Оригинал материала
«Международный Мемориал»: почему Сенцов и Кольченко признаны политзаключенными
Александр Кольченко и Олег Сенцов в суде Ростова-на-Дону. Кадр: видео RFE/RL
Открытая Россия публикует справки Правозащитного центра «Мемориал» о деле жителей Крыма Олега Сенцова и Александра Кольченко, обвиняемых в терроризме. Справки объясняют, на каком основании Сенцов и Кольченко признаны политзаключенными.
Сенцов Олег Геннадьевич
Родился 13 июля 1976 года в селе Скалистое Бахчисарайского района Крыма. Проживал в Симферополе. Учился в Киевском государственном экономическом университете. Кинорежиссер, продюсер. Владел компьютерным клубом. Дебютировал в 2011 году с фильмом «Гамер» об увлеченности подростка компьютерными играми, в 2013 году приступил к работе над фильмом «Носорог».
Женат, воспитывает двоих детей 2002 и 2004 годов рождения.
Активист «Автомайдана», поддерживал движение за единую Украину в Крыму, в феврале-марте 2014 года помогал снабжать продуктами и предметами первой необходимости украинских военных, находившихся в заблокированных воинских частях, помогал вывозить украинских военных на территорию материковой Украины.
Инкриминируемые статьи УК РФ
Часть 1 статьи 205.4 (организация террористического сообщества, до пожизненного лишения свободы), пункт «а» части 2 статьи 205 (террористический акт, совершенный организованной группой, до 20 лет лишения свободы), пункт «а» части 2 статьи 205 (террористический акт, совершенный организованной группой, до 20 лет лишения свободы), часть 1 статьи 30 и пункт «а» части 2 статьи 205 (приготовление к теракту, до 10 лет лишения свободы), часть 3 статьи 30 и часть 3 статьи 222 (покушение на незаконное приобретение оружия и взрывчатых веществ, до 6 лет лишения свободы), часть 3 статьи 222 (незаконное приобретение и хранение оружия и взрывчатых веществ, до 8 лет лишения свободы).
Фабула обвинения
Сенцов по заданию лидеров «Правого сектора» создал в Крыму структурное подразделение этой организации, чтобы осуществлять диверсии и добиваться от органов власти решения о возвращении Крыма Украине. В сообщество, по версии ФСБ, в разное время вошли Афанасьев, Чирний, Кольченко, а также находящиеся в розыске Асанов, Боркин, Зуйков, Цириль.
Следствие полагает, что данное террористическое сообщество совершило в Симферополе поджоги офиса «Русской общины» 14 апреля и офиса «Единой России» 18 апреля. Физически Сенцов не принимал в них участия, но якобы осуществлял руководство, давая другим участникам указания. Жертв и пострадавших в обоих случаях не было, имущественный ущерб в одном случае составил 30 тыс. рублей, во втором — 200 тыс. рублей.
Кроме того, группа готовила взрыв памятника Ленину на 9 мая и другие взрывы, следующим объектом мог стать Вечный огонь. Для этого Чирний обратился к своему знакомому химику Пирогову, попросив его изготовить СВУ и исполнительный механизм. Пирогов обратился в ФСБ, написав заявление о готовящемся преступлении, согласился участвовать в оперативном эксперименте. В рамках оперативного эксперимента Пирогов передал Чирнию муляжи исполнительных механизмов, спрятал в тайник муляжи СВУ. В ночь с 8 на 9 мая Чирний извлекал муляжи СВУ из тайника и был задержан сотрудниками ФСБ.
Сенцов, по утверждению следствия, осуществлял общее руководство подготовкой взрыва, передал на покупку бомбы 200 гривен, давал указания, требовал ускорить подготовку.
Сенцов полностью отрицает вину во вменяемых преступлениях.
Ход дела
9 мая после задержания Чирния сотрудники ФСБ подали рапорт об обнаружении признаков преступления по факту приготовления к взрыву и приобретению самодельных взрывных устройств. 13 мая сотрудники ФСБ также доложили, что Сенцов, Афанасьев и Чирний причастны к поджогам офисов «Русской общины Крыма» и «Единой России».
По данным следствия, Сенцов задержан 11 мая 2014 года. Сам он заявляет, что был похищен 10 мая и за день до официального задержания подвергнут пыткам. По словам адвоката Дмитрия Динзе, Сенцова душили полиэтиленовым пакетом, били, угрожали изнасилованием и убийством с целью получить признательные показания.
