"Круглосуточно слышишь крики"

Зампредседателя Меджлиса Ильми Умеров – о пребывании в психиатрической больнице

Заместитель председателя Меджлиса крымско-татарского народа Ильми Умеров уже вторую неделю находится в психиатрической клинике, куда его принудительно поместили по решению суда. Там он проходит психиатрическую экспертизу, которую инициировали оперативники ФСБ, выдвинувшие против Умерова обвинение в призывах к сепаратизму. Поводом стало интервью телеканалу ATR, в котором зампредседателя Меджлиса заявил о необходимости ужесточения санкций против России за аннексию Крыма.

"У меня нет никаких претензий к границам России 1991 года. Фактически я хочу восстановления территориальной целостности и России, и Украины. Я не признаю референдум, который проводился в нарушение всех международных норм", – говорил Умеров в суде. После того как его поместили в психиатрическую клинику, правозащитники заговорили о возвращении практики карательной медицины. Ильми Умеров рассказал Радио Свобода о принудительном нахождении в психбольнице:

​– В каких условиях вам приходится здесь находиться?

В палате нет двери, круглосуточно слышишь и видишь все крики, маты, описался-обкакался, повздорили, еще что-то

– Начну с самого начала. При статье, которую мне инкриминируют, эта экспертиза необязательна. Ее назначили через суд в принудительном порядке, потому что я отказался от добровольной экспертизы. Посчитал, что это будет негативно влиять на мою репутацию, и отказался. Условия, в которых находятся здесь и больные, и те, кто на экспертизе, конечно, ужасные. Сначала меня положили одного в палату, но потом оказалось, что это не специально, просто я был один "экспертный". Сейчас подселили еще двоих. Я в этом никакой угрозы не вижу. Один обычный, адекватный нормальный человек, который попал под какое-то уголовное дело, и в этом случае обязательна психиатрическая экспертиза, потому что статья по мошенничеству. А второй явно больной. Что-то где-то украл-продал, ему назначили психиатрическую экспертизу, чтобы потом назначить принудительное лечение. Но в этом я тоже никаких проблем не вижу. Самая большая проблема – это соблюдение правил гигиены. Ужасный туалет, ужасный душ. Зайти туда практически невозможно. Мне разрешают пользоваться служебным, там условия не намного лучше, но хотя бы без зрителей.

Ильми Умерову стало плохо во время суда

​– Вы воспринимаете заключение в психиатрическую больницу как психологическое давление?

– По большому счету, это все вместе взятое. Это психологическое давление, которое можно назвать пыткой. Потому что если нормального человека поместить в такие условия, то он через некоторое время будет уподобляться тем, рядом с кем он находится. В палате нет двери, круглосуточно слышишь и видишь все крики, маты, описался-обкакался, повздорили, еще что-то. Находиться в этих условиях нормальному человеку не очень комфортно. Хотя к медперсоналу у меня, честное слово, никаких претензий нет. Они относятся очень доброжелательно, стараются создать какие-то комфортные условия, стараются, чтобы обычные душевнобольные со мной не контактировали.

– Как проводится экспертиза?

Если меня признают больным, будут дискредитировать Меджлис. А если я здоров, то уголовное дело доведут до приговора

– Экспертиза проводится в виде бесед. Доктор проводил две или три беседы. Иногда сестры или медбратья подходят, задают вопросы, видимо, однотипные –всем задают эти вопросы. Когда родился, как родился – здоровым или нет, тяжелые роды были или нет, как учился в школе, как учился в институте, какие хобби, чем интересуешься. Политику никто не затрагивает. То есть, если нет никакого заказа со стороны ФСБ, им нужно определить, что адекватный, вменяемый, психически здоровый человек. Или наоборот: нездоровый, и в какой степени нездоровый.

– А вы как считаете, есть заказ или нет?

– Из разговоров с докторами я не почувствовал, что есть какой-то специальный заказ. Их, видимо, тоже устраивает любой вариант, потому что если я болен – нужно закрывать уголовное дело и дискредитировать меня и структуру, которую я представляю, то есть Меджлис. А если я здоров, то уголовное дело будет продолжаться, и его доведут до суда и до приговора.

