Безликая библиотека

7 февраля в Петербурге была уволена с работы главный библиограф Российской национальной библиотеки Татьяна Шумилова. Это произошло после того, как она выступила с резкой критикой идеи слияния РНБ и Российской государственной библиотеки – петербургской Публички и московской Ленинки.

Татьяна Шумилова проработала в Публичной библиотеке, позже переименованной в Российскую национальную, 32 года, и за это время она не имела ни одного взыскания. Идея об объединении двух крупнейших российских библиотек уже всплывала некоторое время назад, но была жестко раскритикована, и вот 10 января о ней заговорили снова: стало известно, что директор РНБ Александр Вислый и исполняющий обязанности директора РГБ Владимир Гнездилов написали письмо премьер-министру Дмитрию Медведеву с просьбой о слиянии двух крупнейших библиотек.

Александр Вислый – бывший директор РГБ, не так давно он возглавил Российскую национальную библиотеку, которую в Петербурге по-прежнему называют Публичкой. В нескольких интервью Вислый объяснил, что на первом этапе предполагается создание единого электронного каталога: по его мнению, читателю все равно, где искать книгу, и гораздо лучше, если поиск ведется в одном месте.

Следующим этапом, по мысли Александра Вислого, должно явиться создание одного юридического лица, что позволит, в частности, уменьшить количество поступающих в библиотеки обязательных экземпляров книг, издаваемых в стране. Сейчас они поступают и в Москву, и в Петербург, а так достаточно будет присылать их в Москву, а Петербургу достанутся только электронные копии. Вислый считает, что это одно и то же, а вот библиотечное сообщество дружно выступило против.

Для библиотекарей планы по слиянию двух библиотек – это планы по уничтожению РНБ (Публички), библиотеки с 200-летней традицией, бывшей Императорской. 30 января в городе прошла пресс-конференция, посвященная взглядам специалистов на этот проект, Татьяна Шумилова тоже выступила на ней, а потом дала интервью "Росбалту". Через неделю ее уволили – за прогул. С Татьяной мы сегодня будем говорить не только об ее увольнении, но и о напрямую связанных с ним проблемах двух библиотек.

Для библиотекарей планы по слиянию двух библиотек – это планы по уничтожению РНБ

–​ Татьяна Эдуардовна, как получилось, что вас уволили? Что, с вашей точки зрения, на самом деле произошло?

– В понедельник прошла пресс-конференция, а мне еще в этот день надо было в поликлинику – я потом написала об этом в своем объяснении. И я считала, что у меня есть заработанный день, 9 января, последний день отпуска. Я предупреждала, что работы много, что я в этот день выйду. Мне и в голову не пришло кому-то сказать, чтобы изготовили приказ, это не моя забота. Я вышла, в расписании я стояла.

У нас рабочее расписание составляется на неделю. Это не официальный документ, не табель. Как выяснилось, в табеле мне поставили выходной день, и я не знаю, менял его кто-то или нет, исправлял или не исправлял – концов уже не найти. Я считала, у меня есть отработанный день, и тогда на понедельник я попрошу выходной и пойду на пресс-конференцию. Там должен был быть Александр Иванович Вислый. Он уже давал интервью, выступал – это одно, а чтобы можно было задать вопрос – это совсем другое.

–​ А разве у вас нет доступа к вашему директору, вы не разговаривали с ним о возможном слиянии библиотек?

– У нас и раньше был, и при нем остался формат расширенной дирекции, когда директор раз в месяц собирает своих заместителей, руководителей отделов. Но нас туда не зовут. При прежнем директоре Антоне Владимировиче Лихоманове мы имели возможность несколько раз туда сходить. А один раз замдиректора Елена Валерьевна Тихонова просто взяла и выгнала людей, сказала: или вам делать нечего на своей работе? Заведующая группой социально-экономической литературы хотела записаться к директору на прием, потому что у нас много вопросов по поводу будущего нашего отдела. О нем никто ничего не говорит, сейчас все заняты комплектованием, каталогизацией, обсуждают совмещение каких-то функций с РГБ. На прием ее записали, но он ее не принял. То есть, видимо, он сам не собирается вникать в этот вопрос и решать его, а делегирует свои полномочия заместителю. Теоретически у каждого сотрудника есть право обратиться к директору, а на деле – вот это и есть вертикаль власти.

