Баррель Трампа и остальные баррели

Менее чем за неделю после президентских выборов в США, итоги которых явно застали рынки врасплох, цены на нефть успели и рухнуть до минимумов лета этого года, и вернуться обратно. К их ожиданиям от предстоящей в конце ноября встречи стран ОПЕК добавились новые – радикального пересмотра энергетической политики в самих США, крупнейшем в мире потребителе нефти и одном из главных ее производителей. Речь может идти не столько о ренессансе сланцевой добычи в стране, отмечает эксперт, сколько о росте спроса в ней на традиционные энергоносители вообще.

На итогах президентских выборов в США поначалу резко подешевели и доллар, и нефть. Что было необычно: пусть и не всегда, но все же чаще они являют собой, скорее, "сообщающиеся сосуды". Ситуация, конечно, неоднозначная, хотя и такое на рынках нередко случается, отмечает руководитель отдела сырьевых рынков аналитического управления немецкого Commerzbank, второго по величине банка Германии, Евгений Вайнберг. Впрочем, подобные ситуации, как правило, и длятся недолго. Что, собственно, мы и увидели в последующие дни.

По крайней мере, некоторые заявления, которые мы услышали во время предвыборной кампании Дональда Трампа, эти геополитические риски скорее увеличивают, чем уменьшают

​–​ Однако теперь, спустя неделю, доллар подорожал до максимумов с начала 2016 года, тогда как нефть, наоборот, подешевела к понедельнику до многомесячных минимумов, отыграв, впрочем, во вторник потери последних дней. Не означает ли такое расхождение, что курс доллара и цены на нефть, скорее, вернулись именно к ситуации "сообщающихся сосудов"?

– В "нормальной" ситуации я бы сказал, что это действительно хорошее объяснение. То есть на укреплении доллара падают котировки и нефти, и других сырьевых товаров, а если доллар слабеет, они, наоборот, растут. Но в нынешней ситуации это два совершенно независимых друг от друга явления. Хотя, конечно, оба исходят из тех ожиданий, которые возникли на рынках в связи с предстоящим президентством Дональда Трампа. С одной стороны, ожидается, что и процентные ставки в США теперь будут расти быстрее, чем полагали еще недавно, и обширные инфраструктурные проекты в стране будут реализованы. Что, безусловно, подогрело инфляционные ожидания и укрепило доллар. С другой стороны, господин Трамп не раз говорил об индустрии сланцевой нефти в Америке. И вероятно, ей будет оказана поддержка. Не зря же Харольд Хамм, совладелец компании Continental Resources, одного из крупнейших производителей сланцевой нефти, считается одним из главных претендентов на пост министра энергетики США.

–​ Здесь все пока указывает, скорее, на то, что нефти на рынке станет больше – со всеми вытекающими последствиями и для общего баланса спроса и предложения на нем, и для цен – как производной от состояния и перспектив этого баланса… По крайней мере, из этого исходят краткосрочные ожидания участников рынка нефти?

– Нужно оценивать не только то, что будет происходить с добычей нефти, но и со спросом на нее. А спрос этот в годы президентства Трампа будет, скорее, расти. Скажем, к недавно принятым в США программам, призванным поддержать развитие альтернативной энергетики, включая Clean Power Plan и другие акты, интерес упадет. И наоборот, поддержку могут получить американские производители не только самой нефти, но и индустрия бензиновых двигателей, что лишь стимулирует спрос на нефть. И в долгосрочной перспективе это окажется, может быть, более важным фактором.

По сравнению с текущими ценами, это повышение более чем на 30%. Но вспомним, что всего два года назад они даже в среднем превышали 100 долларов…

​–​ Во время своей предвыборной кампании Дональд Трамп много говорил и о необходимости сделать США "энергетически независимой" страной, и о стимулах для индустрии сланцевой нефти, и об отмене многих ограничений в национальной традиционной энергетике, введенных администрацией президента Обамы… По вашим представлениям, последние колебания цен на нефть стали реакцией ее рынка уже на такого рода перспективы? Или они были обусловлены, скорее, некими иными, ближайшими?

