«Авторитарный стиль будет сохранен». Что ждет Узбекистан после смерти Ислама Каримова

Узбекский политолог Камолиддин Раббимов, живущий в Париже, рассказал Открытой России, кто будет новым главой Узбекистана, станет ли республика на путь демократизации и изменятся ли отношения России и Узбекистана после смерти Ислама Каримова

Президент Узбекистана Ислам Каримов, который находился у власти 26 лет, скончался в ташкентской больнице в понедельник, 29 августа. Никаких официальных заявлений от узбекских властей пока не было. В то же время, по информации агентства «Фергана», глава республики умер еще в 13.30 по московскому времени.

Главный редактор «Ферганы» Даниил Кислов сообщил Открытой России, что их информагентство — официальное российское СМИ, которое имеет лицензию министерства печати и информации с августа 2001 года. Поэтому если они публикуют какую-то информацию на своем сайте, то отвечают за ее достоверность.

«Узбекистан — это невозможно сложный для работы регион. Мы работали над тем, чтобы подтвердить факт смерти Ислама Каримова, сегодня с самого утра. Мы отвечаем за эту информацию. Ее уже опровергают „Интерфакс“ и РИА „Новости“, но это простая медийная война. Если мы доживем до завтра или послезавтра, тогда, конечно, будет ясно, кто выиграл и кто был прав», — добавил он.

По его словам, сегодня властям Узбекистана не выгодно признавать, что Ислам Каримов умер. «Но он действительно умер. Он получил инсульт и плюс к этому ранение от падения, несовместимые с жизнью. И мы знаем очень много подробностей об этом, но не можем раскрывать их, чтобы не подставлять свои источники. По закону о СМИ я могу назвать источник нашего информагентства по решению суда», — заявил Кислов.

Ислам Каримов последние два дня своей жизни находился под наблюдением врачей после кровоизлияния в мозг. Как писала в фейсбуке его дочь Лола Каримова-Тилляева, с субботы, 27 августа, он находился в реанимации, а его состояние медики оценивали как стабильное.

В воскресенье кабинет министров республики впервые распространил информационное сообщение о том, что 78-летний Ислам Каримов находится на стационарном лечении. Затем аналогичная новость появилась в эфире ежевечерней информационной программы «Ахборот». Но причины госпитализации президента официально не уточнялись.

Согласно одной из версий, которую выдвинул лидер оппозиционного «Народного движения Узбекистана» Мухаммад Салих, Каримов попал больницу из-за инфаркта, который случился с ним вечером 26 августа после банкета с узбекскими спортсменами из олимпийской сборной.

«На банкете президент Каримов начал пить водку и другие спиртные напитки сверх меры, не слушая даже предостережений Зелимхана Хайдарова, управляющего делами президента. Банкет закончился примерно в десять вечера, когда президент вдруг потерял сознание. Врач из медпункта стал оказывать помощь, предположил инфаркт. Срочно прибыли машины скорой из Республиканского кардиологического центра, которые подтвердили инфаркт», — перевело информагентство «Фергана» сообщение узбекских оппозиционеров.

В тексте отмечалось, что после инцидента в Ташкент срочно вызвали врачей из Израиля и Германии. По словам ташкентских медиков, следующие после инфаркта пять дней должны были быть для главы республики решающими: пережив этот период, он смог бы выздороветь.

После появления официальных сообщений о болезни Ислама Каримова в СМИ начали говорить о грядущей смене власти в Узбекистане и о возможных преемниках главы республики. Основными претендентами на пост нового президента называли младшую дочь Каримова Лолу, премьер-министра страны Шавката Мирзияева и председателя сената Узбекистана Нигматиллу Юлдашева.

— Официальное сообщение о болезни Ислама Каримова было первым в своем роде: раньше о состоянии его здоровья не распространялись. То есть население республики морально готовили к смене власти?

— Думаю, что это именно так. Таких сообщений ранее в истории Узбекистана вообще не было. Это был осознанный политический стиль Каримова — не сообщать никакую негативную информацию о его здоровье.

Считаю, что действительно было чрезвычайное положение. Сразу появились две разные информации по этому поводу: либо он после инсульта находился в коме, либо уже скончался. Власти или его окружение готовили общественность к тому, что Каримов не будет присутствовать на праздновании Дня независимости республики. Каждое 31 августа в Узбекистане очень широко отмечается этот день, и президент там обязательно всегда присутствовал, обращался к нации, поздравлял граждан. Это будет первый раз в истории страны, когда его не будет на торжестве.

— Как реагировал народ на новость о болезни президента?

— В социальных сетях узбекистанцы разделились на две группы. Молодое поколение, которое не видело советский период, переживало некоторое волнение. Они призывали молиться за скорейшее выздоровление главы республики. И эту картину можно в какой-то степени сравнить с кончиной Сталина, когда советское общество волновалось и думало о судьбе Союза, потому что в тот момент для них умер лидер и отец нации: они не представляли ничего и никого, кроме Сталина. Подобные реакции, вероятно, будут среди части узбекистанцев, но мы живем в эпоху глобализации, так что не стоит ждать такой фатальной ситуации, как в 1953 году.

Но думаю, что у части узбекистанцев, особенно у образованной части общества, появилась надежда на то, что идет эпоха трансформации, когда новая власть, новые люди могут и должны пересмотреть итоги деятельности Каримова. После него остается очень тяжелое наследие: как минимум 15 тысяч заключенных по религиозным и политическим причинам, введенные в 2005 году после андижанских событий санкции (хотя они были сняты, но репутация Узбекистана теперь сильно подпорчена), тяжелая социальная, экономическая и политическая ситуация. Государство сформировано, но оно исключительно автократическое: там не то, что оппозиции нет, но даже людей, готовых выражать свое личное мнение.