Первоначально Сенцов был арестован одним из судов Симферополя. Санкцию на арест давала прокурор республики Крым Наталья Поклонская.
19 мая стало известно о том, что он этапирован в Москву. В дальнейшем арест продлевался Лефортовским районным судом Москвы: 7 июля и 26 декабря 2014 года — Еленой Галихановой, 29 сентября 2014 года — Маргаритой Котовой, 8 апреля 2015 года — Еленой Каневой, а также Мосгорсудом: 6 мая 2015 года — Николаем Ткачуком. В настоящее время арестован до 11 июля 2015 года.
Примерно в то же время, что и Сенцов, были задержаны Афанасьев, Чирний и Кольченко. Их также этапировали в Москву. Афанасьев и Чирний полностью признали вину. Их дела были рассмотрены в особом порядке. 17 декабря 2014 года Мосгорсуд приговорил Афанасьева к 7 годам строгого режима. 21 апреля 2015 года аналогичный приговор в отношении Чирния вынес Северо-Кавказский окружной военный суд (начиная с 1 января 2015 года дела о терроризме подсудны Московскому и Северо-Кавказскому окружным военным судам).
Согласно материалам дела, Кольченко изначально признал вину, однако, в дальнейшем изменил позицию: он признает вменяемые ему действия, но считает, что они неверно квалифицированы по статьям о терроризме.
Как минимум еще 4 фигуранта дела объвлены в розыск: Асанов, Боркин, Зуйков, Цириль. Также из Крыма после допроса ФСБ эмигрировала режиссер Галина Джикаева, которой заявили, что она является фигурантом дела Сенцова в связи с тем, что на базе ее арт-центра проводились медицинские курсы.
В январе 2015 года Сенцову дополнительно вменили незаконное хранение оружия и боеприпасов совместно с Асановым в доме у Асанова.
30 апреля 2015 года завершилось следствие в отношении Сенцова, в мае он ознакомился с материалами дела, 1 июня обвинительное заключение было направлено в Генеральную прокуратуру для утверждения, а 11 июня стало известно, что обвинение в отношении Сенцова и Кольченко утверждено и направлено для рассмотрения по существу в Северо-Кавказский окружной военный суд.
Предварительные слушания состоялись 9 июля в Северо-Кавказском военном суде. С 21 июля началось рассмотрение дела по существу. Сенцов и Кольченко в настоящее время содержатся в СИЗО-4 Ростова-на-Дону.
Amnesty International выступила с заявлением, в котором потребовала снять обвинения с Сенцова и Кольченко и расследовать все заявления фигурантов дела о применении пыток.
Основания признания политзаключенным
1. Дело имеет существенные признаки фальсификации.
Почти все утверждения о действиях Сенцова базируются на показаниях других обвиняемых по делу — Афанасьева и Чирния. При этом Афанасьев в суде отказался от показаний, данных на предварительном следствии, заявив, что дал их по принуждению. Чирний показания в суде подтвердил, при этом ранее он сообщал на встрече с украинским консулом, что при задержании подвергался побоям и угрозам. Мы полагаем, что к изучению этих показаний следует подойти максимально критически, поскольку вероятность вынужденного оговора с их стороны крайне высока.
Даже в соответствии с показаниями Афанасьева и Чирния, Сенцову вменяется крайне небольшой объем действий, причем, как правило, наиболее трудноверифицируемых («дал указание в личной беседе» и т. д.), косвенных по отношению к совершенным действиям («выражал недовольство плохим результатом поджога» и так далее.
Ряд значимых утверждений обвинения не подтверждаются вообще никакими доказательствами.
В деле есть противоречия и неясности, проигнорированные следствием, несмотря на то что их учет мог бы кардинально изменить фабулу обвинения.
Следствие позволяет себе произвольные интерпретации фактов (наличие бытовых медикаментов дома у фигурантов дела объясняется системной подготовкой к столкновениям с правоохранительными органами, в качестве подтверждения вины Сенцова упоминается учебник по партизанской войне Карлуса Маригеллы, найденный у него на ноутбуке, и так далее).
