Оригинал материала
«Теперь я знаю, что мой муж жив»
Что надо знать о гуманитарной миссии Надежды Савченко
В пятницу Надежда Савченко и руководитель «Офицерского корпуса» (украинская общественная организация, занимается вопросом обмена пленными) Владимир Рубан приехали в Донецк. Савченко в фейсбуке описывает цель визита так: «Посетила две камеры, где находятся шесть наших военнопленных. Поговорили с хлопцами. Ужасные условия, сырость и холод. Вещи от родственников передали. Подождем до завтра. Обещали дать возможность посетить всех, кто есть в списках…»
Позже в интернете появилась видеозапись, которая позволяет убедиться: украинские военные, уже долгое время находящиеся в плену, живы. Надежда Савченко, Владимир Рубан и «омбудсмен ДНР», участник минских переговоров Дарья Морозова заходят в 10-ю камеру, успевают перекинуться несколькими фразами, Савченко просит заполнить бумаги с персональными данными. Кто-то из пленных просит, чтобы разрешили кипятильники. Надежда разворачивается и задает вопросы кому-то из руководителей колонии: «А тут не разрешаются кипятильники?»
— Конечно нет.
— В российских тюрьмах разрешено, — настаивает Надежда.
— В российских дозволено, а здесь нет.
— Но это хорошо, что вы не в России, — говорит Надежда пленным, а потом вновь обращается к представителям «ДНР»: — Может, все-таки подумаем насчет кипятильников?
— Подумаем, — отвечает сотрудник колонии.
В следующей камере — еще трое. Один из пленных просит передать письмо семье — у его ребенка на днях день рождения. Надежда разворачивается к Дарье Морозовой, и та разрешает передать письмо. Савченко поддерживает пленных, говорит, чтоб держались, что скоро освободят. Слышен голос омбудсмена Дарьи Морозовой: «А вы спросите, когда это — скоро?»
Сразу по выходе из колонии Надежда выступила перед журналистами: «Я нахожусь на оккупированной территории Украины с целью вытащить наших пленных. Я прошу украинцев и мировое сообщество поддержать наших ребят, как в свое время поддерживали меня, когда я находилась в тюрьме Кремля. Я призываю лидеров нормандского формата осуществить обмен «всех на всех», который был ими подтвержден».
«Про условия содержания она ничего не сказала, она опять попыталась ребятам внушить надежду, что скоро они будут на свободе. Главное, чтобы это посещение не стало их последней надеждой, и Украина наконец-то взяла бы на себя обязательство и выполнила шестой пункт Минских соглашений (обмен пленными по принципу «всех на всех». — Ю. П.), — заявила Дарья Морозова. Журналисты задали вопрос: уполномоченна ли она (Савченко. — Ю. П.) Петром Порошенко или это ее частный визит?
«Нет, это ее частный визит, это ее частная инициатива, она хотела посмотреть и подтолкнуть украинские власти к выполнению Минских договоренностей», — ответила Морозова.
На следующий день Надежда смогла посетить и камеры, в которых содержатся другие пленные. В итоге в фейсбуке появились списки заключенных: кто и где сидит.
«Удалось увидеть наших пленных. Ребята чувствуют себя хорошо. Условия обычные, тюремные. Отношение к ним, говорят, нормальное. В камере по трое, прогулка час в сутки, смотреть телевизор выводят, каналы преимущественно российские, из украинских ловит «1+1» и «5 канал». Верят, что скоро будут на свободе и надежды не теряют!» — написала Надежда в фейсбуке.
Частная поездка Савченко, впрочем, вызвала нешуточный скандал — предсказуемый, конечно. Советник министра МВД Зорян Шкиряк заявил, что депутат Надежда Савченко пыталась проникнуть в расположение передовых украинских бригад в зоне АТО, и призвал военных к государственному мятежу. «Лучшая подруга российских террористов и активная сподвижница Кремля, пользуясь мандатом народного депутата, пыталась проникнуть в расположение передовых 79-й и 80-й ОАМБ в зоне АТО. Как выяснилось, она ехала туда с откровенно провокационной целью и призывами «бросать оружие, уходить с передовой на Киев, чтобы снести «преступную власть»… Это прямой призыв к свержению конституционного строя», — отметил Шкиряк. По мнению советника, есть все основания для того, чтобы открыть уголовное производство по ст.109 УК — государственная измена, призывы к свержению конституционного строя.
