Елизавета Александрова-Зорина: "Россия посуточно"

"В современной России нет понятия "завтра". Есть только "сегодня", в котором выживают, и "вчера", которым гордятся или которое ненавидят. Одни стараются не думать о завтрашнем дне, страшась его, другие заочно связывают свою судьбу с другой страной. Поэтому все, относящееся к будущему, будь то личные перспективы или стратегия государства, практически отсутствует в национальном сознательном и бессознательном, а то, что планируется на долгий срок, приобретает негативную окраску", - отмечает писательница в блоге на сайте радио "Свобода".

"В России легко выходят на митинг в поддержку властей по разнарядке, а галку в бюллетене для голосования ставят за пакет с продуктами, выменивая на них собственное благополучие и перспективы страны. Пакет с продуктами – это "сегодня". А "завтра" не наступит никогда".

"Поэтому избиратели руководствуются субъективными впечатлениями, а к заведомо невыполнимым предвыборным обещаниям относятся как к чему-то, не стоящему ни осуждения, ни обсуждения. Отсюда и склонность к культам личности, даже если личности довольно сомнительные, и симпатии к пожизненным правителям и оппозиционерам, какими бы недееспособными они ни были. Не стоит удивляться массовой поддержке, которую встречает несменяемость власти, зовущаяся "стабильностью" (хотя ирония этого понятия в том, что единственное стабильное в России – это нестабильность)".

"Когда наш человек говорит о чем-то: "До этого еще дожить надо!", то подразумевает не столько собственный возраст или слабое здоровье, сколько вероятность того, что не дожить может какой-нибудь пенсионный фонд, центробанк, министерство, правительство или даже государство. В конце концов, многим уже приходилось терять и сбережения, и страну. Наш человек знает, что, случись трудные времена, он не сможет рассчитывать ни на какую государственную помощь, он подсознательно боится будущего, даже если более-менее благополучен, и старается ничего не загадывать, заранее ожидая одних только разочарований".

"Если народ живет в своей стране, как в съемной квартире, которую нечего обустраивать, потому как все равно потом съезжать, то власть предержащие чувствуют себя в России как в командировке или на вахте. Обыватели не мыслят на годы вперед, потому что не знают, что их ждет, а вот элита знает наверняка, что ее тут через годы не ждет ничего. Поэтому в стране работает правительство-однодневка без всяких обязательств, задач и планов, оно остается однодневкой, даже находясь у власти годами. Занимаемые временщиками должности случайны, их задачи – поддержание вертикали, выстроенной на лояльности и коррупционных связях, их цели – личное обогащение".

"В России низкая продолжительность жизни. Нет никакого секрета в том, как это можно исправить: увеличить бюджет на здравоохранение, построить больницы, сделать доступной высокотехнологичную помощь, ввести высокие медицинские стандарты. Но, вкладывая в медицину, мы получаем результат, отложенный на 5-10 лет.

В России экономический кризис, конца которому не видно. Важнейшие условия долгосрочного экономического роста – повышение уровня образования и профессиональной подготовки (примером могут служить СССР, позже Япония и Южная Корея, сегодня Китай). Но, вкладывая в образование, мы получаем результат, отложенный на 20–30 лет.

Проводить такие реформы способны только чиновники, которые думают о будущем, а поддерживать может население, верящее, что это будущее для них наступит. Но чиновники думают лишь о том, чтобы быстро отчитаться о результатах работы, а население не верит ничему, отложенному на годы, поэтому все социально-политические и экономические преобразования у нас переместились на телеэкраны, ежедневно тиражирующие виртуальные успехи и несуществующее национальное благоденствие.

Те, у кого настоящее зыбко, а будущее размыто, ищут опору в прошлом. Отсюда массовая ностальгия по царизму и одновременно советскому строю, без всяких противоречий укладывающаяся в сознании обывателя и официальной пропаганде. При этом история переписывается с такой страстью, с которой в других странах строятся планы национального развития, а хроники событий кажутся важнее, чем экономические и социальные программы. В России прошлое заменило будущее".

"Отсюда и кровопролитные дискуссии, и непримиримость разных идеологических лагерей – битва за историю ведется так, словно это борьба за власть. Многим кажется, что только разобравшись со своим прошлым, мы сможем думать о будущем. На самом же деле все "принципиальные" исторические выяснения отношений все больше отдаляют нас от реальности и совершенно непродуктивны. Можно, конечно, идти спиной вперед, но долго ли?"