По шафрановым тропам

Тысячи людей спешат на озеро Изео, чтобы пройтись по его водам

Если вы думаете, что европейских обывателей больше всего волнует выход Британии из ЕС, вы заблуждаетесь. Есть история поважнее. Откройте любой таблоид и увидите толпы людей, бредущих к острову посреди озера по странной оранжевой дороге. Это озеро Изео на севере Италии, в ста километрах от Милана, а остров называется Сан-Паоло. Если вам знакома картина Бёклина "Остров мертвых" (хотя бы одна из них, потому что Бëклин часто повторял этот печальный пейзаж), вы знаете, как выглядит Сан-Паоло. Островок окольцован оранжевой дорогой, она уходит к острову побольше, Монте-Изола, и возвращается в город Сульцано. Дорогу в воде построил художник Христо Явашев, но подписан его шедевр двумя именами. Жанна-Клод умерла 7 лет назад, замысел "Плавучего пирса" у них с Христо возник в 1970 году, дорогу планировали разместить в разных странах, но не хватало денег, и вот только сейчас 81-летний художник сумел протянуть ее на 5 километров в Ломбардии, потратив 15 миллионов евро. Христо говорит, что полностью оплатил строительство, потратив деньги, вырученные от продажи рисунков и коллажей. Самые известные работы Христо продать невозможно, они возникают на короткий срок и исчезают. Пирсу на Изео тоже суждена совсем недолгая жизнь.

Оказавшись на вокзале в Брешии, откуда уходит поезд в Сульцано, я увидел толпу на одной из платформ и не сразу догадался, что все эти люди стремятся посмотреть на творение Христо. "Плавучий пирс" открыт всего 16 дней, вход бесплатный, и успех превзошел все ожидания: десятки тысяч паломников приезжают на Изео, чтобы пройтись по оранжевой дороге. Возможно, впервые в истории произведение современного искусства стало объектом столь массового поклонения.

Это именно паломничество: религиозная подоплека замысла очевидна

Сюда стремятся, как в Лурд или к поясу Богородицы, и это не обычные посетители Арт-Базеля, Манифесты, Документы и Венецианской биеннале, а самые обычные курортники и туристы. Специально для них устроили автобусный маршрут: комбинация "Пирса" с посещением фэшн-аутлета. 20 лет назад Христо запаковал Рейхстаг в Берлине, и поглазеть на него тоже собирались толпы (я, увы, это развлечение пропустил), но вряд ли что-то может сравниться с успехом его последней (вероятно, во всех отношениях) работы. Я знал, что людей окажется много, но не представлял, как сложно будет добраться до озера. Меланхоличный клерк в офисе железнодорожной компании Trenord сказал мне, что ради "Пирса" им пришлось поменять расписание поездов, но перевезти без задержек всех пассажиров невозможно. "Прут и прут каждый день", –заметил он по-французски. Для желающих пройтись по оранжевой дороге выделили отдельную платформу, украшенную плакатами с рисунком Христо. Передо мной стояли голландцы, позади нервничали китайцы, родной речи я в этой очереди не слышал.

Это именно паломничество: религиозная подоплека замысла очевидна. Христос ходил по водам Генисаретского озера аки посуху, а оранжевый цвет (Христо предпочитает, чтобы его называли шафрановым) напоминает одеяния буддистских монахов. Предыдущий большой проект Христо и Жан-Клод был тоже посвящен этому цвету: в 2005 году они установили в Центральном парке Нью-Йорка шафрановые ворота.

Тихий курортный город раскурочен

Чтобы попасть в поезд, пришлось простоять в очереди больше часа, и такой опыт наводит на печальные размышления о машине тоталитарного государства, судьбе Уинстона Смита и прочих неприятных вещах. В самом Сульцано пассажиров встречает новая толпа: приезжают сюда и на машинах, и на автобусах, и, судя по оживлению в небесах, прилетают на вертолетах. Тихий курортный город раскурочен (не подберу более нежного слова): рестораны забиты, в будки-клозеты очереди, постоянно визжат сирены, и местные жители носят на груди карточки, удостоверяющие, что они могут ходить как им вздумается, а не по туристическим дорожкам. Похоже на военное положение, последствия теракта или подготовку к панк-фестивалю. Разумеется, за эти 16 дней в Сульцано родились новые миллионеры: торговля ветчиной и колбасами, которыми славится этот район, сувенирными майками, пивом и даже простой водой может принести состояние. Продают тут и альбомы Христо, как новые, выпущенные издательством Taschen и посвященные "Пирсу", так и старые, весьма задрипанные, – видимо, обнаруженные на каком-то складе. Мне показалось, что успехом они не пользуются, но могу и ошибиться.

Оранжевая ткань, изрядно испятнанная, начинается в двух шагах от железнодорожного вокзала, и тут же возникает очередь. Стоять под палящим солнцем небезопасно, и самаритяне из местной пожарной команды подогнали свою красную машину и время от времени орошают паломников из брандспойта, направленного, к счастью, в небеса, а не прямо в толпу.

И вот мы вступаем на кажущийся нескончаемым оранжевый путь. Как это всё устроено? Очень просто. 100 000 квадратных метров сверхпрочной ткани натянуты на 220 000 пластиковых кубов, погруженных в озеро водолазами при помощи 37 000 метров веревок и 200 якорей. Любителей статистики порадует еще одна бессмысленная цифра: для создания стойкой конструкции понадобилось 220 000 скреп. Как бы отреагировали бенедиктинцы из монастыря на острове Сан-Паоло, если бы 200 лет назад им показали картинку из сегодняшнего дня: их обитель окружена гигантской оранжевой муфтой, по которой движутся тысячи китайцев, немцев и славян?

Чтобы добраться до бывшего монастыря (двери его ныне наглухо закрыты), нужно прошагать два километра, частично по пристани, частично по воде. Стоило мне задуматься о тех, кто не выдерживает этот путь, как судьба подбросила печальное зрелище: лужа крови, а в ней лежит немолодая дама – вероятно, ставшая жертвой солнечного удара и рухнувшая прямо на шафрановое полотно. Вокруг павшей суетились медики. Спасателей, врачей, полицейских и регулировщиков, отгоняющих путников от края дороги, на всем пути очень много. Немало и птиц: утки и лебеди подплывают к пирсу и насмешливо разглядывают шествие. Самые разумные паломники сразу сняли обувь, я последовал их примеру и правильно сделал, тут следует ходить босиком. Подводные кубы слегка пошатываются, колеблются и проседают, напоминая о зыбкости самого бытия.

Плавучий пирс с некоторым скрипом влезает в категорию ленд-арта. В прошлом году я видел самое известное произведение этого рода – Спиральную дамбу в штате Юта, каменный завиток, уходящий в Большое Соленое озеро. Там было пустынно, лишь один-единственный человек фотографировал для "арт-проекта" творение Роберта Смитсона через большую золоченую раму, которую он вытащил из багажника своего автомобиля. Мы познакомились, и он рассказал мне миллион сумасбродных историй: о том, как он путешествовал по Европе, повздорил с "агентами КГБ" на российско-украинской границе, устроил перформанс возле базы НАТО, заболел раком щитовидной железы и чудесным образом выздоровел. На "Плавучем пирсе" поговорить по душам с другими путниками мне не удалось. Зачем они приехали сюда, зачем стояли в очередях и прошагали под палящим солнцем 5 километров по шафрановой дороге? Стали ли за два часа ближе к Богу? Любят ли современное искусство? Невозможно разузнать.