– Вас, я так понимаю, тоже любой вариант устраивает?

– Первый вариант – "больной" – не особо устраивает, потому что это ударит по репутации Меджлиса, и по моей репутации. Потом придется долго отмываться. Близкий круг, который меня знает, я уверен, они не поверят, а в целом может нанести урон репутации. А может произойти прямо наоборот: информационный всплеск вокруг этого и еще большая известность проблемы, которой я занимаюсь.

Ильми Умеров в больнице

​– Вы чувствуете, что вас, поместив сюда, исключили из информационного пространства? Возможно, это была одна из целей силовиков?

– Основная цель – чтобы я перестал говорить, чтобы я замолчал. На тот период, что я уже здесь нахожусь, а я тут 11-й день, это им не удалось, получилось прямо наоборот. Завтра предстоит встреча со следователем, во всяком случае, у моих адвокатов (на встречу со следователем ФСБ прилетели адвокаты Марк Фейгин и Николай Полозов, которые представляют интересы Ильми Умерова. – Прим. РС). Он назначил на три часа, почему-то в больнице. Сюда придут адвокаты и следователь, я думаю, что тоже буду участвовать во встрече. Он здесь пару раз появлялся, но ко мне не заходил, говорил только с докторами.

– То есть процесс все равно отслеживает.

– Один раз, я знаю, он принес все мои медицинские выписки, справки, консультации, которые находятся у него. Он сделал копии и принес врачу.

– Какое самочувствие у вас сейчас?

– Вы помните, на суде 11 августа у меня случился серьезный гипертонический криз. Без последствий такие вещи же не проходят. У меня сейчас состояние хуже, чем было до криза. Это однозначно. Первое время давление прыгало, и цифры были довольно высокие, но вот уже третий день стабилизировалось на уровне 120 на 70, 120 на 80. Но мне, правда, пришлось с момента поступления сюда, в психиатрическую больницу, увеличить дозу основного препарата по гипертонии. Я уже давно на одной дозе был, сейчас на период пребывания здесь я сам себе, согласовав с местным терапевтом, увеличил дозу в два раза, и держит пока.

– Вы ощущаете международное внимание, которое в последнее время появилось? Президент Порошенко в интервью CNN говорил о вас и о возвращении карательной медицины.

Акция в поддержку Ильми Умерова в Киеве

– Если бы не было контакта с внешним миром, – родные приходят каждый день, вы заглядываете (других журналистов, правда, здесь не было), – оно бы не ощущалось. Я имею информацию от родственников, поэтому знаю. Ощущается это или нет – это покажет время.

– А психологически?

То, что здесь не льется кровь, не значит, что здесь нет войны

– Психологически я нормально был настроен заранее, знал, что это все равно произойдет, я знаю, что дело доведут до приговора. Будет ли это условный или реальный срок, я сказать не могу, это на совести судьи будет. Я думаю, что Украине, прежде всего Украине, мало заниматься только мной. Им надо заняться крымско-татарским вопросом в целом. То, что Порошенко говорил о внесении изменений в Конституцию, – это нужно сделать. Нужно создать законопроект (о статусе Крыма как крымско-татарской автономии. – Прим. РС), запустить его в Верховной Раде, и Мустафа Джемилев с Рефатом Чубаровым должны поработать с фракциями и где-то с отдельными депутатами, которые формально не являются руководителями фракций или групп, но являются лидерами мнений. Ради одного голоса стоит проводить встречи. И когда наберут достаточное количество голосов, нужно ставить на голосование, и, я думаю, это тот вопрос, за который могут проголосовать даже конкурирующие или враждующие в Раде группы.

– Вы считаете, что эти действия имеют смысл при наличии российской оккупации Крыма?

– Я думаю, что они имеют смысл хотя бы потому, что у Украины, при принятии этого решения, будут дополнительные доводы в пользу деоккупации и возвращения Крыма и Донбасса. Потом это одна сторона действий Украины. Вторая сторона, – на всяких международных встречах с лидерами мировых держав, ведущих стран мира, никогда не забывать вопрос Крыма. То, что здесь не льется кровь, не значит, что здесь нет войны.