В комментариях в фейсбуке у самой Надежды, однако, больше добрых слов, чем агрессии и обвинений. Если, конечно, не считать отдельных российских адвокатов, проигравших ее процесс, — те традиционно намекают на страшную длань ФСБ.
«Хороший поступок, Надежда. Но любой поступок всегда имеет две стороны медали. Хорошая сторона этого поступка — то, что, возможно, освободят наших украинцев. Получается, что вы единственный из политиков посетили оккупированную территорию за все годы, и это плюс уже вам, к вашей политической карьере. Высокий риск может принести хороший результат. Вторая сторона медали — плохая. Вы на весь мир стали своего рода ИНДИКАТОРОМ и показали, что на той стороне не такие уж и звери воюют против Украины, раз они с вами ничего плохого не сделали, а, наоборот, охраняли вас как особу высшего уровня», — написал в комментариях некий Александр Торчинов.
Но это все так — лично для меня более важным показалось не сражение в фейсбуке, а мнение родственников военнопленных. Мне удалось дозвониться до жен двух из них.
МОНОЛОГ ЖЕНЫ ВОЕННОПЛЕННОГО НИКОЛАЯ ГЕРАСИМЕНКО
«Мой муж Николай Герасименко попал в плен, когда вчетвером они ехали по боевому заданию. Двое уже на свободе, двое сидят третий год, — рассказывает Наталья Герасименко.—Они сначала попали в плен к казакам, были там первые три месяца, а потом их перевели в бывшее здание СБУ, позже — в Макеевку. Мы тогда обращались к Рубану в «Офицерский корпус». Мы передавали через разных волонтеров передачи, но когда их перевели в Макеевское СИЗО, то передачи сократились. То, что Рубан передавал вчера, — мы это видели на видео, — вторая передача за восемь месяцев. В Макеевке нет передач и звонков, нет писем. Пока не допущены туда официальные лица, представители ООН и Международного комитета Красного Креста. В июне им передали письма от нас, а нам — от них. Муж написал мне за детей и погоду, и никакой политики. Мы пытались вытащить наших мужей, мы обращались повсюду. И к Надежде Савченко тоже обращались, что она же не ездит в Минск — что она может сделать? О том, что они с Рубаном собираются ехать, никто из нас даже не знал, мы были в шоке сегодня, когда увидели видео. Мы, наконец, увидели своих мужей живыми. Мы благодарны».
Муж Натальи Герасименко в первой камере на видео — в голубом с тризубцем спортивном костюме.
Во второй камере с Надеждой Савченко ведет диалог мужчина в кепке. Это Андрей Бессараб, его супруге я тоже дозвонилась.
МОНОЛОГ ЖЕНЫ ВОЕННОПЛЕННОГО АНДРЕЯ БЕССАРАБА
«Мой муж, Бессараб Андрей Федорович, был мобилизован 14 мая 2015 года, 22 мая 2016 года он ехал в командировку и попал в плен, заехав на чужой блокпост, сослуживца через неделю освободили, а муж мой находится до сих пор в плену, — рассказываетНаталья Бессараб.—Муж совсем немного не дождался дембеля. Служил он в инженерных войсках. По званию он лейтенант. Он сразу попал в плен в «ДНР». Сначала он находился в здании бывшего СБУ. Когда его взяли в плен, ему дали позвонить, и потом один раз он вышел на связь. Он сказал тогда: «Наташа, забрать меня могут только по обмену, если тебе будут звонить и что-то предлагать — ни на что не соглашайся». Я в интернете забила фразу: «Муж попал в плен». Высветились статьи о людях в плену, я начала в фейсбуке искать фамилии, понимая по страничкам, что это жены пленных. Эти девочки помогли мне. Мне дали справку уже через несколько дней о том, что мой муж в плену. С передачами нам помогал «Офицерский корпус» Владимира Рубана. И на видео с посещением Надей Савченко наших ребят — тоже наши передачи. Вы понимаете, главное, что мы смогли увидеть мужей. Это для них как глоток воздуха, что о них не забыли, что о них помнят. Когда у меня все произошло, я вообще не думала, что смогу выжить. Я не думала, что мой муж будет столько времени в плену, поэтому я благодарна, что Рубан и Савченко поехали, что они помогают, они не бросают. Поэтому я благодарна. И для меня это очень важно».
Да, важно. Потому что за пропагандистскими лозунгами с обеих сторон, за политическим пасьянсом как-то забылся главный, по нашему мнению, пункт Минских соглашений — обмен «всех на всех».