Мы-то видим производственный процесс и глаза читателей

Конечно, пользуясь случаем, хотелось подойти, посмотреть, что-то изложить или хотя бы передать ему бумагу, которую он мог бы прочитать. Но получилось так, что на этой пресс-конференции ни самого генерального директора, ни его заместителей или официальных представителей не было.

Я не собиралась там ничего говорить. Но я вдруг поняла, что никто из 1300 наших сотрудников не будет ни о чем спрашивать. Но ведь в производственном процессе-то заняты мы, а не генеральные директора крупнейших библиотек и даже не те весьма уважаемые люди, которые протестуют против слияния библиотек. Я им очень благодарна, но мы-то видим производственный процесс и глаза читателей. Все, что им нравится или не нравится в библиотеке, они обращают на того, кто под рукой, то есть на дежурного библиографа. Мы должны отвечать и на то, почему у нас нет листочков требований, и почему плохо работает каталог, и почему на требование написали такой ответ, – абсолютно на все.

Книги в Российской национальной библиотеке

–​ И вот вы выступили на пресс-конференции – резко, даже сравнив идею слияния библиотек с кражей серебряных ложек…

– Мы вообще не должны обсуждать этот вопрос – сливать или не сливать библиотеки. А посчитанная выгода от слияния включает затраты на преобразования, на создание нового юридического лица? А разве не будет затрат при переходе на новые каталоги и системы? Это ведь нужно новое программное обеспечение, переобучение персонала… Получается, что мы не доводим до конца, не совершенствуем то, что уже создали, а каждый раз пытаемся заменить одно на другое, один каталог на другой, а кому от этого хорошо? Вот сейчас у нас в книжный каталог "Прима" вылили каталог "Россики" – это каталог книг о России на иностранных языках, который был разработан с четким поиском, с другими полями, – он давал информацию в другом выражении. "Россика" не терялась в массиве других иностранных книг – это четкая коллекция, в ней ищут то, что там должно находиться.

В общий каталог попал и каталог газет, и теперь невозможно проверить, есть ли там конкретные газеты за конкретный год и число

Как я недавно с ужасом выяснила, в общий каталог попал и каталог газет – в наш книжный каталог, который существует на платформе "Прима", аналогичной той, которая есть в РГБ. И теперь невозможно проверить, есть ли там конкретные газеты за конкретный год и число. В каждой записи каждый номер присутствует отдельно, и если у ежедневной газеты 320 номеров в год – ищите, есть этот номер или нет. У нас для периодики были специальные каталоги, в том числе журнальные. В поле заглавия вы вводите название журнала, дальше идет его описание с первым годом, который у нас имеется, а дальше написано: "Детали" – и открывается окошко, где все сведения о переименованиях, заголовках, подзаголовках, издательстве. Дальше шла волшебная фраза: "В библиотеке имеется" – например, 1825 год, №1, 2, 3, 4, а бывали сдвоенные номера.

То, что хорошо для печатной продукции, не очень хорошо для чего-то другого. Не знаю, насколько вообще эффективен единый общий каталог, где идут и книги, русские и иностранные, и газеты, и журналы. Мне кажется, при этом очень многое теряется, особенно в части периодики. Даже то, что называется "многотом", – в таком каталоге смотреть неудобно, когда идут материалы конференций под номерами с общим заглавием и записью на каждый материал отдельно; это занимает, скажем, три страницы, и пока вы найдете нужное вам…

–​ Газеты стало труднее искать в общем каталоге, потому что стало меньше деталей поиска?

