.

–​ Советское общество было глубоко лицемерным, и абсолютно точно так же и десятилетия назад сын слесаря прекрасно понимал, что не сможет никогда добиться того же, чего сможет добиться сын, допустим, первого секретаря обкома КПСС. Хотя если в советском обществе во главе всего была классовая идеология, то что сейчас? Большинство людей себя относят к какому-то "классу бедных", что ли?

– Парадоксально, но большинство людей относят себя как раз к в действительности не существующему среднему классу. Здесь возникает уже совсем другой эффект, чисто психологический. Когда, если измерить самооценку любого человека, будь то алкоголик, несчастный человек, инвалид или, наоборот, богатый и успешный победитель, – все они в основном выдают усредненную фразу: "Я живу "ничего". Средняя самооценка или чуть выше среднего встречается в подавляющем большинстве. Здесь есть некоторая инерция, я бы сказала, восприятия своего положения, когда объективно уже все плохо, но человек все равно считает, что это еще "ничего", еще терпимо. А со стороны может казаться, что это уже плохо так, что дальше некуда. Поэтому себя и свой круг людей человек, как правило, оценивает на 3,5–4 балла по 5-балльной системе.

–​ Люди в массе своей не любят богатых, потому что априори считают их ворами и преступниками, или все-таки в основе лежит банальная зависть к более образованным, предприимчивым? А рассуждениями о всегда преступной природе чужого капитала легко прикрываться?

Мы можем презирать жителей Запада, но, когда человек туда попадает, у него начинают расширяться зрачки

– Наверное, и то, и другое. Зависть как следствие. Зависть – это ведь вещь почти тактильная. Мы можем рассуждать о том, что нам не нравится, как живут в Америке, мы можем презирать жителей Запада, но, когда человек туда попадает, у него начинают расширяться зрачки и он как-то начинает по-другому, жабрами, дышать. Это детское желание "обладать" может очень сильно подвести. Это как бы два уровня – ценностный и, я бы сказала, сенсомоторный – отношения к богатству. Никто бы не отказался, рука так и тянется, но на ценностном уровне чрезмерное богатство табуировано! Если человек воспитан в небрежении к богатству, то он будет чураться возможности заработать, отказываться под разными предлогами. У бедных своя философия самоуспокоения: что человек должен жить скромно, что "мы бедные, но гордые", "мы бедные, но честные" – и очень часто это справедливо! Если в обществе нет возможности зарабатывать честно, то остается утешать себя тем, что ты занят чем-то общественно полезным или очень важным для тебя, для близких тебе людей. Но это, к сожалению, сегодня не возблагодаряется и может быть, никогда и не будет возблагодарено, но это твоя миссия и твоя ответственность. Например, так относится к жизни молодая мама, потому что, какие бы ни были у нее детские пособия, она, в атмосфере демагогии о поддержке детей, все равно изо дня в день должна растить ребенка, понимая, что это ее "миссия".

–​ Наблюдается тут парадоксальный с точки зрения формальной логики факт: что ненависть к тем, что обеспеченнее тебя лишь немного, но находится на виду, под боком, сильнее, чем к абстрактным мультимиллиардерам, о которых иногда рассказывают СМИ, но которых никто не видел. То есть новый "Мерседес" соседа раздражает гораздо больше, чем какие-то бесчисленные замки и яхты Абрамовича или Ротенберга.

– Ну, конечно, потому что это визуальная метафора того, что ты действительно беден. Можно слушать, что где-то в космосе летают на кораблях из золотых слитков, но к тебе это не имеет отношения, это не влияет на степень твоего признания. А если это близко, то сразу видна эта яма. И это как раз тот случай, когда ты не можешь протянуть руку и взять. Хотя цель близка, но она недостижима. Конечно, это невыносимо! К тому же с этим связан целый ряд унизительных практик: ты можешь только просить у соседа покататься на "Мерседесе", ты можешь только смотреть, как он на нем ездит, и свадьба сына твоего соседа будет в сопровождении "Мерседеса", а твоего собственного – хорошо, если несколько "Жигулей" приедут, и так далее. Повторю, речь идет о почти детском хватательном рефлексе, когда ты понимаешь, что ты не можешь протянуть руку и взять. А если протянешь, то будешь физически очень сильно наказан, и так будет всегда.

–​ А вам, как психологу, что говорят эти последние данные "Левада-центра", свидетельствующие, что люди ненавидят больше всего тех, кто имеет больше денег? Уже не власть, не людей другой религии или цвета кожи, другого возраста или социального положения.

