Атака на Европейский университет: механизмы

Во вторник, 13 декабря, пришли позитивные известия о ситуации вокруг Европейского университета в Санкт-Петербурге:Арбитражный суд г. Москвы удовлетворил ходатайство университета о принятии обеспечительной меры в виде приостановления действия распоряжения Рособрнадзора о приостановлении действия лицензии ЕУСПб на ведение образовательной деятельности. Но это еще не победа. Как отмечается в официальном релизе Европейского университета, до момента издания специального распоряжения Рособрнадзора учебный процесс не восстанавливается (днем 14 декабря стало известно об изменениях, внесенных Рособрнадзором в реестр лицензий образовательных учреждений в соответствии с решением арбитражного суда, учебные занятия в университете будут возобновлены в пятницу, 16 декабря).

Но даже принятие решения Рособрнадзора - временное решение. Научный руководитель Института проблем правоприменения при ЕУСПб Вадим Волков написал у себя в блоге: «Нам нужна необратимость; без моральной поддержки административная победа, не важно кого, всегда временная. Сегодня была хорошая новость, но решение арбитражного суда пока лишь дает Европейскому университету передышку до 11 января. Рособрнадзор может просто временно приостановить свое временное приостановление, рассчитывая на то, что все вернется к исходному положению отзыва лицензии», если решение суда будет неблагоприятным (оспариваются результаты проверки исполнения повторного предписания). Вадим Волков отмечает, что «исход зависит от поддержки общества в большей степени, чем от внутренних писем и резолюций на них. Давление общества легко ставит предел манипулированию законом, т.к. все, кто подтасовывает выборы, меняет пробы мочи, заказывает решения судов, и т.п. внутри себя прекрасно знают, что делают, и могут это продолжать лишь до тех пор, пока не поставлены на вид, т.е. морально уязвимы».

Не изменится сама по себе и система. Продолжая цитировать университетский релиз от 13 декабря, «Независимо от исхода истории с нашим университетом она должна стать поводом задуматься о том, что это не проблема одного отдельно взятого образовательного учреждения, а системная проблема, с которой сталкивается наше общество в разных областях и на разных уровнях. Ситуация с Европейским университетом в Санкт-Петербурге отражает общий кризис контрольно-надзорной деятельности, ее ориентацию исключительно на формальную сторону работы организаций, отчуждение от содержательных аспектов и публичного интереса».

Еще до появления вторничной новости мы побеседовали с ректором Европейского университета в Санкт-Петербурге Олегом Хархординым, чтобы попытаться разобраться в структуре и механизмах атаки на один из ведущих социально-гуманитарных вузов страны, известный всем комплексом деятельности, характерной для современного университета: образованием, научными исследованиями и экспертно-аналитическими разработками. Интервью взял Борис Долгин.

См. также:

Как вы называете происходящее вокруг Европейского университета?

Совокупностью проверок, реализованных различными органами власти по поручению Генеральной прокуратуры. Основанием для поручения стал запрос со стороны тогдашнего депутата законодательного собрания Петербурга Виталия Милонова.

Кажется ли вам, что это просто формальная бюрократическая реакция или можно предположить наличие какого-то заказа?

Попытки найти какого-то одного заказчика не были успешными. Мы по разным проверкам попадаем в разные группы.

Это может быть несколько разных заказчиков – с учетом последовавшей кампании черного пиара?

Проверки шли в течение лета. Волна публикаций появилась совсем недавно. Не совсем понятно, как именно их связывать.

Кто были проверяющие структуры, кроме Рособрнадзора?

Их было всего 11, и самых разных – от памятных нам пожарных до петербургской прокуратуры. Некоторые приходили не по одному разу, если с первого раза совсем ничего не находили.

Но реальные проблемы создал только Рособрнадзор. Как развивались события? Были какие-то апрельские новости. Потом, вроде бы, наступило затишье?