– В общем каталоге каждый номер газеты записан отдельно. Представляете, если это газета "Новое время", которая выходила много лет? А если это "Горный журнал", который выходит с 1825 года по сей день по 12 номеров в год? Здесь надо придумывать дополнительные опции, фильтры. А ведь номера бывают сдвоенные и строенные. Я вот дома смотрела через электронную библиотеку "Новгородские епархиальные ведомости" и уже поняла, что надо отдельным полем выставлять год, а уже потом номер. И вот я пролистываю один, два, три, четыре номера, выставляю пять – и мне приходит – ноль. Залезаю в каталог периодики, пока он еще существует, и вижу, что там 5/6, то есть сдвоенный номер. И если я его не наберу именно так, то я его не получу либо мне надо пролистать 52 записи.

Нет ничего страшного в том, что каталоги разные, что их несколько и что они охватывают разные хронологические периоды

Мы с этим сталкиваемся на практике – нет ничего страшного в том, что каталоги разные, что их несколько, и даже в том, что они охватывают разные хронологические периоды. Я часто пользовалась каталогом Российской сельскохозяйственной библиотеки. У них все очень просто: поиск вам выдает результат за период с такого-то по такой-то год – 16 названий, с такого-то по такой-то – 20 названий. Ну, и войди ты в каждый отдельно, в чем проблема?

Я не специалист по автоматизации, я библиограф. Но ведь каталог предназначен не только для поиска конкретного издания, но и для поиска по теме. Значит, при его создании должно быть учтено – а что мы хотим на выходе? А для чего этот каталог нам вообще нужен и как в нем искать? Я не знаю, кто составлял техническое задание, вербальное выражение этих вопросов, но нас никто не спрашивал. Наверное, была какая-то комиссия, но нам передали готовый продукт, с которым нам надо работать, удобно это или нет. Понятно, что мы приспосабливаемся, но проблемы возникают очень большие.

–​ И они возникают еще до слияния?

– Да. Наши каталоги хотят подвести под что-то одно, и мы даже перешли на платформу "Прима" как на аналог "Алефа" в РГБ, но если сравнить наши электронные каталоги, то у них другой выход материала и другая система поиска. То есть мы опять под них должны переделывать свой каталог? Они свой, кстати, передали недавно – не знаю, пока работать с ним не очень просто. А теперь мы снова будем тратить казенные деньги, чтобы совместить эти два продукта. А для чего – чтобы за вычетом затрат сэкономить три с половиной копейки на совмещении функций? То есть будут сидеть какие-то люди в Москве, обрабатывать книжки, а мы будем видеть готовые записи, которые они вводят в электронный каталог? Иначе так и не понятно, за счет чего будет сокращение людских ресурсов.

–​ Именно поэтому вы говорите, что на самом деле речь идет не о слиянии, а о поглощении петербургской Публички – РНБ московской Ленинкой – РГБ?

У каждой библиотеки всегда было свое лицо, и читатели нас всегда четко различают

– У каждой библиотеки всегда было свое лицо, и читатели нас всегда четко различают, знают, что они могут получить там и у нас. И в этом нет ничего плохого. У нас разные культурные традиции, разные структуры – зачем их менять? Главное, что, обсуждая за и против, подсчитывая выгоду, никто не спрашивает – а зачем все это нужно? Мы ведь прекрасно пользуемся каталогами других библиотек, я представляю, что есть у нас в электронной библиотеке, что есть у Ленинки, что лучше посмотреть на нашем сайте, что в РГБ, а что вообще в другом месте.

Нет никакой необходимости сливать все в одно. И если что-то и будут перетаскивать, то, конечно, скорее всего, у нас. Мы здесь более слабая сторона, и, судя по тому, как обсуждается вопрос по совмещению функций, так оно и будет. Недаром идут все эти разговоры о том, что четыре обязательных экземпляра – это много, давайте куда-нибудь отправлять издание в электронном виде, что у нас новый закон об обязательном экземпляре, и издательство будет присылать вместе с книгами оригинал-макет в электронном виде – как удобно, ехать никуда не надо, сел к компьютеру и сразу прочел... Из этого не только я, но и все остальные делают вывод, что, судя по всему, получать электронную копию суждено именно нам.

