От перемены министра курс не меняется?

Когда верстался номер, пришло сообщение об отставке министра образования и науки Дмитрия Ливанова и назначении на эту должность историка, религиоведа Ольги Васильевой. Публикуем отклики ученых и учителей на это событие.

Борис Штерн, астрофизик, главный редактор ТрВ-Наука:

Нам еще предстоит с грустью помянуть Ливанова добрым словом. Конечно, он был противником Академии наук, имел крепко засевшую в голове идею перевода науки в вузы (в принципе понятную, но в наших реалиях — разрушительную). Но он был человеком науки, вполне вменяемым, договороспособным и в целом прогрессивным. Поддерживал Диссернет и, как мог, сдерживал мракобесие. На его место поставили явную ретроградку (слова «божествование» не произносила, но успела наговорить много чего еще).

В рассылке Сети координации институтов уже появляются облегченные вздохи типа «зато она не будет гнобить РАН». Так вот, на мой взгляд, лучше иметь такого противника, как Ливанов, чем такого союзника, как Васильева.

Дмитрий Вибе, астрохимик:

На самом деле беда не в новом министре и не в старом министре, а в процедуре. Министерство образования и науки — это министерство будущего. И вот встретились наши начальники где-то в пути, присели на минутку: «Давай министра образования и науки поменяем?» — «Не проблема, давай поменяем». И всё. Я понимаю, что в реале там сложные интриги и закулисные игры. Но я этого не вижу. Я вижу то, что мне решили показать. А показать мне решили, что главу министерства будущего меняют походя, как бы между прочим.

Сергей Волков, учитель русского языка и литературы школы № 57 г. Москвы:

Когда Ливанова назначили министром, я не был знаком с ним. Посмотрел на фото в газете и, как знатный эксперт-физиономист, сказал: «Нам кранты! Выкормыш власти со стеклянными глазами».

Потом я очутился в Общественном совете МОН и стал наблюдать Ливанова непосредственно. Слушать, что и как он говорит, смотреть, как он слушает. Потихоньку начались конкретные дела — и мне открылся другой человек. Очень адекватный. Быстро схватывающий. Не гордый. Мы сразу сделали с ним интервью для моего журнала «Литература» — что ему Гекуба, казалось? Он мог признать свою неправоту. Он умел хорошо иронизировать над собой. Он был очень последователен и силен в том, в чем был убежден. Например, в том, что ученый должен быть честен, а липовых ученых надо лишать званий. В том, что липовые вузы надо закрывать. В том, что надо вскрывать нарывы, если они нарывают давно.

Я видел, как идут на контакт и сотрудничество с ним люди, не расположенные к этому, — он умел располагать. Ямбург, возглавляющий наш совет. Жорес Алфёров, со скандалом совет покинувший в знак протеста против РАН, а потом попросившийся назад, — зачем этот совет ему, нобелиату-небожителю? Гейм, который его принял — и тоже согласился участвовать в совете. Наталья Солженицына, которая возглавила по его просьбе Совет по сочинениям — хотя заочно была сначала настроена резко против Ливанова. Говорю только о том, что знаю и видел.

Ливанов сел в машину и приехал к нам на открытие олимпиады по литературе и встречался с очень настороженной командой учителей — и расположил их, это было интересно наблюдать, вот это превращение в их глазах врага-чиновника в нормального человека. И я видел это много раз.

Я также знаю, какое количество разной дури они в МОН фильтровали, какой идиотизм измором сводили на нет, чему ставили заслон. Незаметно для многих. Единого учебника истории не допустили, например. А ведь уже, казалось, железно всё. Концепцию преподавания русского языка и литературы только что приняли — сколько там нейтрализовано ядовитых жал в итоге.

В моей маленькой зоне мы точно совершили прорыв при Ливанове и благодаря ему — мы обновили, сделали современной и открытой олимпиаду по литературе и разработали вариативную программу по литературе 5–9-х классов, которая была принята не без колоссального противодействия. В частности, со стороны преемника Ливанова, Ольги Васильевой. Она курировала деятельность АССУЛ и продвигала в жизнь консервативную и неподъемную концепцию школьного филологического образования, неисполнимую и раздутую, научную донельзя, но от жизни оторванную. Стиль полемики вокруг содержания программы, характер аргументов и методы борьбы я прекрасно изучил на согласительных заседаниях. И мне хорошо известны люди, бежавшие к ней кучковаться после заседаний. <…>

При МОН Ливановым был создан открытый и ернический Общественный совет. Сколько раз верхние начальники требовали убрать из него неудобных верхам людей — не убрали. Министр и его замы терпеливо слушали все наезды, спорили, но и соглашались, и меняли многое. Самое главное, что это был реальный инструмент связи: например, в этом году в апреле нам стала известна ситуация с аттестатами для школьников из девиантных школ, дикая по сути, — а в июне они уже получили нормальные аттестаты. Быстро можно было работать и эффективно.

