Оригинал материала
Аборты и бэби-боксы. «СССР умирал, занимаясь только такими дискуссиями»
Станислав Белковский
Дмитрий Быков
Леда Гарина
Андрей Кураев
Ксения Собчак
Максим Соколов
Всеволод Чаплин
Дмитрий Быков
писатель
Признавать эту проблему существующей значит делать еще один шаг в пропасть. Давайте теперь посмотрим: в принципе, контрацептивы — это хорошо или плохо? А Иван Грозный — садист или государственник?
Я думаю, что дискуссии на эту тему очень помогают отвлекать общество от настоящих проблем, это самый надежный способ замылить реальность.
Такая полемика бывает трех видов. Дискуссии об аксиомах: например, хорошо ли убивать родителей? Второй вид дискуссий — это противопоставление вещей взаимосвязанных, например, стихи или проза, свобода или порядок. А третий вид — это дискуссии о вкусах: целоваться в общественных местах — это хорошо или плохо? Весь Советский Союз умирал и деградировал, занимаясь только такими дискуссиями. Это возрождение третьей и четвертой полос тогдашних газет.
Инициатива Мизулиной другого плана: давайте еще что-нибудь запретим. Следующим будет полный запрет, например, курения. Водка сейчас будет дешеветь, стоить не дороже сотни, соответственно, с курением начнут бороться. Это такая тактика: что-нибудь разрешить, а что-нибудь запретить. Запретить что-нибудь, хоть отдаленно гуманизирующее, а разрешить что-нибудь, ведущее к более быстрой деградации.
Дискуссии на эту тему очень помогают отвлекать общество от настоящих проблем. Это возрождение третьей и четвертой полос советских газет.
Максим Соколов
публицист
Инициатива патриарха — не за запрет абортов, а за отделение абортов, не связанных с медицинскими показаниями, от системы медицинского страхования. Назвать предложение делать аборты за свой счет запретом — на мой взгляд, неточность. Этой инициативе патриарха Кирилла примерно один-два года. И говорить, что это небывалая инициатива, нельзя, потому что еще в Ветхом Завете карается изгнание плода.
Что касается предложения Мизулиной, то оно мне кажется малоосмысленным. Эти инициативы довольно разные. Вероятность приема инициативы патриарха все-таки есть. Не на 100%, ведь у нашего правительства семь пятниц на неделе. Но инициативу Мизулиной, я надеюсь, потихоньку закроют. Это предложение довольно скандально, но совершенно непонятно, кому оно может доставить радость. Потому что места, где женщина оставляет подкидыша, существовали тысячи лет, и идея о запрете никому в голову не приходила. Я считаю, что Мизулина — это скорбное подтверждение того, что излишне вольное поведение умов приводит к странным проявлениям в старости.
Я считаю, что Мизулина — это скорбное подтверждение того, что излишне вольное поведение умов приводит к странным проявлениям в старости.
Ксения Собчак
журналист
Я считаю, что патриарх имеет право говорить о запрете абортов. Более того, я не знаю, почему он начал в последний момент открещиваться и говорить, что это всего лишь вывод из системы бесплатной медицины. И католическая, и православная церкви выступают против абортов. Скромничать патриарху не надо, пусть проводит службы, на телеканале «Спас» делает программы. Но это не должно выходить из стен церкви, и я не понимаю, почему люди с религиозными воззрениями могут подписывать обращения, чего-то требовать от исполнительной власти, у нас все-таки светское государство. Это первое.
Второе: у меня сложное отношение к бесплатной медицине. Чтобы быть свободным человеком и качать права, не нужно ничего требовать от государства, оно — не раздатчик денег. Государство — просто менеджер, который распределяет твои налоги на то, чтобы создать инфраструктуру, строить коммуникации, прокладывать трубы. Да, есть системы, в которых люди малообеспеченные получают доступ к хорошей медицине, но это не бесплатно, за них, например, платят страховые компании. А наша система бесплатной медицины, мягко говоря, порочна, люди получают крайне низкое качество помощи, деньги разворовываются, врачи огрызаются.
