Скучно, долго, непонятно и дорого

Именно с миланским Ла Скала у Большого театра сложилась богатая история взаимоотношений. Началась она в 1964 году с месячных гастролей миланцев в Москве, курировавшихся самим Хрущевым и произведших фурор. То были легендарные времена и легендарные имена: Биргит Нильссон, Франко Корелли, Мирелла Френи, Рената Скотто, Карло Бергонци, Леонтина Прайс, Николай Гяуров. С тех пор две музыкальные империи продолжали чинно обмениваться визитами, оперными и балетными. Большой гостил в Ла Скала семь раз, Ла Скала в Большом — восемь, последний приезд был в 2012 году с тогдашним музыкальным директором театра Даниэлем Баренбоймом, показавшим эффектного «Дон Жуана» Роберта Карсена и представившим Ла Скала неким модником.

Увы, в нынешних гастролях миланцев не разглядеть ни легенд, ни моды. Они проходят в рамках фестиваля «Черешневый лес» и знаменуют новое серьезное партнерство Большого театра с ГУМом, это да. Накопительные гумовские карточки прилагаются к программкам, в ложах при нарядных женах томятся солидные мужчины в костюмах. Но их можно понять! Выступление миланского театра отчетливо объявляет, что оперное искусство — это очень скучно, долго, непонятно и дорого. А потом все равно надо хлопать и кричать «браво».

Главное блюдо гастролей, проходящих с 10 по 16 сентября, — опера Верди «Симон Бокканегра» в блеклой (даже в сценах с большим количеством золота) и статичной постановке Федерико Тьецци 2009 года (копродукция с берлинской Штаатсопер). Генуэзские патриции без энтузиазма размахивают шпагами, в финале массовка многозначительно переодета в цилиндры вердиевского времени, но ничто не делает вампучные страдания героев хоть сколько-нибудь интересными и живыми.

О'кей, Италия не славится оперной режиссурой, хотя в новейшей истории Ла Скала были и Патрис Шеро, и Дмитрий Черняков. Но самое грустное, что и расслышать что-то прекрасное в этом «Симоне Бокканегре» тоже сложно. Перед вторым действием дирижеру Мюнг-Вун Чунгу даже донеслось с галерки обидное «бу». Оркестр под управлением известного корейского маэстро звучит мягко, деликатно, но очень сонно, лишь изредка будя воображение во время самых драматичных сцен, мощно и смело написанных Верди, — когда злодей Паоло Альбиани проклинает сам себя или ничего не подозревающий Симон Бокканегра выпивает яд.

В пору молодости этого берлинско-миланского спектакля его украшением был Пласидо Доминго в заглавной роли, именно с этой партии начался переход знаменитого тенора в баритональный репертуар. Недавно его удалось заполучить Гергиеву в своего мариинского «Симона». В Москве же эту партию поет другой знаменитый старик — Лео Нуччи, вызывая скорее респект, чем восторг. Итальянские голоса разбавлены корректным русским басом Михаилом Петренко (Фьеско). Но больше похвастаться в кастинге особо нечем. Разве что могучий тенор Фабио Сартори (Адорно) сорвал аплодисменты зала после своей сольной арии.

Еще один важный пункт гастрольной программы — вердиевский «Реквием». Как и «Симон Бокканегра», это сочинение практически с рождения связано с Ла Скала и является чуть ли не его визитной карточкой. В Москве в разные годы театр уже исполнял этот самый театральный из реквиемов под палочку Караяна, Аббадо, Мути и Баренбойма. На сей раз за пультом новый главный дирижер Рикардо Шайи. Монументальная фреска больше радует оркестром и хором (хормейстер — Бруно Казони), чем солистами. Снова русский бас — самый безупречный в квартете Дмитрий Белосельский. Тенор Франческо Мели напряженно покрикивает на верхних нотах, женские голоса (сопрано Мари Хосе Сири и меццо-сопрано Даниэла Барчелона) звучат расшатанно, сольные ансамбли получаются неряшливыми и мучительными.

О том, что Италия перестала быть столицей оперы, не говорит только ленивый. Но считалось, что к Ла Скала развал итальянской оперной индустрии не относится. Конечно, то, что показали миланцы в Москве, — это не развал, а приличный и консервативный средний уровень, поддержанный величием имени. Эпоха легенд окончательно ушла. Остались только бренды.