Казнь на Болотной. Фрагмент из книги «Вилы» Алексея Иванова
В сентябре издательство «АСТ» выпустило новую книгу Алексея Иванова «Вилы». Это его вторая попытка написать нон-фикшен о пугачевском бунте. В 2012 году ограниченным тиражом была издана документальная работа Иванова «Увидеть русский бунт». Нынешний взгляд на восстание шире, а сами «Вилы», по признанию автора, – попытка рассмотреть не только пугачевщину, но сквозь нее и всю Россию. Slon Magazine публикует фрагменты книги – о том, как начинался и почему захватил империю бунт Пугачева, какими дорогами его исследовал Пушкин, кто и как допрашивал самозванца после ареста и как его казнили в Москве на Болотной площади в январе 1775 года.
ИСТОРИЯ И ТЕРРИТОРИЯ
На излете блистательного XVIII века чудовищный народный бунт, возглавленный казаком Емельяном Пугачевым, словно бы поднял Россию на вилы, но до сих пор никто не знает, что же такое пугачевщина.
В городе Оса, в старом парке на берегу реки Камы стоит странный памятник великому мятежу: каменный обелиск с часами, у которых одна стрелка указывает XX век, а другая – XVIII. Что он символизирует? Непонятно. И с пугачевщиной до сих пор слишком много непонятного. Вернее, России многое непонятно с самой собою, а потому уже и с пугачевщиной.
Вроде бы события бунта известны, версий о причинах – множество, но в том-то и беда: ни одно толкование не объясняет всего. Какие-то важные особенности этого восстания обязательно противоречат стройной концепции историка.
В XVIII веке российская власть расценила пугачевщину как «воровство», то есть криминал. Дело это было признано позорным, а потому предано забвению.
С подачи Пушкина к бунту отнеслись внимательнее. Стало ясно, что народ схватился за вилы не из корысти. XIX век счел пугачевщину войной черни против знати.
XX век пересмотрел такой вывод, хотя и упростил ситуацию в угоду вульгарному марксизму. Для советских историков пугачевщина стала крестьянской войной, то есть борьбой эксплуатируемых с эксплуататорами. Победил классовый подход.
Но так и не появилось уверенности, что исследователи добрались до сути. Пугачевщина лишена романтики, тут не бросают красавицу «в набежавшую волну». Но в пугачевщине есть особая, страшная ирреальность. Ощущения от нее Пушкин передал в образе дьявольского бурана. Что это за «внутреннее пространство» пугачевщины, непонимание которого так будоражит до сих пор?
XXI век потащил в интернет-форумы скороспелые доктрины, в которых глобализм причудливо сливается с конспирологией. Дескать, пугачевщина – одна из фаз вечной борьбы Леса и Степи, Европы и Азии, колоний и метрополии… Ну да. И что из этого? Можно свести пугачевщину к любому историческому тренду, но не находится тренд, из которого обязательно выводилась бы пугачевщина.
Где искать прошедшее время?
Подпишитесь, чтобы прочитать целиком
Оформите подписку Redefine.Media, чтобы читать Republic
Подписаться [Можно оплатить российской или иностранной картой. Подписка продлевается автоматически. Вы сможете отписаться в любой момент.]