Цены очевидные и вероятные

Начатые с 7 февраля ежедневные покупки валюты Центральным банком России для Министерства финансов с одной стороны, ведут к ослаблению рубля. С другой стороны, если этими дополнительными доходами казны потом покрывать ее дефицит, как и предполагается, то валюту нужно будет сначала обратить в рубли, что также связано с определенными рисками – как для курса рубля, так и инфляционными. Их и обсудим с московскими экспертами.

В 2016 году годовая инфляция в России замедлилась до 5,4% - такого не было за всю новейшую историю страны. В январе 2017-го она составила 5%. В первую неделю февраля, исходя из данных Росстата, - уже примерно 4,85%, такого не было с июля 2012 года.

Но все последние месяцы замедлению роста цен еще весьма способствовал “эффект высокой базы" предшествующего года (вызванной тогдашней резкой девальвацией рубля), который теперь сходит на нет…

Да, инфляция замедлилась, но это – накопленная инфляция, годовая. Помесячная же инфляция практически не меняется, начиная с апреля прошлого года, и составляет примерно 0,4% в месяц.

​Олег Кузьмин, главный экономист по России и странам СНГ инвестиционной компании “Ренессанс Капитал”:

- Исчерпание эффекта “высокой базы” действительно является важным фактором роста цен в ближайшие месяцы. Если в начале года он еще отчасти “помогал” замедлению инфляции, то в дальнейшем этого эффекта уже не будет. И дальнейшее замедление ее темпов должно происходить в основном “за счет”, скажем так, слабого восстановления экономики при стабильном курсе рубля. Сможет ли Центральный банк “выйти” по итогам года на инфляцию в 4% или не сможет - посмотрим. Пока, по нашим оценкам, это случится позднее, чем в 2017 году.

Николай Кондрашов, ведущий эксперт исследовательского института “Центр развития” Высшей школы экономики:

- Дело в том, что, начиная еще где-то с апреля 2016 года, текущий рост цен, то есть помесячный, составляет около 5% - в годовом выражении. И сейчас темпы - примерно такие же. То есть “эффект базы” практически уйдет уже в феврале-марте.

​Центральный банк России начал регулярные покупки валюты на рынке для Министерства финансов в рамках так называемого “временного бюджетного правила”: пока цена российской нефти превышает заложенный в бюджет 2017 года уровень в 40 долларов за баррель, эти дополнительные нефтегазовые доходы казны финансовые власти направляют на покупку валюты, чтобы сберечь средства Резервного фонда, изрядно оскудевшего за два последних года. И наоборот, если цена нефти упадет ниже 40 долларов, купленную ранее валюту будут уже продавать на рынке, сглаживая таким образом колебания курса рубля. Объемы начатых валютных интервенций пока довольно скромные – на 6,3 млрд рублей в день до начала марта, то есть 3-4% общего объема валютных торгов на Московской бирже…

Алексей Девятов, главный экономист банка “Уралсиб”:

- Сейчас, насколько я понимаю ситуацию, утвержденный бюджет будет исполняться таким образом, как если бы цена на нефть равнялась 40 долларам за баррель, что, собственно, в него и заложено. А эти деньги - дополнительная “подушка”. Причем, что интересно, с одной стороны, бюджет подразумевает расходование средств Резервного фонда, а с другой стороны, эти дополнительные деньги, скорее всего, так или иначе именно в Резервном фонде и окажутся. То есть мы увидим движение валюты в обоих направлениях.

Однако уже сама по себе регулярная покупка валюты на рынке ведет к ослаблению рубля…

Алексей Девятов:

- В принципе, исходя из заявленных объемов интервенции, девальвационное влияние на курс рубля, на мой взгляд, будет относительно небольшим. В любом случае вряд ли оно превысит 5%. Но в принципе, если эти деньги пойдут в итоге в Центробанк, то, конечно, они “обеспечат” дополнительный приток рублевой ликвидности, что - не очень хорошо, с точки зрения достижения Банком заявленных целей по инфляции.

У нас многие импортеры используют простой прием: видя, что курс рубля может заметно меняться, они и закладывают более низкий его уровень, когда конвертируют импортные цены во внутренние. Скажем, многие из них реально используют курс в районе 70 рублей за доллар.

​В итоге эти "дополнительные" нефтегазовые доходы планируется потратить на финансирование дефицита бюджета. Для чего приобретенную валюту нужно сначала “обратить” в рубли. Сделать это можно будет либо за счет продажи Минфином этой валюты Центральному банку, как вы только что отметили, для чего Банк напечатает дополнительные рубли (а это – проинфляционный фактор), либо за счет прямой продажи на валютном рынке. Второй вариант, по идее, представляется менее вероятным, так как ведет к “нежелательному” для исполнения госбюджета 2017 года укреплению рубля…

Алексей Девятов:

- Если эта валюта “пойдет в рынок”, можно ожидать определенного укрепления рубля – скажем, на те же 5%. В итоге механизм нового “бюджетного правила” выглядит как некий стабилизатор. Когда нефть относительно дорогая и рубль укрепляется, то эти интервенции немного рубль ослабляют. И наоборот. Если, представим, нефть дешевеет и рубль слабеет, то обратные интервенции будут немного рубль укреплять, “подталкивая” его к тем уровням, которые были бы при нефти по 40 долларов за баррель…

Олег Кузьмин:

- Если иметь в виду влияние этой части механизма на инфляцию, то оно, как мне представляется, будет абсолютно нейтральным. Ведь не важно, каким образом происходят транзакции, валютные или рублевые, между Центральным банком и Минфином. Даже если какая-то дополнительная рублевая эмиссия и осуществляется в рамках новой схемы, то все ее последствия потом автоматически “стерилизуются” операциями Банка России по управлению ликвидностью банковского сектора в целом. Поэтому какого-либо опосредованного, скажем так, влияния на инфляцию в результате валютообменных операций между Минфином и Банком России, на наш взгляд, не будет.