В Узбекистане до сих пор социальная стабильность обеспечивается за счет принуждения к ней. В республике есть два мощнейших силовых ведомства — МВД и Служба национальной безопасности (СНБ). Без них в стране, скорее всего, был бы либо социальный хаос, либо распад общества. Тем самым, перед преемником Каримова стоят очень сложные задачи.

Я думаю, что следующим президентом — скорее всего, через внутриэлитные договоренности — будет или нынешний премьер-министр Шавкат Мирзияев, или его первый заместитель Рустам Азимов. Появлялась информация, что инициативу на себя взял премьер. Раньше он был хокимом (губернатором) Джизакской, потом Самаркандской области. Сам он родом из Джизакской области. С 2003 года, почти 13 лет, он занимает пост премьер-министра Узбекистана.

— Создается впечатление, что премьер-министр — достаточно жесткий и авторитарный человек.

— Кто бы ни пришел на место Каримова, он не будет торопиться демонстрировать авторитарный стиль правления. Авторитаризм в Узбекистане уже сформировался как некое политико-философское мышление. Власти, элита считают, что без принуждения или даже без дозированного его применения общественность к стабильности привести нельзя — иначе возникнет религиозный экстремизм, терроризм, исламизм, сепаратизм в Каракалпакстане. Всего этого очень боятся. Поэтому стиль правления Каримова будет сохранен. Но как только преемник через год-два укрепит свою власть, он начнет проявлять себя, ведь раньше все политики подстраивались под президента, всегда говорили и делали то, что ему выгодно.

Не только нынешний премьер — авторитарная личность. Все областные хокимы — тоже авторитарные личности. Это объясняется тем, что при нехватке ресурсов для побуждения политики должны использовать другую модель властвования — принуждение, то есть авторитаризм. Политики в случае неподчинения управляют в Узбекистане через лишения чести, достоинства, жизни, свободы, имущества. У них нет ни интеллектуального, ни экономического, ни иного ресурса для управления страной без принуждения.

Поэтому я опасаюсь, что авторитарный стиль будет сохраняться. Но в зависимости от того, кто будет после Каримова, природа авторитаризма будет существенно отличаться. Думаю все-таки, что в Узбекистане будет не такого жесткого авторитаризма, как при Каримове. Потому что за эти 27 лет, что он был у власти, в республике вообще не действовала конституция, никакие даже формальные институты не были созданы, чтобы сдерживать президента: все ветви власти в Узбекистане напрямую зависели от деятельности главы государства. И в этом смысле личность президента в республике архиважна.

Сейчас, я думаю, уже началась борьба за власть, идут торги, перегруппировка между разными властными лицами, претендентами на пост президента, силовиками. И, согласно получаемой нами информации, инициативу взял на себя премьер Мирзияев.

— Вы говорите, что после смены власти возможна трансформация авторитаризма в Узбекистане. Это очень напоминает историю со сменой лидера в Туркмении, где после смерти Сапармурата Ниязова новым президентом стал Гурбангулы Бердымухамедов. Сейчас он хоть и считается диктатором, но достаточно демократичным, мягким по сравнению с Ниязовым.

— Считаю, что кто бы ни был после Каримова — Мирзияев или Азимов, — он постарается сделать так, чтобы удержать контроль над ситуацией, укреплять полученную власть. Но при этом он будет пытаться изменить репутацию Узбекистана и властей, чтобы стать более-менее рукопожатным. Последние десять лет, после андижанских событий, Каримов был персоной нон-грата на международной арене. Он даже отменил свой визит в Чехию несколько лет назад, потому что было понятно, что его визит будет большим позором.

Такая ситуация, естественно, не будет устраивать будущих политиков. Поэтому, я надеюсь, это будет сравнительно более мягкий авторитаризм, нежели каримовский режим после Андижана.

— Как вы думаете, как будут складываться отношения России и Узбекистана после смены власти в республике?

— Кто бы ни пришел к власти, балансирование между Москвой, Пекином, Вашингтоном, Брюсселем, попытка создать многовекторных геополитических отношений сохранится.

Можно вспомнить, как у Каримова в начале 1990-х годов были случаи форсированного ожидания от Турции, потом от Саудовской Аравии, потом от Соединенных Штатов. Потом он во всех разочаровался и начал соблюдать некий баланс интересов. Тогда же в окружении президента все это поняли, так что, думаю, такая же политика будет соблюдена и дальше.

В интересах Узбекистана — быть в доверительных отношениях с Россией, потому что Москва — это стабильно первый экономический партнер республики. Во-вторых, Узбекистан находится в российском информационном пространстве: в стране смотрят российские телеканалы, читают российские СМИ. В-третьих, в России находится множество рабочих мигрантов из Узбекистана. То есть социально-экономические, политические связи между двумя странами настолько мощные, что никакой новый президент не может игнорировать важность Москвы.

Впрочем, даже при сбалансированных отношениях с Кремлем, Ташкенту будет необходимо иметь хорошие отношения с Вашингтоном, Пекином, Брюсселем.

— После смены власти может ли в Узбекистане обостриться какой-то национальный вопрос? Например, из-за проживающих в республике русских или уйгуров?

— Я исключаю такую возможность. Окружение Каримова состоит из прагматиков, поэтому национальный вопрос не будет затронут. Ксенофобии на уровне государственной власти против русских или каких-либо других меньшинств не будет. В первую очередь, потому что нынешние политики — совсем не маргиналы, они давно находятся у власти и понимают, что это очень щепетильный, очень сложный вопрос.

На этой почве, возможно, кто-то даже может попытаться обратить внимание на потребности национальных меньшинств. Например, последние годы правления Каримова в школах Узбекистана сократили количество часов на уроки русского языка и литературы — от девяти часов до двух. Теперь этим могут заняться.