Так, в рамках обвинения по части 1 статьи 205.4 Сенцову вменяется руководство террористическим сообществом: по версии ФСБ, Сенцов получил задание от лидеров «Правого сектора» создать структурное подразделение данной организации в Крыму, он вовлек в сообщество Афанасьева, Чирния, Кольченко, Зуйкова, Боркина, Цириля и иных неустановленных лиц.
Факт получения Сенцовым указаний от лидеров «Правого сектора» приводится без ссылки на какие-либо доказательства, сами лидеры не перечислены. Это говорит о том, что данное утверждение является вымыслом следствия.
Кроме того, следствие игнорирует содержание разговоров Чирния и Пирогова, из которых следует, что Чирний к началу подготовки взрыва решил разорвать отношения с людьми, с которыми осуществлял поджоги. Чирний возмущается непрофессионализмом и безответственностью своих «коллег», он считает, что они напрасно подвергают его опасности. Чирний рассчитывает на содействие в проведении взрыва неких Дюса и Кирюши. Из разговора понятно, что эти люди — его давние знакомые. В суде Пирогов подтвердил, что Дюс и Кирюша — их с Чирнием общие знакомые. При этом следствие не комментирует, удалось ли установить личности Дюса и Кирюши и если не удалось, то по каким причинам. В обвинительном заключении вообще не упоминаются эти люди, ничего не говорится о плане проведения взрыва (тогда как планы поджогов описаны подробно). 24 апреля Чирний говорит о том, что у Кирюши могут быть навыки работы с электроникой (достаточные для изготовления исполнительного механизма с системой замедления) и что он собирается позвонить ему и поговорить на эту тему. В деле нет никакой информации о том, состоялся ли этот звонок, каким был его результат.
Так или иначе, следует сделать вывод, что поджоги и подготовка к взрыву осуществлялись не одной и той же группой людей.
В разговорах Чирния и Пирогова есть несколько моментов, которые косвенно могут указывать на Сенцова. Например, Чирний утверждает, что «тот, который типа руководит, он говорит, что он «Автомайдан». Следует отметить, что, во-первых, в контексте разговора Чирний отрицательно отвечает на вопрос, из «Правого сектора» ли люди, с которыми он сотрудничал, и противопоставляет таким образом «Автомайдан» и ПС (в других материалах дела говорится, что Чирний воспринимает Сенцова как представителя ПС); во-вторых, Чирний как раз говорит о том, что отказался сотрудничать с ними при подготовке к взрыву. В любом случае, этого указания достаточно только для подозрения, но не для идентификации Сенцова. Столь же неконкретными являются слова из другой части разговора: «У одного из них есть машина, который листает бабло» (они могут относиться и к Сенцову, и к кому-либо еще). Даже если бы речь шла именно о Сенцове, то с него следовало бы снять обвинения в подготовке взрыва.
При этом в другом разговоре, описывая поджоги, Чирний говорит, что «вроде как главный <...> на стреме стоит» — таким образом, можно предположить, что он указывает на Афанасьева, который занимал наблюдательный пост во время обоих поджогов.
Из материалов дела непонятно, что именно говорит о лидирующей роли Сенцова в деятельности якобы существовавшего сообщества, каковы были его функции и почему остальные участники согласились ему подчиняться. При этом утверждается, что у группы, насчитывавшей не более 10 человек и реализовывавшей примитивные действия, были как минимум трое координаторов: Сенцов, Цириль (который в марте уехал из Крыма) и Афанасьев (Афанасьеву якобы было поручено координировать деятельность Чирния). Представляется странным и то, что на собрании, на котором якобы присутствовали и Сенцов, и Афанасьев, и Чирний, Сенцов передал Чирнию 200 грн именно через Афанасьева, а не лично (при том, что никаких других финансовых транзакций между Сенцовым и остальными обвиняемыми не было, необходимости в организации отдельной «бухгалтерии» не было).
Руководство сообществом, по версии ФСБ, выразилось в том, что Сенцов давал различные устные указания, а также привёз на машине на конспиративную квартиру тканевые перчатки, маски, канистры с бензином и машинным маслом, кувалды. В большинстве случаев об указаниях Сенцова свидетельствовали Чирний и Афанасьев, в некоторых случаях речь идет о вымысле следствия: например, Чирний говорит, что указание перенести горючие жидкости из одного тайника в другой поступило ему от Зуйкова, следствие произвольно делает вывод, что автор указания — Сенцов, несмотря на то, что Чирний Сенцова в этом эпизоде не упоминает, а Зуйков в розыске и не допрошен.
