Нормандский тупик

19 октября в Берлине Меркель, Олланд, Порошенко и Путин снова обсуждали Донбасс. И снова прорыва не произошло

Кремль, скорее всего, уже не тешит себя иллюзиями, что у него есть союзники на Западе, способные заставить Украину начать урегулирование на Донбассе по путинскому сценарию. Напротив, Путин, похоже, окончательно уверовал в знаменитую формулу царя Александра III, что у России есть только два союзника — ее армия и ее военно-морской флот. По-моему, совершенно не случайно, что именно накануне берлинской встречи «нормандской четверки» Россия начала крупнейшее после Холодной войны развертывание ВМФ РФ. А случайно ли именно сейчас на Востоке Украины резко обострилась военная ситуация? Не думаю.

После Берлина можно констатировать, что прорыва не произошло. У Порошенко — как бы и кто бы на него ни давил — есть предел маневра и нет политического ресурса, чтобы согласиться на проведение выборов на оккупированной части Донбасса в ситуации, когда эта территория де-факто управляется из Москвы. Украинский президент не получит поддержки ни в обществе, ни в парламенте. Верховная рада Украины — не «взбесившийся принтер» и не «отдел по законодательному оформлению решений администрации президента». Это реальный орган власти, у которого есть огромные права, полномочия, политическое влияние. Украина все-таки президентско-парламентская республика. Парламентская коалиция, на которую опирается Порошенко, очень шаткая. Плюс есть очень активное гражданское общество. Плюс добровольцы и ветераны АТО. В случае чего, эти силы Порошенко просто сметут.

Что существенно: в Берлине вроде бы договорились о некоей дорожной карте выполнения Минских соглашений. Но позиция большинства украинских политиков и простых граждан очень проста: дорожная карта? — отлично! Но шаги по этой карте должны осуществляться в следующей последовательности: сначала — полное прекращение боевых действий. Потом — отвод войск и вывод вооружений. Потом обмен пленными — всех на всех. Потом восстановление контроля над ныне неподконтрольной частью границы с Россией. И только потом — выборы.

Меркель и Олланд намекают, что какие-то шаги могут осуществляться параллельно. Думаю, делают они это не потому, что не понимают реальной ситуации, а чтобы не сорвать дальнейшие переговоры. Провал их «миротворческих» усилий неизбежно будет преподнесен как противниками Олланда, так и противниками Меркель на предстоящих выборах как крупнейшее внешнеполитическое поражение двух лидеров.

Ровно по этим же соображениям, насколько можно судить, помощнику Путина по украинским делам Владиславу Суркову, который находится под европейскими санкциями и лишен права въезда в ЕС, было дозволено присутствовать вместе с шефом на переговорах в Берлине. Меркель — а это, судя по всему, было лично с ней согласовано — посчитала, что отказ может ненужным образом осложнить и без того сложные отношения с Путиным. Опять-таки по моей информации, Порошенко был заранее проинформирован о том, что лично знакомый ему Сурков появится на встрече, — иначе это был бы неприятный жест уже в сторону украинского президента.

20 октября, уже по возвращении из Берлина, глава МИД Украины Климкин, выступая в Верховной раде, сделал важную оговорку касательно конкретных результатов встречи «четверки»: мол, в момент, когда в Донбассе будут выборы, контроль над границей будет осуществляться специальными силами ОБСЕ, а на второй день после выборов ОБСЕ передаст границу под контроль украинских пограничников.

Но, полагаю, даже с этим ни в парламенте, ни в обществе могут не согласиться. Особенно после того, как вся Украина видела многотысячную толпу скорбящих на похоронах Моторолы, и все задавали себе вопрос: даже если русские уйдут, даже если испарятся Путин, Захарченко, Плотницкий и иже с ними — как сшивать воедино страну, где на части территории живут вот такие люди?

Суркову, который находится под санкциями и лишен права въезда в ЕС, было дозволено присутствовать вместе с шефом на переговорах в Берлине. Меркель — а это, судя по всему, было лично с ней согласовано — посчитала, что отказ может ненужным образом осложнить
и без того сложные отношения с Москвой