Алексей Девятов:

- Чисто теоретически, конечно, эти валютные интервенции какие-то инфляционные риски в себе несут. Что, кстати, отмечалось и в пресс-релизе Центрального банка по итогам недавнего заседания Совета директоров. Но с учетом относительно небольшого их объема, думаю, что эти риски все же минимальны. С точки зрения рублевой ликвидности, заявленный объем интервенций на февраль – покупка валюты на 6,3 млрд рублей в день - это в общем-то копейки. Для сравнения, объемы ежедневных операций Центрального банка по абсорбированию этой ликвидности могут исчисляться сотнями миллиардов рублей. А на таком фоне сумма интервенций просто теряется…

Если в начале года "эффект высокой базы" еще отчасти “помогал” замедлению инфляции, то в дальнейшем его уже просто не будет.

​Тем не менее, с учетом действия "временного бюджетного правила", цель - замедлить инфляцию в России до 4% уже в 2017 году, о которой так много говорили финансовые власти в последние месяцы, теперь представляется вам уже менее реальной?

Олег Кузьмин:

- Нельзя сказать, что она – нереальна. Вспомним, например, прошлый год: мы ожидали инфляцию порядка 7%, Центральный банк - около 6%, консенсус на рынке - порядка 8%... Но по итогам года рост цен составил менее 5,5%. Так что инфляция вполне может нас “удивить” в лучшую сторону и в этом году. Хотя пока мы, например, не прогнозируем ее снижение до 4% настолько быстро. Да и проведение операций по покупке валюты, на наш взгляд, несколько затрудняет достижение этой цели. В любом случае, для сохранения этих прогнозов по инфляции при чуть более слабом курсе рубля, складывающемся в результате покупок валюты для Минфина России, Центральному банку придется придерживаться более жесткой денежно-кредитной политики. Другими словами, это возможно, если только Центральный банк будет снижать свои процентные ставки медленнее, чем предполагалось ранее. Что, собственно, Банк и пообещал на своем заседании в начале февраля.

Алексей Девятов:

- У нас многие импортеры используют простой прием: видя, что курс рубля может заметно меняться, они и закладывают более низкий его уровень, когда конвертируют импортные цены во внутренние. Скажем, многие из них реально используют курс в районе 70 рублей за доллар. Поэтому, даже если доллар подорожает до 63 или 65 рублей, то, думаю, все это уже и так заложено в цены импорта. И максимум, что может произойти - некоторые ретейлеры не станут снижать цены, как намеревались. Скажем, недавно шведская IKEA говорила, что собирается снизить цены на часть своего ассортимента - из-за укрепления рубля. Так вот, как максимум возможных последствий, – такого не случится, если вдруг рубль ослабеет так, как он должен ослабеть, исходя из объемов этих самых валютных интервенций.

В итоге механизм нового “бюджетного правила” выглядит как некий стабилизатор. Когда нефть относительно дорогая и рубль укрепляется, то эти интервенции немного рубль ослабляют. И наоборот.

​Само по себе резкое (по сравнению с тем, что было еще один-два года назад) замедление годовой инфляции в России в последние месяцы способно ли заметно подстегнуть частное потребление в стране в текущей ситуации? Или для этого необходимо сначала и столь же заметное ускорение роста доходов, которое пока не очень-то просматривается?

Николай Кондрашов:

- Да, инфляция замедлилась, но это – накопленная инфляция, годовая. Помесячная же инфляция практически не меняется, начиная с апреля прошлого года, и составляет примерно 0,4% в месяц. А на текущее потребление влияет именно текущая инфляция: и раз она не меняется, то и не может особенно влиять на спрос. Что же касается доходов, то ввиду заметного подорожания нефти - с 40-45 до 55 долларов за баррель - в 2017 году объем ВВП России вырастет, по нашим оценкам, на 1,5% при нефти в 50 долларов за баррель и почти на 2% - при 55 долларах за баррель. И этот рост будет сопровождаться повышением реальных зарплат и внутренних инвестиций компаний. Соответственно, цена на нефть будет влиять на спрос, а не динамика внутренних потребительских цен. Инфляция в России уже пришла, можно сказать, в “норму” и близка к целевому показателю Центрального банка.

Олег Кузьмин:

- В краткосрочной перспективе замедление инфляции действительно будет способствовать росту внутреннего потребительского спроса. Мы надеемся, например, то в 2017 году прекратится спад объемов розничной торговли. А этому в первую очередь будет способствовать рост реальных зарплат. По нашим оценкам, они в этом году могут вырасти примерно на 2%, что во многом и будет связано со снижением инфляции. Тогда как в среднесрочной перспективе эффект от замедления инфляции именно на потребительский спрос может быть весьма ограниченным. Скорее, стабилизация роста цен на уровнях около 4% приведет в итоге к снижению неопределенности в экономике, а также ставок по кредитам в ней. А это, в свою очередь, будет способствовать расширению инвестиционного спроса – со стороны компаний и предприятий.