Ливанов запомнился мне и своим согласием приехать в челябинский лицей на фестиваль «Открытая книга» и провести урок для школьников по физике. Помню, как рыла копытом землю его пресс-служба, пытаясь изменить формат на более зрелищный (ну какой ваще Челябинск, ну хорошо, если Че, то пусть будет министр на фоне доменной печи или трактора), он послал всех на фиг и сказал, что хочет провести урок. С детьми, а не тракторами.

Ему не нужны были картинки. И марафоны он бегал, и на горы взбирался еще до всего министерского. Просто он живет так.

Да, были и ошибки, и непоследовательность, и неудачи, и фо па. И команда не равна министру; многое могло быть по-другому. Но сейчас, когда и так миллион злорадных слов полетит в спину уходящему, я не хочу об этом говорить.

А радующимся скажу вот что: если б только они знали, как мало в этом огромном образовательном болоте, уходящем в хтоническую глубь, зависит от МОН. В области общего образования уж точно. Как много подчинено местному и региональному уровню, насколько больше душит завуч или местный методист, чем министр. После смены руководства МОН нас не ждет ничего нового, потому что-мы-то всё такие же. А имя нам легион. <…>

Полностью см.: www.facebook.com/sergej.lupus/posts/1027936037325273

Илья Бетеров, ст. науч. сотр. Института физики полупроводников им. А.В. Ржанова СО РАН, доцент НГУ и НГТУ:

Отставка Дмитрия Ливанова вызывает смешанные чувства. Его назначение воспринималось с некоторым оптимизмом: хороший физик, ректор одного из ведущих технических университетов. Кроме того, Ливанов считал, что российские наука и образование должны быть представлены на международном уровне, что российские

ученые должны публиковать свои научные результаты в ведущих международных журналах, а университеты — занимать достойные места в различных международных рейтингах и становиться настоящими исследовательскими центрами и локомотивами технического развития. Эти взгляды воплощались в конкретные управленческие решения — оценка ученых и научных организаций по уровню публикаций и выделение существенного финансирования ведущим российским университетам.

К сожалению, несмотря на декларации об учете особенностей и традиций российской системы образования и науки, Ливанов стремился построить в России даже не европейскую, а американскую научную систему, где университет управляется как нацеленная на получение прибыли корпорация, а ученые ведут друг с другом беспощадную борьбу за место под солнцем. В то же время, в отличие от западной системы, никакого академического самоуправления не предполагалось, ученые, преподаватели и организации в целом должны были работать исключительно для достижения формальных показателей, которые в основном устанавливались сверху. Это дало серьезный отрицательный эффект — люди стали меньше уважать свой труд, меньше заботиться о содержании своей работы.

В последнее время это проявилось во всплеске фальсифицированных научных публикаций в зарубежных журналах низкого уровня. Жесткий антидемократический стиль принятия решений и отсутствие обратной связи привели к тому, что стали исчезать разумные инициативы снизу, не сводящиеся к перераспределению денег в свою пользу. Отдельное место занимает, разумеется, реформа РАН. Установление полного внешнего контроля над деятельностью научных организаций сузило простор для инициативы и одновременно уменьшило защищенность от произвола. В новый период неопределенности российское научное сообщество вступает ослабленным, и в этом есть доля ответственности Ливанова, хотя вполне возможно, что сам он этого и не хотел..

Заявление Совета по науке при Министерстве образования и науки РФ в связи с отставкой министра Д. В. Ливанова

Совет по науке при Министерстве образования и науки РФ выражает искреннюю признательность оставляющему министерскую должность Дмитрию Викторовичу Ливанову за плодотворную совместную работу на благо российской науки и образования, коллегиальное, корректное и уважительное отношение к деятельности Совета по науке при МОН. Желаем Дмитрию Викторовичу успехов на новом поприще!

Общественный совет при МОН искренне благодарит Дмитрия Викторовича Ливанова и созданную им команду за плодотворную совместную работу. При нем Министерство стало гораздо более открытым для общества, и Общественный совет стал важной площадкой для обсуждения науки и образования. Мы нередко расходились во мнениях, но он всегда поощрял конструктивное обсуждение. Мы надеемся, что эти традиции сохранятся, а Дмитрию Викторовичу желаем дальнейших успехов.

Принято электронным голосованием 20 августа 2016 года.

* * *

Общественному совету стало известно, что Российской академией образования на экспертизу в ряд организаций направлен проект программы курса «Православная культура» для всех классов средней школы (с первого по одиннадцатый). В связи с этим Общественный совет напоминает, что он дважды, в 2011 и 2014 году, рассматривал предложения о введении такого обязательного курса в общеобразовательной школе, и оба раз выносил по этому поводу отрицательное решение. Общественный совет считает недопустимыми продолжающиеся попытки клерикализации образования в России и выражает сожаление об участии в этом процессе Российской академии образования.

Принято электронным голосованием 30 июля 2016 года.