Что в остатке от «берлинского ужина»?

Реальные итоги «нормандских встреч» по Украине, как правило, растворяются в ядовитом облаке скептических оценок большинства комментаторов

Доброжелателям хотелось бы хоть какого-нибудь «позитива» от минского процесса. Очень уж хочется избавиться наконец от этой вязкой донбасской тягомотины, отравляющей европейскую жизнь, отношения с Россией и блокирующей решение других важных проблем. А никакого движения к светлой цели пока не наблюдается — только разговоры и планы. И ни один пункт соглашений толком не выполнен.

Противникам же «Минска-2» хотелось бы довести дискредитацию минского процесса до крайней точки, чтобы наконец поставить на нелюбимом проекте крест и вполне легально не выполнять «неудобные» пункты его протокола.

А между тем «берлинский ужин» «нормандской четверки», состоявшийся в ночь с 19 на 20 октября, на самом деле принес кое-что новое. Это «кое-что» может помочь перенести минский проект из мутной и необязательной сферы политико-пропагандистских пререканий на почву реального урегулирования конфликта в Донбассе. Была бы политическая воля сторон.

Нам уже приходилось на страницах «Новой газеты» анализировать минский процесс и различия интересов его участников. Эти различия — прежде всего между Украиной и Россией — стали причиной войны интерпретаций 13 пунктов Минских соглашений и спора об очередности их выполнения. Что, в свою очередь, создало им репутацию бесплодных и невыполнимых.

Когда переговоры заходят в тупик, надо искать компромиссы, а также уточнять порядок, график и содержание действий, чтобы сжать пространство для произвольных толкований договоренностей. Нам кажется, что берлинская встреча двинулась именно в этом направлении. Может, пока робко, но лиха беда — начало.

Во-первых, принято решение о создании «дорожной карты» по выполнению Минских договоренностейв трех сферах: безопасности, политической и гуманитарной. Это, по нашему мнению, тянет на первый пункт не только по порядку, но и по значимости. Вообще-то работа над «картой» началась несколько месяцев назад. Есть наработки, кое-что согласовано между заинтересованными сторонами. Предполагалось даже, что ее можно будет предметно обсудить уже во время встречи в Берлине. Однако смогли обсудить лишь ее основные контуры, а устранением многих несостыковок и несогласованностей придется заняться министрам иностранных дел «четверки» и их уполномоченным экспертам. Время для этого отведено до конца ноября.

Составление согласованной «карты» должно по заложенной идее так конкретизировать все положения минского протокола, чтобы прекратить практику вольной трактовки сторонами его пунктов. Это предполагает более точные и однозначные формулировки последовательных и скоординированных действий сторон с установлением конкретных сроков их исполнения (напомним, что все первоначальные сроки уже давно сорваны).

Впрочем, не исключена опасность, что сама работа по согласованию вполне может выйти далеко за пределы отведенного на нее срока и превратиться в еще одну площадку для препирательств и механизм затягивания процесса политического урегулирования в Донбассе.

Правда, в формате «четверки» это сделать труднее, чем в рамках контактной группы, в которой нет представителей Германии и Франции, заинтересованных в разрешении донбасского кризиса, и где главные споры идут между представителями Киева и сепаратистов.

Как известно, две стержневые проблемы донбасского кризиса — это безопасность и прописанное в Минских соглашениях политическое урегулирование, включая легитимные выборы на территориях, контролируемых сепаратистами (обозначаемых несмачной аббревиатурой ОРДЛО), и конституционные гарантии этим территориям особого статуса. Киев настаивает на том, что никаких выборов в ОРДЛО не может быть без полного прекращения огня, обеспечения безопасности этих территорий в период подготовки и проведения выборов, международного мониторинга выборов, вывода «иностранных войск» и контроля Киевом границы между Украиной и Россией.

Россия же постоянно доказывает, что все беды оттого, что Киев не выполняет мандат «Минска-2» по выборам и политическому урегулированию, а также произвольно меняет очередность действий, заложенную в минских договоренностях (сначала выборы и изменения в конституцию Украины, а уж потом контроль над границей с РФ, а не наоборот).

Что нового принес «берлинский ужин» по части безопасности? Кроме очередной декларации о «всеобъемлющем» прекращении огня по всей линии соприкосновения ВСУ и сил «ДНР—ЛНР»? Кое-что принес.