Но это сложная конструкция, и поменять ее за один день не получится. Поэтому такое решение (о запрете бесплатных абортов. — Ред.) приведет к катастрофическим последствиям. Есть статистика, и ее легко посмотреть, о прямой связи между уровнем дохода, образования и количества детей. Чем выше уровень дохода и образования у семей, тем меньше у них детей и тем качественнее жизнь этих детей. Чем население беднее, чем оно менее образованное, тем детей больше. Если взять холодную статистику, то мы получаем: в какой среде человек живет, в такую среду, как правило, он и вырастает. И в этом смысле самые бедные люди, у которых нет денег, но которые пользовались системой ОМС, будут от безысходности рожать. А если не будут, то появится дикая подпольная индустрия бабок-повитух, травы-муравы, которой люди будут травиться, их будут откачивать, у них будут рождаться дети с последствиями.
Желание страны с минусовым балансом населения увеличить количество людей нормально, но почему это опять делается через какие-то запретительные инициативы, а не через повышение качества жизни, я не понимаю. Собственно, путинский бэби-бум пришелся как раз на экономический подъем страны. И как только люди стали жить лучше, решения демографического вопроса удалось как-то добиться. А сейчас потребительские возможности падают, денег становится меньше, ипотеку под хороший процент уже никто не даст, и люди, конечно, опять перестают рожать детей. Как только общество становится богатым, здоровым, люди понимают, что они могут позволить себе побольше квартиру, лучше образование, потратить больше денег на авиабилеты, чтобы не с одним ребенком, а с двумя поехать отдыхать, сразу демографическая ситуация начинает меняться. Этим, по-моему, и надо заниматься.
Что касается бэби-боксов, то это тоже непростой вопрос, здесь как с разводами. Есть правило, что ты не можешь развестись в один день. На мой взгляд, это правильно, это дает людям возможность помириться, передумать. Здесь практически то же самое. Эта форма — бэби-боксы — почти лишает тебя возможности вернуть ребенка обратно. Тебе потом надо искать этого ребенка без документов, сдавать ДНК-тест, а это сложная и дорогая история. Поэтому если не дать человеку осуществить решение, о котором он потом будет всю жизнь жалеть, не дать осуществить это крайне серьезное решение так просто, то в этом есть свой резон.
Эта инициатива делалась так, что было понятно, что ничего не будет, — подписывалась в подмосковном приходике в то время, когда ее некому отдавать: Думы сейчас не существует.
Андрей Кураев
протодиакон
В этой истории интересно не то, что патриарх Кирилл поддержал инициативу, касающуюся абортов, а то, что после этого он стал тут же отрекаться. Получается, что патриарх получил из администрации президента некий сигнал противоположного характера, который и заставил его пресс-службу нагло врать всему миру.
Но эта инициатива изначально делалась так, что было понятно, что ничего не будет. Не случайно она подписывалась очень странно, в каком-то подмосковном приходике, в то время, когда ее некому отдавать: законы подписывает только Дума, а ее сейчас не существует. Если бы патриарха это всерьез интересовало, то он бы это делал в проповедях и разговорах с чиновниками.
Что касается бэби-боксов — то это некие крайние средства, не гарантирующие решения всех проблем. Но если так можно спасти хотя бы одного ребенка, чтобы он не окончил, не начав, жизнь в мусорном баке, то они нужны. Есть же в аптеках лекарства, которые необходимы одной миллионной населения, но они должны быть, хоть и не имеют рыночной ценности. Так же и здесь: если это спасет жизнь хоть одного ребенка, это имеет смысл.
Леда Гарина
режиссер, автор проекта «Право на аборт»
Сейчас у женщины есть возможность отказаться от ребенка в Доме малютки. Но это сложно, потому что идет колоссальное общественное давление. Отказ от ребенка — это почти что хуже, чем ограбление магазина или даже убийство. Женщина оказывается в полном социальном исключении, а мы социальные животные, мы этого боимся. Бэби-боксы помогают этого избежать. Но паника вокруг них усиливает давление на женщину, которая, если она обращается к такой мере, и так находится в невыносимой ситуации.