–​ А почему вы не согласны с тем, чтобы, в конце концов, получать электронный экземпляр вместо обязательного? Авторы идеи утверждают, что он будет ничем не хуже.

– А что такое электронная копия? Александр Иванович Вислый где-то в интервью рассказывал, как это хорошо и удобно, а что здесь удобного? Вы смотрите книгу, кирпич в 700 страниц, где есть оглавление, есть главы, примечания, именной указатель, послесловие. Когда вы берете оригинал-макет в компьютере, вы можете только щелкать кнопками страницы или прокручивать мышку. Вы не можете резко вернуться в оглавление, а потом на страницу той главы, которая вам нужна. Потом к той главе вам нужны примечания и комментарий автора, потом документ, который там существует как приложение, – это как?

Нет никакой необходимости сливать все в одно

Для того, чтобы электронная книга имела преимущество перед печатной, она должна пройти определенную техническую обработку. Нужно интерактивное оглавление, возможность вернуться туда, откуда ты прыгнул смотреть примечание, нажать на ссылку и посмотреть приложение. Оригинал-макет этого не позволяет. Книжка должна быть обработана, иначе никак. А этого не предполагается – предполагается, что прислали электронную копию, разместили на сервере, и вы можете ехать в новое здание за книжкой, а можете тут же посмотреть в электронном виде. Вы знаете, только романы так читают, без справочного аппарата.

–​ Да и роман роману рознь: "Улисса" вы так тоже не прочтете. Дьявол кроется в деталях.

– А уж с научной книжкой так точно нельзя работать. Здесь есть большая доля лукавства. Когда говорят об электронной книге, может, некоторые читатели наивно полагают, что она им заменит бумажную? Но вы когда-нибудь крутили 200 страниц пальцем? А на наших сайтах – РГБ и РНБ – это просто сканированные странички, стрелочка влево, вправо и окошечко страницы, но оно не совпадает с нумерацией в тексте, потому что есть еще обложка, форзац, титульный лист. А во многих старых книжках нумерация страниц предисловия идет отдельно латинскими цифрами, но в этом окошечке будет все вместе, и вам придется долго подбирать варианты, чтобы попасть в нужное место. Поэтому создание электронной библиотеки с нормально обработанными книгами – это, конечно, затратно. А по-другому – какой смысл? Только как охранную копию?.. Но тогда проще читать обыкновенную книгу. А речь идет о том, чтобы где-то не было обязательного экземпляра.

–​ О том, чтобы лишить обязательного экземпляра именно Публичку?

По умолчанию Петербург – это "курица не птица, баба не человек", тут никому ничего не надо

– Да, никто ведь и не отрицает этого, не говорит: да что вы, к вам все придет, а в РГБ поступать не будет. Никто этого не сказал – значит, по умолчанию Петербург – это "курица не птица, баба не человек", тут никому ничего не надо. Все, что надо, есть в интернете, а чего там нет, то вам и не надо. Это обидно, горько…

–​ Думаю, сторонники объединения библиотек могут вам сказать, что у вас и так уже стало гораздо меньше читателей.

– Их стало резко меньше с того момента, когда мы поделились на два здания и отказались от рейса, который бы возил книжки – хотя бы новые к старым. Это было очень неправильное решение. До переезда части фонда в новое здание, когда мы тут ютились, у нас постоянно были рейсы в студенческий зал на Фонтанке из удаленных хранилищ, и отказов никто не получал. И как-то справлялись с этим, и выдача была огромная.

Теперь, как ни дели фонды, получается не очень удобно. Если бы доставка книг сохранялась, конечно, многие читатели от нас бы не ушли. Я знаю со слов сотрудника Института истории (это еще много лет назад было сказано), что у нас многие предпочитают ездить в Хельсинки, там все в одном месте. Финляндия же была в составе Российской империи, и там тоже был обязательный экземпляр, так что у них все это есть.

