«Сидеть лучше в России»

Блогер сравнил условия содержания в российских и белорусских СИЗО

Белорусский блогер Эдуард Пальчис меньше чем за полтора года прошел через обвинение в экстремизме, пять тюрем и два изолятора временного содержания в России и Белоруссии, психушку, побег, пятимесячную эмиграцию на Украину, экстрадицию, закрытый суд и приговор. В конце октября его признали виновным в экстремизме, приговорили к году и девяти месяцам домашней «химии» (легкое ограничение свободы) и освободили из-под стражи.

Два года назад Эдуард создал сайт 1863x.com. Публиковал там собственные политические тексты под псевдонимом Джон Сильвер. Это тот случай, когда анонимность была концепцией: никто, даже близкие друзья, не знали, что Эдуард Пальчис — это и есть Джон Сильвер. В мае прошлого года его арестовали по обвинению в экстремизме и направили на психиатрическую экспертизу. После месяца в «дурке» Пальчиса освободили под подписку о невыезде. Он бежал на Украину. А в феврале был арестован на украино-российской границе и экстрадирован после трех месяцев в СИЗО.

К слову, даже после возбуждения уголовного дела, психушки и бегства Пальчис инкогнито не раскрыл. Рассказал на своем сайте, что произошло, и снова подписался Джоном Сильвером. Потом исчез из Сети, и сайт перестал обновляться. А весной его настоящее имя и фотография из Брянского СИЗО вдруг появились на «Спутнике и погроме» вместе с кучей небылиц. Как выяснилось, именно эти небылицы Эдуард три месяца «втюхивал» российским фээсбэшникам. Как все это происходило и где лучше сидеть в тюрьме — в России или в Белоруссии, — Пальчис рассказал «Новой газете».

— Когда стало известно, что тебя арестовали при пересечении украино-российской границы, никто ничего не понял. В социальных сетях спрашивали: чего он поперся в Россию, если сбежал из-под подписки и был в розыске? Предполагали даже, что тебя выманили с помощью некой спецоперации.

— Как ни странно, версия насчет выманивания близка к истине. Я, к сожалению, пока еще не могу рассказать всего. Мне самому кое-что нужно прояснить. Провести собственное расследование. Но ко мне действительно засылали людей. Я не мог представить себе, что это подстава, по одной простой причине: кто я такой, чтобы тратить на меня ресурсы? Блогер, которого читает узкая прослойка белорусов. Точно так же я сначала не мог поверить, что в Белоруссии всерьез возбуждают уголовное дело за блог. И не представлял себе, во что это выльется. Я никогда не считал себя «важной птицей» и не страдал паранойей, что вот за мной следят. Но потом оказалось, что действительно была оперативная разработка, за мной следили.

— И все-таки, зачем ты поехал в Россию?

— Я хотел вернуться в Белоруссию. На Украину я уезжал в сентябре 2015 года, как раз незадолго до очередных «президентских выборов», как это называет Лукашенко. В то время всех политзаключенных освобождали, а меня, наоборот, арестовывали. Я помнил, что произошло после предыдущих выборов, и думал, что, скорее всего, готовятся дела против очередной партии политзэков. И суды начнутся именно после выборов. Я не хотел сидеть и ждать суда, поэтому и уехал.

Но поскольку новых репрессий не последовало, а Запад заморозил санкции против Лукашенко на четыре месяца — до февраля 2016 года — я решил, что можно возвращаться, теперь уже вряд ли посадят. И лучше это сделать в феврале, перед тем как в Евросоюзе будут обсуждать вопрос об отмене или продлении санкций. Я хотел использовать политический момент. И попал в ловушку: мне обещали очень важную информацию, встречу с людьми, с которыми я действительно хотел бы встретиться, и беспрепятственный проезд до Белоруссии. Я очень хотел вернуться в Минск, не привлекая внимания, увидеться с родственниками и пойти «сдаваться». Надеялся, что не посадят.

— Как тебя арестовывали в России?

— На границе подошла группа людей в штатском, сказали: «Пройдемте с нами, у вас не заплачены налоги на территории Российской Федерации». Поскольку в России я находился в общей сложности часов пять, когда ехал на Украину через Смоленск и Брянск, то сразу все понял. Пошли на вокзал в местное отделение полиции, там пробили паспорт — и все. «Ломать» меня пытались еще там, в вокзальной ментовке. Но я принял контрмеры — по мере своих возможностей — и в результате завис в Брянском СИЗО на три месяца.