Участие Сенцова в поджогах, приобретении СВУ и подготовке взрыва выразилось, по мнению ФСБ, в том же самом, что и руководство террористическим сообществом: в подвозе ряда предметов и даче устных указаний участникам акций. Вменение данных эпизодов в вину Сенцову базируется на утверждении, что он является создателем и руководителем преступного сообщества; качество доказательств этого утверждения, как указано выше, крайне низко.
В рамках обвинения по части 3 статьи 222 Сенцову вменяется приобретение и хранение оружия и боеприпасов: пистолета Макарова с магазином к нему, патронов, гранат с запалом. При этом в обвинительном заключении приводятся обоснования лишь того, что Сенцов якобы владел пистолетом. К таким обоснованиям относятся показания Чирния и данные экспертизы, обнаружившие биоматериал Сенцова на ручке пистолета.
По словам Чирния, когда он выразил опасение, что будет пойман правоохранительными органами при совершении взрыва памятника Ленину, Сенцов продемонстрировал заряженный пистолет Макарова и сказал: «Нам есть чем вас защитить». Контекст эпизода дает основания усомниться в его реальности. Во-первых, пистолета Макарова, очевидно, недостаточно для защиты от правоохранительных органов. Во-вторых, Сенцов, согласно версии обвинения, не планировал присутствовать при совершении взрыва.
Сам Сенцов указывал в ходе заседаний по продлению ареста, что его 10 мая били пистолетом Макарова, он предполагает, что именно после побоев на оружии появился его биоматериал.
Утверждения о том, что Сенцов имел отношение к остальным найденным в схроне боеприпасам, не имеют внятных обоснований. Обвинительное заключение содержит утверждения, что Сенцов приобрел оружие и боеприпасы в неустановленное время у неустановленных лиц, а затем также в неустановленное время перевез их в домовладение Асанова, без ссылки на чьи-либо показания или иные доказательства. Квартирант Асанова, говоря о том, что якобы видел, как Сенцов хранил боеприпасы в жилище, не дает никаких конкретных сведений о том, что именно и когда привез Сенцов или как он понял, что какие-либо предметы принадлежат Сенцову.
2. Дело имеет ярко выраженный политический подтекст: оно направлено на борьбу с противниками оккупации и присоединения Крыма Российской Федерацией и на укрепление российской власти в оккупированном Крыму.
Основным признаком политического заказа является повсеместное упоминание «Правого сектора», причем, как показано выше, утверждения о том, что фигуранты дела принадлежат к ПС или разделяют его идеологию, голословны или даже противоречат другим доказательствам по делу.
Сама по себе принадлежность к ПС, прямая или косвенная, даже если она бы имела место в случае с фигурантами дела Сенцова, не утяжеляет уголовную ответственность и не доказывает вину. Суть предполагаемых преступлений нисколько бы не изменилась, если бы их совершали члены других организаций или люди, в организациях не состоящие.
Очевидно, дело представляет собой показательный процесс, являющийся частью политической кампании по формированию осязаемого и примитивного образа врага («украинские националисты, террористы из Правого сектора»).
3. Расследование дела ведется с массовыми нарушениями международного права и прав человека, процессуальными нарушениями.
Мы присоединяемся к позиции Amnesty International, утверждающей, что ситуация в Крыму с марта 2014 года отвечает признакам оккупации. Такая квалификация ситуации соответствует определению режима оккупации в международном гуманитарном праве, а также практике международных судов.
В связи с этим Россия как оккупирующая держава обязана соблюдать Женевскую конвенцию о защите гражданского населения во время войны (далее ЖК IV), а также нормы обычного гуманитарного права, регулирующие режим оккупации, в частности, содержащиеся в Положении о законах и обычаях сухопутной войны.
В соответствии с международным гуманитарным правом Россия не имела права этапировать фигурантов дела Сенцова из Крыма в Москву или любую другую часть России. Согласно статье 76 ЖК IV, покровительствуемые лица могут содержаться под стражей, а также отбывать наказание в форме лишения свободы только на территории оккупированного государства. Кроме того, международное гуманитарное право запрещает вынужденное перемещение гражданского населения оккупированной территории по мотивам, отличным от обеспечения безопасности населения и веских соображений военного характера.