А вопрос доступности аборта вообще не должен обсуждаться, и все запретительные меры должны быть свернуты. Мне, например, гинеколог говорила: «У тебя нет партнера, но у тебя есть мама, она же нестарая. Может, она будет помогать». Представляете? Для молодой девушки офигенная перспектива: жить с мамой и воспитывать ребенка без источников дохода. Но так не должно быть! Поэтому всякие «недели тишины» и прочие психологические обработки — все это надо отменить раз и навсегда.
Власти смотрят не в ту сторону. Вопрос женского здоровья связан с сексуальным просвещением. Мои коллеги работают с группами тинейджеров, и к ним приходят беременные девочки, которые не знают, что делать. Мальчики даже не появляются, они не понимают, что это их ответственность тоже. Они не знают, как предохраняться, верят в разные мифы: «Да ладно, ты же девственница, девственницы не беременеют». Законодатели думают, что этим должны заниматься родители, но родители сами выросли в обществе, в котором отсутствовала культура сексуального воспитания. У нас не объясняют, что материнство — это ответственность, как должны выглядеть семейный бюджет, бракоразводная практика, как женщина может распределить обязанности в семье — это все темный лес.
Инициатива с абортами воспитывает отношение к женщине, сделавшей аборт, как к «другому», к врагу. Мы можем создать врага из мигранта, украинца, теперь из женщины, прервавшей беременность. И из женщин в целом, говоря о том, что кто-то кроме них может контролировать их тело и жизнь.
Всеволод Чаплин
протоиерей
Патриарх, конечно, знал, что подписывает. Текст, который ему дали на подпись, достаточно краток, там все говорится ясно. Там идет речь о запрете как абортов, так и абортивных пилюль.
И можно сказать, что позиция церкви в данном случае выражается не теми, кто ищет компромиссов с чиновниками или боится окриков в интернете, а теми, кто подписал это обращение, а их уже около 300 тысяч. Для них важно не то, что о них скажут в интернете, а то, что о них Бог скажет на своем суде.
Люди, что называется, снизу составляют такие обращения и ходят с ними по храмам, они уже примерно 20 лет выступают с такими инициативами. Долго церковное начальство старалось их не замечать и считало, что эти люди только осложняют жизнь, но лет десять назад стало понятно, что просто игнорировать это движение не получится. В какой-то момент они получили поддержку у Патриаршей комиссии, но эта поддержка тоже была, скорее, вызвана инициативой снизу, а не политическим планированием. Да и сама подпись под обращением — это был шаг, который не планировался церковной бюрократией, не планировался патриархом.
Но, судя по всему, этот путь так и останется бесплодным, диалог церкви с чиновниками о выведении абортов из системы ОМС ведется около двух лет, а никаких продвижений нет.
Но я постановку подписи полностью поддерживаю. Я считаю, что нужно обращаться не к чиновникам с воззваниями, а к народу. Очень важно, чтобы в школе, в СМИ, в культуре прямо говорили, что представляет собой аборт, в том числе в самых жестких подробностях.
Нужно создать компанию, которая называлась бы «Бэби-бокс». Ее учредили бы дети влиятельных чиновников, например, Владимир Кириенко и Артем Чайка.
Станислав Белковский
публицист
Патриарх Кирилл солидарен с позицией Кремля по всем общественно чувствительным вопросам. И он скорее всего начнет сейчас отползать от этой темы — точно так же, как отползает от нее уполномоченный по правам ребенка Анна Кузнецова. Поэтому я думаю, что никакого запрета не будет и можно расслабиться.
Что касается бэби-боксов, то, мне кажется, эту проблему нужно решить, создав компанию, которая называлась бы «Бэби-бокс». Это отражало бы не только предмет ее деятельности, но и суть ее существования. Ее учредили бы дети влиятельных чиновников, например, Владимир Кириенко и Артем Чайка, которые получили бы права на создание этих бэби-боксов. Когда такая компания появится, проблема запрета бэби-боксов снимется сама собой.
Записали: Елизавета Михальченко, Роман Дорофеев