– Я думаю, что это действительно реакция на итоги выборов. Ведь стремление США к "энергетической независимости" означает, по идее, и рост собственной добычи, и сокращение импорта нефти. Что и в краткосрочной, и среднесрочной перспективе однозначно негативно для других нефтедобывающих стран, будь то ОПЕК или Россия. Однако в более долгосрочной перспективе картина представляется несколько иначе. Представим, что решения администрации Барака Обамы в поддержку альтернативной энергетики будут пересмотрены. В этом случае конечный эффект будет куда более значительным. Ведь США потребляют больше всех нефти в мире, вдвое больше, чем тот же Китай. США – огромная экономика, которая пока очень зависима еще от импортной нефти. И если общий ее спрос на нефть будет расти, то эта зависимость, не исключено, даже усилится.

Если эти ожидания не оправдаются, то реакция рынка, боюсь, будет очень резкой. И цены могу упасть даже ниже 40 долларов за баррель

​–​ 30 ноября состоится очередная встреча стран ОПЕК, от которой пока еще ждут итогового решения по сокращению ими добычи нефти, о чем эти страны предварительно договорились на встрече в Алжире 28 сентября. Но теперь, после победы Дональда Трампа на президентских выборах США, возрастает давление на ОПЕК в сторону какого именно решения? Сокращать добычу? Но все понимают, что результатом станет в итоге быстрый рост сланцевой добычи в США, которая вновь станет рентабельной из-за роста цен. Или, наоборот, не сокращать производство нефти в ОПЕК, дабы самим же не поощрять эту добычу в США?

– На мой взгляд, для ОПЕК вести сегодня разговоры об ограничении собственной добычи – просто ошибка. Они выбрали эту стратегию два года назад и в лучшем случае должны были бы ее придерживаться еще как минимум пару лет. Но похоже, что "боль" для их экономик от упавших цен на нефть усилилась настолько, что они уже не в состоянии дальше ее выдерживать. Вот и попытались, так сказать, "моральной поддержкой" рынка повысить цены хотя бы в краткосрочной перспективе, что им удалось. Но чем это обернулось? Скажем, в первой половине октября цены выросли на 20 процентов, и на этом фоне многие компании сланцевой нефти в той же Америке просто захеджировали свою продукцию по более высоким ценам (хеджирование – финансовые операции по страхованию рисков возможных резких колебаний цен в будущем. – РС). В результате, независимо даже от итогов выборов в США, нынешний избыток нефти на мировом рынке будет сохраняться намного дольше, чем ожидалось до них.

–​ Но, скорее всего, страны ОПЕК хотя бы попытаются что-то изменить в статус-кво, то есть принять хоть какое-то решение, указывающее на ограничение собственной добычи. Другое дело – удастся ли, учитывая столь разные позиции стран – участниц организации?

– Они наверняка попытаются хоть что-то сделать, ввести, по крайней мере, некоторую квоту. Но думаю, что любой всплеск цен после такого решения будет лишь краткосрочным. Для ОПЕК, к сожалению для нее самой, не остается иной стратегии, кроме как просто ждать, когда мировой спрос на нефть заметно вырастет. И когда постепенно, на фоне низких цен, добыча более дорогой сланцевой нефти в США или в других добывающих странах будет сокращаться – ввиду как падения инвестиций, так и просто более высоких издержек. Но такая стратегия – долгосрочная, а ОПЕК, похоже, просто не может позволить себе ждать эти 3–5 лет, вот и пытается решить что-то краткосрочно.

На мой взгляд, для ОПЕК вести сегодня разговоры об ограничении собственной добычи – просто ошибка. Но похоже, что "боль" для их экономик от упавших цен на нефть усилилась настолько, что они уже не в состоянии дальше ее выдерживать

​–​ Буквально через день после президентских выборов в США Международное энергетическое агентство (МЭА) представило очередной ежемесячный доклад о состоянии мирового рынка нефти. Один из главных его выводов сводился к следующему: если ОПЕК действительно сократит добычу так, как и наметила на встрече в Алжире, то уже в 2017 году нынешний избыток предложения нефти в мире может быстро смениться ее относительным дефицитом. Ну, с поправкой разве что на сокращение накопленных запасов, что займет какое-то время... Соответственно, и цены вырастут. Если же этого сокращения не произойдет, то избыток нефти на рынке сохранится в течение всего 2017 года, оказывая давление на цены. Доклад был представлен 10 ноября, то есть подготовили его явно еще до того, как в США был избран новый президент. По вашим представлениям, будь доклад представлен либо только сейчас, либо еще, скажем, через неделю, этот же прогноз мог бы выглядеть иначе? Или не факт?