Если бы доставка книг сохранялась, конечно, многие читатели от нас бы не ушли

Я бы не кивала на то, что появился интернет и читатели перестали ходить. Не все ресурсы в интернете доступны каждому. Есть масса подписных ресурсов, очень интересных и ценных, которые доступны только изнутри библиотеки. Не знаю, будут ли у нас деньги на эти ресурсы. У нас нет полной подписки, какой хотелось бы, нет возможности закупить литературу в читальный зал или в наши справочные фонды. Выходит масса интересных справочных изданий, которые нам нужны, но этого у нас нет уже несколько лет, нам их не покупают – нет денег. То есть мы можем какое-то время без этого обходиться, а потом приходит читатель и говорит – как, у вас этого нет? А как вы можете без этого работать? И что я должна отвечать?

–​ Зачем затеяна вся эта история с объединением библиотек?

– Знаете, если она затеяна, значит, она кому-то нужна. Нам с вами на это никто не ответит. Разговоров было много. Почему уже целый год на месте директора РГБ сидит человек, исполняющий обязанности директора, – значит, эта должность для кого-то приберегается? Кому это нужно, кто на нее сядет?

–​ Можно ли предположить, что она приберегается для какого-то важного лица, которому недостаточно быть директором одной библиотеки, –​ допустим, для Мединского?

– Это невольно напрашивается, есть такая версия. Но опять же, канделябра никто не держал, и гадать можно, сколько хочешь. Но до того, как начали что-то сливать, давайте не будем сразу обсуждать, как сэкономить, а сначала решим, что нам нужно для того, чтобы хорошо развиваться дальше.

–​ Если две библиотеки действительно станут одним юридическим лицом, насколько пострадает петербургская Публичка?

Выходит масса интересных справочных изданий, которые нам нужны, но нам их не покупают – нет денег

– Она прежде всего и пострадает. Обратите внимание – в РГБ-то никто не возражает против слияния. У них априори есть в этом деле свои бонусы, и они не опасаются за свое будущее, либо они в Москве очень боятся и все молчат.

–​ Почему вас не поддерживают коллеги? Должна же быть профессиональная солидарность…

– Я не знаю, какая у них там сложилась обстановка после проведения в свое время определенной чистки тем же Александром Ивановичем Вислым. Перед тем как он к нам пришел, к нему предъявлялись большие претензии, его обвиняли в уничтожении карточных каталогов, которые выкидывали в окошко. Многие этому не поверили, а теперь начинаешь смотреть на это другими глазами.

Но сейчас РГБ ситуация устраивает – значит, весь перекос пойдет только в ущерб Петербургу и читателям, которые традиционно сюда приезжают. Это и электронные каталоги, и отсутствие обязательного печатного экземпляра. А это ведь не только книги, это еще газеты и журналы – вы представляете, какие серверы нужны для этого? У нас не оцифрованы все книги 18-го века, научные классические справочники и монографии 70–80-х годов. Оцифруйте сначала самое ценное, то, что может просто залистаться пальцами…

Весь перекос пойдет только в ущерб Петербургу и читателям, которые традиционно сюда приезжают

И ведь системы в этом никакой нет: одновременно создается национальная электронная библиотека. Параллельно существует Ельцинская библиотека, занимающаяся тем же самым, да и каждая библиотека что-то у себя цифрует, в зависимости от лакун и ветхости книг. Давайте разработаем четкую политику – оцифруем лакуны 17-го и 19-го веков, чтобы был доступ к ценным изданиям из любой библиотеки. Для этого нужен только сервер и один общий адрес. А мы вместо этого радуемся, что можем оцифровать учебники 2005 года.

–​ Что же в результате будет в Петербурге?

– В результате пострадает наша библиотека, от нас уйдут предпоследние читатели (последние всегда останутся), а потом, естественно, встанет вопрос: вас никто не посещает? Значит, вы никому не нужны. В Москве хранят что-то веками – вот давайте туда свезем, чего им не хватает. Или вы пока храните тут какие-то редкости, вот у вас два библиотекаря сидят, и хватит. Не будет самого главного – оборота идей, оборота информации, атмосферы научного исследования, культурного развития, самообразования.

