Наутро. 29 декабря – аналитический портал ПОЛИТ.РУ

Мария Блохина Герман Греф kremlin.ru

Глава Сбербанка Герман Греф в интервью газете «Ведомости» высказал мнение, что Министерство экономического развития России должно стать центром управления реформами. Однако успех будет зависеть от того, как быстро новый министр Максим Орешкин сформулирует задачи и цели ведомства.

«Во всех государствах, где в последние 20 лет проводились реформы госуправления, создавалась отдельная группа, которая получила название delivery unit. Она ведет постоянную работу по созданию нормативной базы, обучению людей, структурным, функциональным изменениям и проведению самих реформ. Последний пример – Саудовская Аравия… Когда мы работали в Минэкономразвития, оно и выполняло функцию delivery unit, мы занимались всеми реформами, были офисом их управления. Сейчас эта функция правительству крайне нужна. Органично, если она будет у Минэкономразвития», — полагает Герман Греф. По его словам, у нового министра экономического развития пока нет большого опыта в управлении, к тому же, осталось совсем немного времени на осуществление каких-то изменений до смены правительства.

«Если он (Максим Орешкин — прим.ред.) попросит помощи, думаю, что все, кто когда-то работал в министерстве, постараются помочь и советом, и делом. Это очень важное министерство, и очень важно его реанимировать. Я очень надеюсь, что он будет успешен в этом», — сказал глава Сбербанка.

Доцент Высшей школы экономики в Санкт-Петербурге Элла Панеях в беседе с «Полит.ру» заметила, что в последнее время появилось много желающих стать центром управления реформами, по ее словам, это результат понимания одновременно двух вещей: «С одной стороны, огромное количество реформ остро назрело, а с другой стороны, при текущем политическом режиме эффективные реформы невозможны. И это не результат простого отсутствия политической воли, это результат общественной атмосферы, которая не очень контролируется из Кремля.

При попытке начать любую реформу сверху произойдет совершенно предсказуемая картина. Не важно, какое ведомство и какая область реформируется, произойдет ровно одно и то же: перетряска кадров с вымыванием наиболее перспективных и эффективных, потому что при сокращении кадров претендентами на увольнение станут те, на чьи места можно будет передвинуть любимчиков и замешанных в коррупционных связях людей; будет еще больший перекос в сторону чрезмерно большого количества руководителей и клерков, мелких управленцев, обслуживающих руководителей, за счет вымывания тех, кто занимается содержательной работой. Например, если это полиция, то станет меньше участковых и больше людей, которые, может быть, даже числятся офицерами, но на самом деле выполняют роли секретарей и перекладывателей бумажек. Это только пример, но я уверена, что в любой сфере это произойдет так же.

Кроме того, будет еще больший сдвиг баланса власти в пользу тех, кто проверяет, за счет тех, кто опять же занимается профильной работой или хотя бы ее координирует. Потому что в условиях катастрофически низкого доверия любая попытка увеличить прозрачность нижних этажей иерархии хотя бы для своих же верхних (не говоря уже о внешнем мире) приводит к еще большему параличу профильной деятельности, потому что становится еще больше отчетности, больше так называемых объективных показателей, поскольку никаких менее формализованных способов понять, что происходит под ними, у начальников не осталось. Это все сверху будет присыпано борьбой с коррупцией, которая опять же приводит и к еще большей формализации деятельности, и к тому, что становится невозможно вписать в систему особые случаи. Например, если это сфера образования, то самая плохая отчетность будет у самых хороших школ, которые делают нечто более или менее нестандартное, и руки эта отчетность будет вязать в первую очередь лучшим учителям, экспериментаторам и людям, готовым применять к своим школьникам индивидуальный подход. Этот пример можно приложить к любой другой сфере деятельности.

Получается, с одной стороны, реформировать уже очень хочется, потому что паралич всех систем, от здравоохранения до полиции, виден невооруженным глазом – все работают на показатели, и все хуже способны выполнять свои профильные функции. А с другой стороны, понятно, что начнешь это делать сверху – только усугубишь все ключевые проблемы. Поэтому появляется много желающих предложить новую схему, как это можно сделать сбоку. Но поскольку у нас вертикаль власти достаточно зацементирована, и все по факту делается только через верх, эти попытки приведут лишь к тому, что проекты, поданные сбоку, и программы, написанные в не самом влиятельном министерстве, только что пережившем арест первого лица и назначение человека с не таким огромным административным весом и послужным списком, как были у его предшественника, претерпят только еще большее искажение в ту сторону, о которой я говорю, пока будут проталкиваться в действие при прохождении всех формальных и неформальных согласований программ и так далее. То есть то, что будет спущено на выходе, будет даже еще хуже, чем если бы оно было бы спущено непосредственно из Кремля.

Поэтому понятно, откуда желание так делать взялось, но это, к сожалению, еще более неэффективно, чем просто ничего не делать», — сказала Элла Панеях.

Доцент кафедры финансовых рынков и финансового инжиниринга РАНХиГС Сергей Хестанов считает, что вопрос вообще должен стоять иначе: «Мне кажется, что истинное предназначение Минэкономразвития — это выработка нормативной документации, которая благоприятна для развития российской экономики, а вовсе не руководство какими-то проектами. Поэтому, с этой точки зрения, есть все основания предполагать, что свою часть работы, а именно выработку нормативной документации и представление этой документации на утверждение, соответственно, в законодательный орган, в Госдуму, именно эту функцию Минэкономразвития выполнит.

Другой вопрос в том, что даже наличие прекрасной документации вовсе не гарантирует, что она будет успешно реализована, и это будет воплощено в какие-то реальные решения. Но это уже вопрос не к Минэкономразвития, а к правительству в целом», — полагает эксперт академии.

Напомним, что глава Центра стратегических разработок Алексей Кудрин как раз на этой неделе представил премьер-министру первые идеи, которые, вероятно, будут закладываться в президентскую стратегию на 2018-2024 годы, подготовкой которой занимается центр, пишет «Коммерсантъ». Эксперты центра считают, что время для реформ подходящее, в частности, они предлагают провести научную и промышленную революцию, административную реформу и реформу системы госуправления. При этом последняя, по их мнению, будет поддержана обществом.

В вопросе бюджетной политики ЦСР, по данным издания, предлагает сделать выбор между двумя решениями: повысить налоговое перераспределение в 2019 году до 34-35% ВВП или провести «бюджетную консолидацию» с расходами 31-32% ВВП. В качестве инструментов предлагается повышение пенсионного возраста уже с 2020 года, а также постепенное, в течение 20 лет сокращение социальных и военных расходов, за счет чего возможно увеличение финансирования образования и здравоохранения — сфер, критически значимых для роста человеческого капитала.

27 декабря ЦСР опубликовал аналитический отчет о проблемах, с которыми столкнулись прошлые стратегии развития России - так, чтобы из можно было попробовать преодолеть в процессе создания новой стратегии развития страны.