Согласовано продолжение процесса разведения сил в Донбассе.Сначала завершение развода войск на трех ранее согласованных пилотных участках — в районах населенных пунктов Золотое, Петровское и Станица Луганская (пока что разведение войск произошло лишь на первых двух). Там должны быть установлены постоянные мониторинговые посты наблюдательной миссии ОБСЕ. Затем — переговоры о следующих четырех пунктах (по словам Порошенко, одним из этих пунктов может стать Дебальцево). В более длительной перспективе в случае успеха речь может идти, по мнению германского министра иностранных дел и нынешнего председателя ОБСЕ Франка-Вальтера Штайнмайера, о 50 подобных пунктах.

Согласовано расширение миссии ОБСЕ как в зоне отвода войск, так и в местах хранения выведенной из «запретной зоны» тяжелой техники (чтобы не гуляла, куда не следует).

Достигнута договоренность о беспрепятственной деятельности миссии ОБСЕ там, где ей предписано заниматься контролем за разведением войск.

По словам Ангелы Меркель, удалось согласовать с Владимиром Путиным возможность доступа наблюдателей ОБСЕ уже в настоящее время к некоторым участкам границы с РФ в Восточном Донбассе.

Наконец, стало известно, что Москва готова пойти на размещение специальной («вооруженной» или «полицейской») миссии ОБСЕ на территории «ДНР—ЛНР» во время проведения там местных выборов. Правда, с оговоркой, что этому должна предшествовать детальная проработка (юридическая, организационная и финансовая) этого вопроса в ОБСЕ и что этому должно способствовать нынешнее председательство в этой организации Германии. Ну и понятно, что это может произойти только после принятия Киевом всех положенных законодательных решений, обеспечивающих особый статус Восточного Донбасса и проведение там выборов.

Отметим, что все пункты, касающиеся разных аспектов расширения полномочий ОБСЕ в Донбассе, являются новыми в позиции России и демонстрируют ее готовность к компромиссам.

Что касается политической части «Минска-2», то договоренности «берлинского ужина» предполагают опираться на так называемую «формулу Штайнмайера». И для России, и для Украины — это компромиссное решение. Здесь, однако, нужны пояснения.

Минские соглашения предполагают особый статус «отдельных районов» на постоянной основе, соответствующие поправки в конституцию и проведение в этих районах выборов на основе специально принятого закона (согласованного с представителями сепаратистских «республик»).

Закон об «особенностях местного самоуправления» в ОРДЛО был принят Радой в сентябре 2014 года. Однако его 1-я статья ограничивает особый статус тремя годами. Мало того, в марте 2015 года Рада внесла поправку в статью 10 этого закона, которая приостанавливает действие основных 8 статей, описывающих этот особый статус, до новых выборов и формирования новых органов власти. Мол, еще посмотрим, что это будут за выборы и что за органы власти. Но таким образом особый статус подвисает, он обретает сугубо временный и условный характер.

Это категорически не устраивает, ни Москву, ни представителей самопровозглашенных республик, а также противоречит Минским соглашениям, где говорится о постоянной основе особого статуса. А потому Москва и сепаратисты требуют в ходе переговоров в Контактной группе внести соответствующие поправки в 1-ю и 10-ю статьи. Киев — ни в какую. В итоге тупик.

После долгих дискуссий в Москве и, особенно, в Киеве министр Штайнмайер предложил формулу особого статуса: «В день выборов в Донбассе этот статус действует на временной основе. С момента публикации отчета ОБСЕ по итогам выборов — на постоянной». Таким образом, постоянный статус не ставится под сомнение, но становится зависимым от качества выборов: от их честности, прозрачности, независимости от административного давления, — словом, всего, что делает их легитимными.

Если эта формула серьез принимается, то в соответствии с ней вносятся изменения в закон об особом статусе, с соответствующей формулировкой принимается во втором и заключительном чтениях пункт 18 переходных положений конституции, принимается, наконец, специальный закон о выборах в ОРДЛО. И идет подготовка к выборам.

Работа над «дорожной картой», а затем над ее претворением в жизнь будет трудной и долгой. Тем более что пока нет никакой внятной договоренности ни по амнистии участникам конфликта, ни по полному обмену пленными и задержанными «всех на всех», ни по другим гуманитарным вопросам. Без решения которых урегулирование в Донбассе не состоится.