– Мне это говорит об актуальности темы денег и богатства как такового. Сейчас все заняты тем, что как-то аккумулируют финансовые возможности, приработков стало меньше, люди уезжают назад в регионы, и это ежедневный процесс, это уже конкретная бедность, когда ты не можешь купить сегодня то, что мог купить вчера, а цены на ЖКХ растут, и они уже сопоставимы с зарплатой, чего тоже никогда не было. То есть это говорит о том, что очень остра проблема экономического расслоения и обеспечения. Любой завистник – это прежде всего несчастный человек, у которого накопились дефициты: или психологические, или экономические. Так что зависть – это тупик. Что с ней делать? Только страдать – или как-то выбираться. Если возможности поучиться у соседа, у которого "Мерседес", как заработать себе на еще более дорогой, нет, то это вообще депрессивное состояние. Поэтому вместе с обострением зависти и экономического положения, конечно, будет нарастать депрессия.

Это уже конкретная бедность, когда ты не можешь купить сегодня то, что мог купить вчера

​–​ Интересно, как все это сочетается с безумным ростом, на словах, числа людей, которые считают себя, скажем так, "воцерковленными" в последние годы. Ведь в христианской религии зависть –​ смертный грех! Как это укладывается в головах? С одной стороны, люди стоят все чаще и чаще со свечками перед иконами, а с другой стороны, завидуют все более люто.

– В данном случае нарастание формальной религиозности, с точки зрения психолога, – это все-таки попытка компенсировать материальное духовным. Но этого не происходит, потому что параллельно с продвижением христианских идей нарастает атомизация общества, и ценность материального богатства котируется гораздо выше ценностей духовных. Такую систему ценностей долго культивировали. Что делать с этой шизофренией, я не знаю, но в этой шизофрении живет большинство граждан, и думаю, что в результате люди живут как попало. То есть сегодня человеком принимается решение идти в церковь и вести себя благостно, и это никак не мешает завтра совершить какую-то аферу и кражу, не афишируя это. То, что нарастает напряженность и становится актуальным богатство, все это говорит о том, что нарастает поток этой скрываемой частной жизни. И вот именно потому, что жизнь нестабильна, и решения принимаются невротическим образом, трудно даже объективно выделить в российском обществе сегодня какие-то страты, классы. Тем более построить какой-то прогноз, как себя поведет население на следующем этапе, выйдет ли оно на улицу ради погрома или будет сидеть дома, считая копейки и ненавидя всех, кому, с их точки зрения, лучше.

В этой шизофрении живет большинство граждан

​–​ Общество, в котором люди живут по принципу "Господи, не надо мне вторую корову, сделай так, чтобы у соседа обе околели", обречено на деградацию. И конечно, на вечное пребывание в агрессивном настрое по отношению уже не только к этому упомянутому выше персональному соседу, но и к обобщенным соседям, заграничным в том числе. Не этим ли объясняется и нынешняя позиция большинства, что "Россия в кольце врагов", а именно пошлой завистью?

– Конечно, это психология неудачника, то, о чем вы говорите. Вместо того чтобы свою корову растить, он думает: вот бы все это провалилось! И ненависть к богатым, и за рубежом, и у себя, конечно, это признак реваншистских настроений. В чем их опасность? В том, что, достигнув определенного предела, эти реваншистские настроения, конечно, могут принять формы дикого протеста и вандализма. Потому что идеологии, по крайней мере, новой какой-то, у этого нет. И эта психология несчастных людей, она тоже культивируется очень давно. Я бы даже сказала, что это в русский архетип зашито! Быть несчастным и страдать – это хорошая норма.

Это в русский архетип зашито! Быть несчастным и страдать – это хорошая норма

Но все-таки это касается не всех. Особенность российского общества в том, что для части населения идея прогресса, труда, продвижения, успеха, в том числе и материального, не связана с личной ответственностью и необходимостью вкалывать, что-то предпринимать и так далее. Для части населения это игра в рулетку. Это действительно незаслуженно заработанные и зарабатываемые деньги! Сюда можно добавить тот же пресловутый "распил" и, если повезло, возможность сесть на какое-то чиновничье место, это тоже всем знакомый вариант нечестного заработка. А есть люди, их тоже очень много, которым есть чем поделиться, есть что предъявить, есть что предпринять – и больше всего мне жалко их. Потому что, какие бы усилия они ни предпринимали, бедные, несчастные их будут ненавидеть за то, что те хоть что-то делают, а более богатые – будут всегда стремиться у них все отнять. Вот мне их жальче всех! Не думаю, что именно эта категория россиян ненавидит бедных или богатых. Они бы, наверное, хотели просто иметь право трудиться, чему-то учиться, переезжать, встречаться и так далее, то есть жить в открытом прогрессивном обществе. Но шансы у них сегодня очень невелики.