За скромный платочек

Разные судьи судят по-разному.

Например, в спорте честный арбитр присуждает победу сильнейшему. Напротив, судья продажная подсуживает тому, кто ее подкупил. Нечто похожее происходит и в рамках тех процессов, которые называются политическими. Разница лишь в том, что такие дела в авторитарных государствах стремится контролировать власть, потому и коррупция в них особого рода, и честность проявляется неожиданно.

Допустим, Конституционный суд изучает дело, которое вообще незачем изучать. Поскольку в Основном законе РФ содержится норма, определяющая приоритет международных законов над российскими, и здесь как раз тот случай. Однако речь идет о ЮКОСе и его алчных акционерах, поэтому авторитарное государство и судьи с большим человеческим удовольствием оттаптываются на своей Конституции, и надо обладать немалым гражданским мужеством, чтобы решение сослуживцев признать незаконным. Подавая хороший пример еще одному коллеге.

Но бывает и так, что авторитарное государство отказывается не только судить, но и проводить договорные матчи. Начальство желает устраниться, о чем заявляет со всей ответственностью. Это означает, что власть раздражена и напугана играми, которые наблюдает, и вот вам свежий сюжет. Ну сами посудите, кого тут объявишь победителем, если в принципиальной схватке сошлись министр образования РФ и глава чеченской администрации?

Ольга Васильева против Рамзана Кадырова. Православно-советская идеология против исламской в ее оригинальнейшей грозненской упаковке. Лед и пламень.

С одной стороны, отважная чиновная дама, восставшая против ношения хиджабов в школе. Живое воплощение божествования, под крылом могущественной РПЦ. Уроки религии, уборка школьных помещений, "возврат к лучшим традициям", неоднозначный Сталин и все такое. С другой стороны, вспыльчивый региональный руководитель, у которого свои религиозные обычаи, утвердившиеся в ходе двух истребительных войн. С одной стороны, вердикты верховных судов, республиканского и федерального, подтвердившие решения о запрете ношения хиджабов. С другой стороны, доблестный воин, готовый приравнять к шайтанам и предателям любых судей, ежели они посягают на ислам. С одной стороны, Конституция, в которой провозглашен светский характер государства. С другой стороны, реальная жизнь, в которой закон что дышло и толпы оскорбленных верующих, способных заполнять целые стадионы, и что им возразишь? "Мои три дочери учатся в школе, носят хиджаб, имеют отличные оценки. Ольга Васильева требует, чтобы они сняли платки?" - вопрошает Рамзан Ахматович, и этот вопрос даже риторическим не назовешь. Хотя слово "риторика" руководитель ЧР употребляет с охотой и всегда к месту.

Короче, в споре Кадырова с Васильевой духовность сталкивается с духовностью, высекая такие искры, что лучше отойти в сторону, и это касается всех российских граждан. Включая самых высокопоставленных. Оттого и Дмитрий Песков, комментируя скандальное происшествие, высказывается с осторожностью предельной. И ты, говорит, права, женщина, и вы правы, уважаемый глава региона.

Все они правы, по мнению пресс-секретаря Путина, перечисляющего в повествовательной манере аргументы противников и тут же дистанцирующегося от них обоих. "Мы не хотели бы становиться стороной в этой дискуссии в настоящий момент", - говорит Дмитрий Сергеевич, и это, конечно, очень важные слова. За которыми угадывается настоятельнейшая просьба: а нельзя ли потише дискутировать?

Парадоксальная складывается ситуация. Нетипичная для авторитарного государства, в котором власть желает контролировать свои элиты и быть верховным арбитром в их спорах. Заметно, однако, что ни Песков, ни его шеф не хотят разрешать конфликт между министром образования и национальным чеченским лидером. Это еще можно назвать демократией: ну при каком ином режиме дозволяются столь громогласные дискуссии во внутриэлитных разборках? Признаем очевидное: более ни при каком. Однако с одним уточнением.

Плюрализм в России, как правило, торжествует в тех случаях, когда есть что сказать или показать Рамзану Кадырову. Велит ли он Путину идти на третий срок, разглядывает ли какого врага в прицеле снайперской винтовки, приказывает ли отстреливать неместных силовиков, если они понаедут в Чечню. Или клеймит посредством мегафона судью продажную. Или глумится над убитым, выгораживая вероятных убийц. Или недоумевает, обнаружив, что ему недосыпали денег из казны.

Или вот, как сейчас, делает втык федеральному министру, с которым они не поделили скрепы, при том что у каждого имеются свои. Православно-советская власть не поощряет хиджабы. Ислам, тем более в Чечне, болезненно воспринимает любые попытки центра навязать ему какие-то там решения верховных судов.

Замечено также, что побеждает в этих честных боях практически всегда Кадыров. Иногда с разгромным счетом, хотя бывает, что и с некоторым трудом. Говорят, что его изредка даже поругивает президент и отказывает во встречах, но потом все-таки смягчается сердцем и оправдывает. Мол, что вы хотите от людей, которые еще вчера бегали в лесах с автоматами? Короче, идите все лесом, держите себя в руках и не ждите, что я вмешаюсь в ваши споры, без вас проблем хватает - так обычно звучало послание президента к элитам, когда они жаловались ему на Кадырова. Или к Рамзану Ахматовичу, когда он сам взывал.

Разные судьи судят по-разному, но демократия в гибридном государстве тем и отличается от обыкновенной, что неизбежные яростные диспуты ведут в нем персонажи совершенно непосудные. Изредка мелкие, вроде антисемита вице-спикера Толстого, поспешно реабилитированного благодарными официозными евреями. Или гораздо крупнее, вроде Сечина, которому полагается ездить с мигалкой - и споры кончены, и проследуйте, пожалуйста, куда вам указано. А также вечного Рамзана Ахматовича, которого ни на каких политических весах не взвесишь, поскольку не изобретены еще такие весы.

Оттого так часто обсуждаются новости, в которых он главный фигурант, и так скоро, за редким исключением, завершаются дискуссии с ним. Причем ко всеобщему удовольствию, и среди тех, кто с облегчением переводит дух, скрывая досаду и не зная по сути что сказать, пресс-секретарь президента. Ибо налицо торжество демократии, а против нее не попрешь.