Да, была проверка качества образовательных программ в марте. В основном претензии относились к тому, что какой-то информации в Рособрнадзоре не смогли найти на сайте университета. Оказалось, что есть достаточно жесткие требования к тому, как именно там должна быть оформлена информация. Получив замечания, мы быстро внесли все необходимые изменения – тогда Рособрнадзор подтвердил, что к качеству программ обучения у них больше нет никаких претензий. Аккредитация была возвращена. Претензий к качеству программ не появилось и до сих пор.

После инициативы Генпрокуратуры Рособрнадзор организовать проверку соблюдения лицензионных требований, соответствия образовательных программ федеральным государственным образовательным стандартам и исполнения требований законодательства об образовании.

После недели работы восьми человек из Рособрнадзора были сформулированы 120 претензий – то, что представители Рособрнадзора сочли нарушениями; в основном они касались параметров оформления документов.

22 августа мы привезли в Рособрнадзор несколько килограмм документов об устранении недочетов или подтверждающих их отсутствие. Но уже на следующий день, похоже, не заглядывая в эти килограммы, было объявлено о проведении дополнительной документарной проверки, для чего были затребованы новые документы. Высказанные по итогам претензии как раз и показали, что с первой порцией документов в Рособрнадзоре не познакомились, поскольку они иногда относились к тому, что не вошло во вторую порцию сданных документов, но было в первой.

По результатам этой документарной проверки было выписано повторное предписание об устранении уже 32 нарушений. Мы вновь отчитались об их устранении. С большим трудом мы получили совсем недавно документ о том, что же еще осталось, на взгляд Рособрнадзора неустраненным. Это четыре пункта. Во-первых, якобы недостаточное количество преподавателей-практиков по направлению подготовки “Социология”, хотя мы представили документы о преподавании у нас сотрудников Социологического института РАН и Центра независимых социологических исследований. Во-вторых, была та же самая претензия и по политологии, хотя был представлен документ о многие годы работающей у нас сотруднице ИМЭМО РАН. Кто же может быть представителем практической политической науки, если не представитель одного из крупнейших наших think-tank’ов в этой области?

Третий пункт претензий касался отсутствия документов о переаттестации. Но вопрос в том, что, в отличие от многих государственных учреждений, у нас негарантированное финансирование, поэтому контракты срочные. А требование регулярной переаттестации относится российским законодательством к бессрочным. При перезаключении контракта и так проводится проверка квалификации.

Четвертый пункт касался отсутствия спортзала. Но российское законодательство предусматривает физкультуру в качестве обязательного предмета только для программ бакалавриата и специалитета. А у нас эти программы отсутствуют. Магистратура и аспирантура этого не содержат.

Проверяющие настаивали, что Положение о лицензировании требует наличия спортзала все равно, так как это нужно для профилактики здоровья студентов. Потому мы в итоге даже арендовали спортзал и предоставили документы об этом. Но тогда у проверяющих возник вопрос, почему адрес арендованного спортзала не внесен в нашу образовательную лицензию, хотя внесение туда длится досаточно долгое время, а нам дали на устранение 10 дней, и вносит адрес в лицензию сам Рособрнадзор. Похоже на классическую “Уловку 22”.

Впрочем, пункт о спортзале уже был снят последним судом от 5 декабря, поскольку в новых документах Рособрнабзора о порядке лицензирования это требование отсутствует.

И все из-за чего была приостановлена лицензия?

Тут Рособрнадзор действовал достаточно формально – существует у него норма о том, что он должен требовать приостановки лицензии в случае, если сойдутся два обстоятельства – 1) суд зафиксирует, что первичное предписание было не исполнено, и 2) после выставления списка вторичных претензий не все претензии оказались сняты к определенному сроку, и об этом будет выпущен внутренний документ Рособрнадзора. О точном содержании второго документа мы узнали только на совещании 9 декабря.

То есть это результат сугубо формальных придирок?