— Что за контрмеры?

— Я начал им говорить, что сайт не мой, что за ним стоят белорусские спецслужбы, а я один из агентов КГБ, и вообще моя задача была встречаться с белорусскими оппозиционерами и за ними следить. Ругал белорусские независимые сайты, использовал риторику тех, кто писал мне пакости на сайт. Вот тогда ко мне в СИЗО и пошли психологи, полиграфологи, оперативники, начали меня вербовать как белорусского кагэбэшника. Проверка на полиграфе длилась три дня по восемь часов подряд, и я говорил, что не связан ни с какой спецслужбой, кроме белорусской. В общем, начался такой цирк, что я даже начал пытаться выяснить их планы относительно Белоруссии и Украины, но они, конечно, быстро все поняли.

— Деньги не предлагали?

— До этого не дошло: меня раскусили раньше.

— А что было после того, как фээсбэшники поняли, что ты никакой не агент КГБ и толку от тебя не будет?

— Тогда они начали давить на меня, чтобы я признал: да, это мой сайт. Обещали условный срок. Говорили: ты признайся, и мы здесь, в России, тебе дадим два года условно, а дома тебя посадят на пять лет, у нас идти под суд, выходит, выгоднее.

— А какая им выгода, по-твоему? Ты был в межгосударственном розыске, куда проще было быстро тебя экстрадировать и не тратить время.

— Что до их профита, могу только предполагать. Еще в 2014 году, когда Белоруссия не признала все эти «ДНР-ЛНР», в качестве ответа начались поиски белорусских «бандеровцев», фашистов, карателей. Я же внимательно читал все эти сайты, что под «крышей» ФСБ. Возможно, из меня просто хотели сделать такой продукт для внутреннего потребления: вот, мол, и в Белоруссии тоже есть такие же, как хохлы, предатели и бандеровцы. Возможно, вы не заметили, но информационная война, пусть вялая, но идет. Когда я сидел в Брянском СИЗО и смотрел Рен ТВ, там Лукашенко чихвостили вовсю как предателя-изменника, еще и разрешившего вышиванки.

— А как российские сокамерники к тебе относились? Тебя же держали в СИЗО как экстремиста и русофоба.

— Знаете, когда мои сокамерники в Брянске начинали рассказывать, что они думают о нынешней России, я понимал, что даже у себя на сайте такое не опубликовал бы. А еще я наблюдал, как меняются настроения. В начале года, когда я только оказался в российской тюрьме, главной темой в теленовостях были Турция и Сирия. И вот представьте, сидит заключенный, ест баланду с курицей под новости и приговаривает: «Молодец, Вова, ты крутой!» А через пару месяцев курица из баланды пропала. Но в новостях — сплошные гуманитарные конвои в Сирию. Вы бы слышали, как менялись риторика и лексика: «Ах ты ж… В Сирию жратву гонишь, а свои, значит, голодать должны?»

— Если сравнить тюрьмы России и Белоруссии, где сидеть лучше?

— Сидеть лучше в России. После сравнения смоленского и брянского СИЗО с минским, витебским и жодинским могу сказать, что в российских тюрьмах в большей степени соблюдаются правила внутреннего распорядка. Там в каждой тюрьме есть формы для обращения в ЕСПЧ, там члены ОНК ходят по тюрьмам и можно пожаловаться на условия содержания. В Белоруссии никто, кроме надзорного прокурора раз в месяц, в тюрьмы не ходит. Ни в какой ЕСПЧ белорусы обращаться не могут, потому что Белоруссия не принята в Совет Европы. И еще в Белоруссии отношение к заключенным совершенно скотское. Особенно в СИЗО в Жодино. Если бы заключенные, которые сидят в российских СИЗО и пишут жалобы на условия содержания, попали в белорусское СИЗО, они бы решили, что оказались в аду, а не в тюрьме.

Но вот кормят в белорусских СИЗО лучше, чем в российских. Мне попадались и рыба в соусе, и картошка с мясом. А в Брянске — тухлая вареная капуста с куриной шкуркой и костями. Зато там существуют платные обеды. За деньги можно заказывать курицу-гриль, блины, жареную картошку. Еще в российских СИЗО отоварка лучше, чем в белорусских. В Брянске можно было купить все что угодно — были бы деньги. В Белоруссии же отоварка включает только некоторые продукты и предметы личной гигиены.