Следует также отметить, что в соответствии с международным гуманитарным правом Россия ограничена в своих законодательных и административных полномочиях. Согласно положениям ЖК IV и нормам обычного гуманитарного права, администрирование оккупированной территории должно осуществляться местными органами, действовавшими на момент начала оккупации; в свою очередь, рассмотрение дел по обвинению в нарушении уголовного законодательства уполномочены осуществлять местные суды. Прекращение полномочий вышеуказанных органов возможно только в случае их отказа от выполнения профессиональных обязанностей. Несмотря на то, что оккупирующая держава может создавать отдельные органы и военные суды с целью более эффективного администрирования территории, она не в праве ни при каких обстоятельствах попросту устранять действовавшую ранее систему органов власти и заменять ее новой без наличия на то веских оснований.
Аналогичным образом Российская Федерация не вправе целиком отменять действовавшее на момент начала оккупации уголовное законодательство и заменять его своим. Ограниченные законодательные полномочия предоставлены оккупирующей державе с целью изменения законодательства, применение которого угрожает безопасности или препятствует имплементации международного гуманитарного права, а также для более эффективного администрирования оккупированной территории. Рассматривать дела о нарушениях принятого таким образом законодательства уполномочены исключительно неполитические военные суды.
Имело место принуждение Сенцова и других фигурантов дела к смене украинского гражданства на российское. Это частный случай массовой смены гражданства среди жителей Крыма без их активного волеизъявления, при этом лица, находящиеся в заключении, практически лишены возможности сопротивляться насильственной смене гражданства или избегать общения с российскими органами власти в статусе российского гражданина.
В соответствии с нелегитимным Договором о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым люди, зарегистрированные в Крыму на момент референдума, автоматически признаются гражданами РФ, если они в течение месяца (до 18 апреля 2014 года) не написали заявление об отказе от российского гражданства.
По закону «О гражданстве РФ», при изменении границ РФ лица, проживающие на территории, государственная принадлежность которой изменена, имеют право на выбор гражданства в определенные сроки (впрочем, данная норма закона касается изменения границы по международному договору, изменение границ в одностороннем порядке законом не предусмотрено). Однако мы полагаем, что неявка в ФМС не может считаться выбором, необходимо произвести активные действия, которые бы свидетельствовали о том, что человек желает принять российское гражданство. Мы считаем, что во всех случаях гражданство должно приобретаться взрослым человеком по его личному заявлению, в частности, потому что закон требует от кандидата в гражданство подписать обязательство о соблюдении Конституции и законов РФ.
Сенцов был признан гражданином России на основании справки ФМС о том, что он зарегистрирован в Симферополе. При этом он никогда не получал российский паспорт, на всех судебных заседаниях о продлении ареста заявлял о том, что считает себя гражданином Украины, сохраняет украинский паспорт, по мнению украинских властей, является гражданином Украины.
11 ноября 2014 года в ответе Генпрокуратуры РФ на запрос украинского депутата Александра Бригинца Сенцов и другие фигуранты дела были названы гражданами Украины.
Защита Сенцова обжаловала признание его следователем ФСБ гражданином РФ. Генпрокуратура ответила на это 5 февраля 2015 года, что де-факто Сенцов имеет двойное гражданство, но де-юре только российское, потому что между странами нет двустороннего соглашения о двойном гражданстве.
Лишение Сенцова украинского гражданства нарушило его право на свидания с украинским консулом и общественный контроль со стороны другого государства.
Сенцов заявил о применении к нему пыток и шантажа за день до официального задержания с целью получения признательных показаний. Сенцов рассказал о том, что ему на голову надевали полиэтиленовый пакет, душили до обморочного состояния, наносили множественные удары по спине и голове ногами, руками и дубинкой, снимали штаны вместе с трусами, били по ягодицам и угрожали изнасилованием дубинкой, угрожали вывезти в лесополосу и убить, угрожали посадить в «пресс-хату», скормить собакам. Эти действия сотрудников ФСБ России продолжались, по словам Сенцова, примерно 3 часа.
Адвокат Дмитрий Динзе утверждает, что его не допускали к подзащитному в течение двух недель, чтобы дождаться, когда исчезнут следы побоев. Тем не менее защита подала заявление в Следственный комитет о пытках, предоставив справки, в соответствии с которыми следы побоев оставались на теле Сенцова и через три недели после задержания.