– А ведь ничего не изменилось!.. Все то же самое, только стало еще хуже для ОПЕК, чем было до выборов в США. Рынок нефти перенасыщен, ее перепроизводство составляет примерно 1 миллион баррелей в день (по оценкам МЭА, добыча нефти в мире в октябре составила 97,8 миллиона баррелей в день, тогда как общемировой спрос на нее в четвертом квартале, по прогнозу агентства, составит в среднем 97,08 миллиона баррелей в день. – РС). Наверняка мы увидим дальнейший рост добычи и в Иране, и в Ираке… И конечно, в Ливии и Нигерии, которые просят ОПЕК, чтобы их исключили из системы сокращений: в этих странах из-за внутренних волнений добыча нефти упала. Более того, страны, не входящие в ОПЕК, тоже будут наращивать добычу. И если ОПЕК не примет решение сократить ежедневную добычу, скажем, на 600–800 тысяч баррелей или даже на миллион баррелей в день, то перепроизводство нефти в мире сохранится еще как минимум год! А может быть, и дольше...

–​ Но все же рынок пока еще ожидает некоего решения ОПЕК о сокращении собственной добычи, и эти ожидания так или иначе заложены в текущие цены на нефть…

– Нужно иметь в виду, что в последние месяцы рыночные спекулянты, на фоне ожиданий соглашения ОПЕК, сильно расширили свои позиции. То есть они ждали, что ОПЕК начнет что-то делать и цена нефти будет расти. И если эти ожидания не оправдаются, то реакция рынка, боюсь, будет очень резкой. И цены могу упасть даже ниже 40 долларов за баррель. Впрочем, на наш взгляд, долго они на этих уровнях не задержатся. Мы все-таки ожидаем, что в следующем году цены будут расти.

Если ОПЕК не примет решение сократить ежедневную добычу, скажем, на 600–800 тысяч баррелей или даже на миллион баррелей, то перепроизводство нефти в мире сохранится еще как минимум год! А может быть, и дольше...

​–​ В том же докладе МЭА отмечается также, что в 2016 году добыча стран ОПЕК заметно выросла, тогда как в других нефтедобывающих странах она, наоборот, сократилась. Однако на 2017 год агентство прогнозирует уже прирост объемов добычи и в этих странах. Из чего делается вывод, что 2017-й, возможно, станет еще одним годом неуклонного роста добычи нефти в мире. Если прогноз оправдается, как это повлияет на баланс спроса и предложения?

– Мы говорим о том, что ОПЕК может увеличить добычу в будущем году на 1–1,5 миллиона баррелей в день. Это огромные объемы! А если учесть еще, что добыча в США и других странах вне ОПЕК может вырасти, скажем, на 0,5 миллиона баррелей, то мы говорим уже о 2 миллионах баррелей в день дополнительной нефти, которая через год обрушится на рынок! Тогда как прирост спроса на нефть составит, ну, 1,5 миллиона баррелей. То есть объемы перепроизводства могут даже вырасти.

–​ Из каких цен на нефть вы исходите на сегодня в своих прогнозах по 2016 году и к концу 2017-го?

– В начале года мы, вероятно, были одним из очень немногих банков, которые ожидали, что цены на нефть в течение года подрастут до 50 долларов за баррель. Однако совсем недавно, на фоне заявлений ОПЕК, нам пришлось, несмотря даже на краткосрочный рост цен, эти прогнозы пересмотреть в сторону снижения. До конца года мы ожидаем стабилизацию цен примерно на текущих уровнях. А в течение следующего года даже их рост. Если спрос на нефть, по крайней мере, к концу следующего года будет расти быстрее, чем ее добыча.

–​ А на 2018 год у вас уже есть прогноз?

– В течение 2018 года мы ожидаем дальнейшего постепенного роста цен – до 60 долларов за баррель ближе к концу года. По сравнению с текущими ценами, это повышение более чем на 30%. Но вспомним, что всего два года назад они даже в среднем превышали 100 долларов… И единственный фактор, который может привести к внезапному взлету цен, – это отнюдь не какие-то договоренности ОПЕК (это теперь не имеет никакого значения, так как нефть не является больше политическим инструментом и ее цена зависит от спроса и предложения), а фактор политической стабильности на Ближнем Востоке. Вот он действительно может оказать очень сильное влияние на цены. По крайней мере, некоторые заявления, которые мы услышали во время предвыборной кампании Дональда Трампа, эти геополитические риски скорее увеличивают, чем уменьшают, – отметил в интервью Радио Свобода Евгений Вайнберг.