LP: «Песни — очень странная штука»

В минувшую субботу в музее современного искусства «Гараж» при большом ажиотаже выступила американка Лаура Перголиззи, которая в США известна как автор хитов Рианны, Кристины Агилеры и Backstreet Boys, а в Европе — как яркая певица сильной харизмы. В динамичных выступлениях обаятельной Лауры Перголиззи, выбравшей себе псевдоним LP, как в зеркале, можно разглядеть отражения великих рок-фигур — Боба Дилана, Роя Орбисона и Дженис Джоплин. Перед московским концертом Денис Бояринов поговорил с LP о том, как она пишет песни.

— Был ли в вашей жизни момент, когда вы поняли, что песни — это не просто ваша страсть, но и ваша профессия?

— Можно сказать, что я всегда жила с надеждой на это. Наверное, осознание того, что это случилось, пришло, когда мои песни стали брать другие артисты. 10 лет назад мою песню взяли себе Backstreet Boys. Я помню это чувство, как будто произошло маленькое чудо: «Уау, я не могла себе вообразить, что такое возможно!» С этого момента я стала зарабатывать нормальные деньги написанием песен, и они стали моей профессией. Сбылась моя мечта — я могла заниматься только музыкой и ничем больше.

LP — «Lost on You»

— Написание песен — это наука или искусство?

— Я думаю, что написание песен — это тяжелый труд плюс вдохновение. Песни — очень странная штука. Можно закончить сколько угодно курсов по написанию песен, но это не поможет тебе сочинить и куплет. Этого мастерства можно только достичь. Те мастера сонграйтинга, которых я знаю, написали по полторы-две тысячи песен за карьеру, из них они считают отличными всего 15—20. Ничтожный процент! Чем больше пишешь, тем лучше получается — вот это правило работает. Надо написать сотню дерьмовых песен, прежде чем выйдет что-то пристойное. Словом, точной наукой это не назовешь.

— Вы писали альбом вместе с Линдой Перри — она считается большим мастером песенного жанра.

— Мы не записывали альбом. Мы написали вместе пару не очень великолепных песен (смеется). Из них была записана только одна — «Darkside». Она появилась на моем втором альбоме «Suburban Sprawl & Alcohol». Да, она — потрясающий сонграйтер. И она лучше работает одна — сама по себе (смеется). Я ей не была нужна. Мы не совпали.

Мне нравятся песни, которые вызывают большие чувства. Которые хочется петь во весь голос.

— У кого вы учились писать песни? Есть ли такие люди, которых вы можете назвать своими учителями?

— У меня есть друг — его зовут Билли Стайнбергер. Он написал «True Colors» для Синди Лопер, «Like a Virgin» для Мадонны, «Eternal Flame» для Bangles и еще кучу хитов из 1980-х. Он крутой. Мы писали вместе песни, и он точно на меня повлиял — особенно в части того, как писать стихи для песен.

Но вообще-то я училась на классике — на песнях Beatles, Rolling Stones, Led Zeppelin, Роя Орбисона, Джеффа Бакли и Курта Кобейна. Эти музыканты всегда меня вдохновляли. Их песни невозможно поместить в какую-то категорию. Не назовешь же песни Beatles поп-музыкой, хотя они очевидно к ней принадлежат. Мне нравятся песни, которые вызывают большие чувства — которые хочется петь во весь голос.

— Есть ли какая-то разница между тем, как вы пишете для себя, и тем, как вы пишете для известных исполнителей — например, для Рианны?

— Не совсем. Когда я пишу для артиста, которого знаю лично, я пытаюсь «влезть в его голову». Ну и стараюсь учесть возможности его голоса — подобрать более подходящий ему диапазон. Но важнее для меня более точно попасть в тему, которая затронет как можно большее количество людей и объединит их.

— Какой ваш самый большой хит на сегодняшний день?

— Из исполненных мной песен — «Lost on You». А из написанных для других — «Cheers», которую спела Рианна.

Rihanna — «Cheers»

— Вы сейчас зарабатываете больше денег как сонграйтер или как артист?

— Скорее всего, как артист. Потому что я зарабатываю не только с песен, но и с концертов, мерчандайза и всего такого прочего. У артиста больше источников дохода.

— Вы сталкивались с такой ситуацией, что менеджмент лейбла говорил вам: мы знаем, что ты умеешь писать хиты, почему ты их не пишешь для себя?

— Именно поэтому я рассталась со своим предыдущим лейблом. Это стало проблемой. Они пытались заставить меня писать «типа хиты». Я так не умею. Может, у кого-то и получается себя программировать на хит. Но я не робот. Я не могу писать песни, которые не отзываются у меня в сердце. От которых я ничего не чувствую. Это типа как дружить с человеком, потому что с ним надо дружить, и говорить ему вещи, которые он хочет услышать. Для меня это невозможно. Я говорю только то, что я чувствую.

Написание песен — это тяжелый труд плюс вдохновение.

— У ваших песен ярко выраженное рок-н-ролльное начало. Есть мнение, что рок сейчас уже неинтересен молодым, их больше интересует рэп, R&B или танцевальная электроника.

— Ну да, это правда. Есть такое. Но я ничего не имею против ремиксов на свои песни. Знаете, многих музыкантов они раздражают, потому что они звучат так, как сейчас модно и принято. Я считаю, что это нормально. Времена проходят — вкусы меняются. Что было бы, если бы мы все сейчас слушали такую же музыку, как в 1975 году? Это было бы чудовищно (смеется). Если кому-то хочется музыки из 1975 года, всегда можно послушать пластинки тех лет. Прекрасно, что музыка продолжает меняться и развиваться.

LP — «Levitator»

— Последний вопрос: Боб Дилан или Леонард Коэн?

— О-о-о, оба великолепны. Но я выберу Боба Дилана. Леонарда Коэна я открыла для себя пару лет назад, а Боб Дилан — моя старая любовь. Мелодически мне больше нравятся песни Боба Дилана — при том что у него такой голос, который не соответствует стандартам красоты. Да, и еще немаловажная деталь — я его близнец по прическе (смеется).