–​ Татьяна Эдуардовна, таким образом, вы считаете, что библиотеки соединять нельзя, что под видом слияния неминуемо произойдет поглощение Публички – Российской национальной библиотеки, и хотя читатели это почувствуют не сразу, но деградации избежать не удастся. Вы полагаете, что затеянные масштабные изменении в каталогах не приведут к улучшению их работы, а наоборот, и что вообще идея слияния двух библиотек в разных городах родилась не из желания улучшить их работу, а из сторонних причин, которые не особенно ясны. Возможно, это желание сэкономить, а возможно – подготовить какому-то важному лицу престижное место директора двух крупнейших библиотек страны.

Когда вы изложили свои взгляды публично, вас уволили под предлогом прогула. И формально получилось, что вы действительно отсутствовали на работе более четырех часов, хотя вы не только об этом заранее предупредили, но и отработали это время 9 января, в последний день вашего отпуска. Вы следовали не инструкции, а сложившейся практике – устно предупреждать об изменении в расписании, так делалось множество раз, но именно после статьи в "Росбалте", после вашего интервью выяснилось, что это тяжкое нарушение трудовой дисциплины, влекущее немедленное увольнение.

В результате пострадает наша библиотека, от нас уйдут предпоследние читатели

– Именно после статьи. И это не мое стремление побыть страдальцем за правду и "отмазаться" от нарушения трудового распорядка – это сразу сказали все, как только об этом узнали. Вряд ли кто-то, давно меня зная, подумает, что я, с моей репутацией, сознательно пойду прогуливать.

–​ Что вы теперь будете делать – подадите в суд?

– Да, я хочу работать на своем рабочем месте, я считаю, что еще могу принести людям много пользы. Я бы не работала здесь, если бы не любила свою работу. Я не понимаю, как можно заниматься каким-то родом деятельности, не относясь к этому как к своей второй жизни. Это для меня не только место получения зарплаты – это вся моя жизнь, моя кровь за столько лет…

–​ Как вы думаете, получится отстоять ваши права?

– Это должен сказать юрист, знающий практику. Я уже направила несколько писем, теперь жду ответа. Как раньше говорили: не знаешь, как поступать, – поступай по закону. Я не знаю, насколько суд может совместить понятия закона и справедливости, есть ли у него такая возможность. Понятно, что теперь никто не даст никому никаких интервью, не выскажет своего мнения – все поняли, что за этим последует. Ведь вину можно найти на каждого, если постараться. Люди подписали петицию против объединения библиотек, многие не подписались – это личное дело каждого. Но боюсь, что дело тут в опасении, что "фамилия-то видна, а мне бы еще поработать..."

–​ Но если бояться, то все равно объединят и сократят.

Я бы не работала здесь, если бы не любила свою работу

– Да, но "может, не меня...". Ко мне подходили доброжелательно настроенные люди, которые мне верят и высказывают свою поддержку, – сказала в интервью Радио Свобода Татьяна Шумилова, недавно уволенный главный библиограф петербургской Российской национальной библиотеки.

Татьяну поддерживают не только коллеги из РНБ. С письмом к президенту Владимиру Путину с просьбой не допустить слияния московской и петербургской библиотек обратились ведущие библиотекари Петербурга – профессор Петербургского университета культуры Аркадий Соколов, научный сотрудник Научного центра исследований книжной культуры Российской академии наук Юрий Столяров и научный руководитель Библиотеки Академии наук Валерий Леонов. Открытое письмо против увольнения Татьяны Шумиловой подписали 40 литераторов, журналистов, деятелей культуры. 9 февраля в одиночных пикетах против объединения библиотек и против увольнения Татьяны Шумиловой стояли ученые: ведущий научный сотрудник Петербургского института истории Российской академии наук Борис Колоницкий и историк и публицист Даниил Коцюбинский, который вышел с плакатом: "Шумилову – Публичке! Публичку – Петербургу!".