Наверное, некоторые так и подумают. Похоже, чтобы постоянно соответствовать всем таким требованиям – не содержательным, а именно формальным, - надо иметь внутри организации какой-то свой Рособрнадзор, который бы за всем этим постоянно следил.

То есть это примерно тот же механизм, который недавно описал Кирилл Титаев в связи с появлением внутри бизнес-структур специальных подразделений, диктующих уже изнутри логику действий, принципиально отличную от бизнес-логики?

Да, мы здесь чувствуем себя в одной лодке с бизнесом. Есть задачи обеспечения качества образования, а есть совершенно другие задачи – обеспечения соответствия инструкциям, отнимающие ресурсы у первых.

Появились сообщения о том, что в пятницу состоялось совещание у вице-премьера Ольги Голодец, на котором рассматривался в том числе и вопрос судьбы Европейского университета. Это так?

Да.

Верна ли трактовка результатов как понимания со всех сторон нежелательности остановки образовательной деятельности Европейского университета и поисков какого-то юридически корректного выхода из сложившейся ситуации?

Да, Рособрнадзор подтвердил, что претензий к качеству наших программ у него нет. И мы надеемся, что нам удастся найти какое-то решение сложившейся ситуации.

Университет написал письмо на имя Президента с описанием сложившейся ситуации и просьбой не допустить приостановки деятельности вуза. На документе стоит его резолюция – поддержать.

Но студенты же сейчас не могут ходить на занятия?

Да, в ситуации приостановки лицензии мы не имеем права эти занятия вести, поэтому, конечно, они остановлены. И если пройдет пять дней отсутствия занятий, то по заявлению студентов мы должны будем перевести их на аналогичные программы в другие вузы. Иностранным же студентам вообще возможно придется покинуть пределы России, поскольку их виза станет недействительной.

О каких количествах студентов идет речь?

Примерно 250 всего. Из них сейчас около 30 – иностранцы.

При этом научную работу вести преподаватели и научные сотрудники могут?

Да.

Но вы надеетесь, что ситуация может разрешиться? Есть ли какой-то план Б?

Да, мы исходим из того, что поручение Президента РФ будет исполнено.

А что касается плана Б, то разные бизнес-учебники нам говорят о том, что наличие плана Б демотивирует в попытках реализации плана А.

Среди членов Попечительского совета ЕУСПб есть Алексей Кудрин. Ему Президентом поручено подготовить новую стратегию развития России. Среди привлеченных к этой работе – и представители ЕУСПб. Не может ли быть атака на Европейский университет формой атаки на Кудрина и на те разработки, которые готовятся под его началом –из-за несогласия с содержанием или с тем, кто именно занимается подготовкой документов?

Возможно, вам стоит спросить у самого Алексея Леонидовича. Но мне кажется, что это очень сложный способ удара по нему. Он связан с разными структурами – и с Институтом Гайдара, и с РЭШ, и, наконец, с возглавляемым им факультетом СПбГУ.

В последние дни развернулась кампания черного пиара против Европейского университета. Вы собираетесь как-то на нее отвечать? В частности, на попытки «обвинить» в получении иностранного финансирования?

По решению Попечительского совета, мы в октябре 2015 года полностью отказались от какого бы то ни было иностранного финансирования для того, чтобы не иметь никаких оснований попасть под норму об НКО, выполняющих функцию иностранного агента.

Дело в том, что сложилась ситуация нечестной конкуренции государственных и негосударственных вузов, когда первые могут получать иностранное финансирование (они ведь – не зарегистрированы в форме НКО!), для вторых это однозначно рискованно. Мы ставили этот вопрос перед Президентом. Он поручил рассмотреть этот вопрос тогда еще бывшему первым замглавы Администрации президента Вячеславу Володину. Но тот потом ушел в предвыборный отпуск, перешел в ГосДуму, а затем состоялось назначение Сергея Кириенко. И как вы знаете, недавно состоялась встреча Президента с Советом по развитию гражданского общества и правам человека, на котором было дано поручение пересмотреть соответствующие нормы более глобально.