От Англетера к Исаакию

Перестройка пришла в Ленинград весной 1987 года с протестами против сноса гостиницы «Англетер» на Исаакиевской площади. Тридцать лет спустя на Марсово поле пришли горожане, чтобы защитить музейный статус Исаакиевского собора. Но и само по себе Марсово поле напрямую связано с печальными последствиями уличных протестов.

Марсово поле было когда-то Потешным полем, а также Царицыным лугом – площадью для парадов. На нем не только маршировали солдаты, в Масленицу на поле появлялись балаганы, катальные горки и прочая инфраструктура простых народных радостей. Впрочем, праздник иногда оборачивался трагедией. Цензор эпохи Николая I Александр Никитенко отметил в дневнике, что однажды балаган-театр сгорел с артистами и зрителями, причем полиция, не получившая приказ, мешала добровольцам тушить. В «Преступлении и наказании» Раскольников, идя к Троицкому мосту, мечтает озеленить пыльную Потешную площадь.

И назначение, и внешний вид Потешного поля полностью изменились после Февральской революции 1917 года. На Марсовом поле похоронили жертв уличных боев в Петрограде. Возможно, это были именно жертвы, а не герои революции: не только погибшие пролетарии, но убитые солдаты и городовые.

Позже к ним присоединились и красные командиры, погибшие на фронте, и красные финны, убитые белым террористом, и юный красный артист, сброшенный под трамвай то ли контрреволюционером, то ли хулиганом. В Ленинграде Марсово поле называли «кладбищем-коммуналкой». На гранитных стенах появились величественные верлибры Анатолия Луначарского вроде: «Не жертвы – герои лежат под этой могилой. Не горе, а зависть рождает судьба ваша в сердцах всех благодарных потомков». Впереди были Большой террор и блокада, так что, как это ни цинично, кто-то мог и позавидовать участи лежавших на Марсовом поле. Впрочем, мечта Раскольникова сбылась – вокруг мемориала был разбит сад.

В любом случае Марсово поле ассоциировались с революционными жертвами. И на субботнем митинге в глаза бросались некоторые революционные реалии. Например, мужчины в казачьей форме, пытавшиеся не пустить людей с белыми шариками к мероприятию НОДа.

Сто лет назад уличные протесты разгонялись казаками. Недавно казаки охраняли митинг-имитацию против Центробанка, что можно назвать историческим прогрессом.

Пугливому Смольному не хватило решимости разрешить полноценный митинг защитникам музея, мегафоны попали под запрет. Поэтому депутаты оказались в положении революционных ораторов столетней давности. Тогда – выступай хоть с трибуны, хоть с броневика – единственным усилителем были собственные голосовые связки. Искусством революционного крика сегодняшние выступавшие не обладали.

Их аудитория тоже была чем угодно, но не революционной толпой. В основном на Марсово поле пришли петербуржцы, участвовавшие в защите «Англетера» и в митингах у Казанского собора в конце 80-х. Встречалась и молодежь школьно-студенческого возраста. С первого взгляда была видна разница в митинговом опыте поколений. Ветераны не забыли свитера и шапки, а бесшапочная младость в куртках, наброшенных на футболки, явно мерзла.

Разными были и развлечения поколений. Кто-то делал селфи, чтобы немедленно опубликовать фото в фейсбуке. Кто-то раздавал и читал черно-белую газету, неотличимую по дизайну от заводской многотиражки советских времен или листовки времен перестройки. Иногда над толпой поднимались клубы, но это, к счастью, был не слезоточивый газ или дымовая шашка, а вейпер согревался ароматным паром.

Можно спорить, сколько было участников митинга – три или пять тысяч. Бесспорно то, что протестовать против очевидно несправедливого решения власти пришли тысячи, а поддержать это решение – десятки людей.

Лозунг «Георгий Сергеевич – спасибо» сторонников не привлек. В отличие от лозунга «Защитим Исаакий!».

И не стоит упрекать организаторов встречи, что они отказались от формата митинга и не напомнили полиции про Конституцию, не приказали ей отойти. Установки на конфликт не было ни у одной из сторон. Может, этому способствовало и место встречи. Может, революционеры, упокоившиеся в братских могилах сто лет назад, тихо шепнули потомкам: «Постарайтесь договориться».