8 октября 2014 года Динзе получил отказ в возбуждении дела. В отказном постановлении следователь ВСУ СК Черноморского флота майор юстиции Опарин увязал зафиксированные на теле Сенцова травмы с садомазохистскими сексуальными практиками, которые, по его мнению, практиковал обвиняемый до ареста.
В дальнейшем Сенцов рассказывал в выступлении на суде по продлению ареста, что при обжаловании отказа суд пришел к выводу, что все указанные в справках травмы образовались вследствие прижатия к стене в течение одной минуты.
Решение об аресте Сенцова в Симферополе принималось с процессуальными нарушениями. На постановлении об аресте стоит печать с украинским гербом. Кроме того, защите было отказано в истребовании данных о квалификации участников процесса, так как неизвестно, сдавали ли крымские следователи и прокуроры экзамен на знание основ российского права.
Как помочь
Перечислить деньги на счет:
в гривнах
Приват Банк, 5168742319492173, Короненко М.О.
в рублях
Сбербанк:
Банк получателя: доп.офис No9038/0191
Кор/счет банка: 30101810400000000225
БИК банка: 044525225
Счет получателя: 40817810338290335194
ФИО: Кочнева Наталья Сергеевна
ЮниКредитБанк:
Номер карты: 4908 5560 0670 3876
Корреспондентский счет: 3010180300000000545
БИК банка: 044525545
Счет получателя: 40817810750010417770
ИНН: 7710030411
КПП: 775001001
ОКПО: 09807247
ФИО получателя: Кочнева Наталья Сергеевна/NATALYA KOCHNEVA
Написать письмо или сделать передачу:
344082, г Ростов-на-Дону, ул Большая Садовая, 31, СИЗО-4, Сенцову Олегу Геннадьевичу, 1976 года рождения.
Фото: Антон Наумлюк / RFE/RL
Кольченко Александр Александрович
Родился 26 ноября 1989 года в Симферополе, где и проживал до ареста. Окончил колледж по специальности «менеджер по туризму» в Симферополе, работал грузчиком на почте и в полиграфии, одновременно учился на заочном отделении университета на факультете географии.
Антифашист, придерживается левых взглядов. Участвовал в кампании против платного образования и был активным участником профсоюза «Студенческое действие», а также помогал наемным работникам защищать свои права, поддерживал протесты работников предприятия «Крымтроллейбус». Неоднократно подвергался нападениям ультраправых активистов.
Инкриминируемые статьи УК РФ
Часть 2 статьи 205.4 (участие в террористическом сообществе; до 10 лет лишения свободы), пункт «а» части 2 статьи 205 (террористический акт, совершенный организованной группой; до 20 лет лишения свободы).
Максимальная санкция по совокупности преступлений составляет 30 лет лишения свободы (в соответствии с частью 3 статьи 69 и частью 5 статьи 56 УК РФ).
Фабула обвинения
Кольченко обвиняется в том, что участвовал в поджоге офиса «Единой России» в Симферополе в ночь с 17 на 18 апреля 2014 года. Его участие выразилось в том, что он наблюдал за прилегающей к офису улицей, пока Чирний и Боркин совершали поджог.
Ущерб от поджога оценен в 200 тыс. рублей (из них 30 тыс. руб. погасил Афанасьев), жертв и пострадавших не было. Огонь от бутылки с зажигательной смесью, заброшенной в предварительно разбитое окно, распространился, по показаниям пожарного, на 5 кв.м., по акту осмотра места происшествия, — на 3 кв.м. При этом обвинение для усиления своей позиции приводит показания представителя Национально-освободительного движения, который после поджога стал опасаться за свою жизнь и усилил охрану офиса — таким образом группа якобы достигла устрашающего эффекта.
В момент задержания, как следует из материалов дела, Кольченко полностью признал вину, однако, в дальнейшем частично изменил свою позицию. Он признает, что участвовал в поджоге, наблюдая за улицей, но оспаривает квалификацию этого действия как теракта. По его словам, он хотел выразить протест против партии, проголосовавшей за ввод войск в Украину, и нанести ей символический ущерб.
По одному эпизоду с Кольченко проходят Алексей Чирний, Геннадий Афанасьев и Никита Боркин, участвовавшие в поджоге, а также Олег Сенцов, которого ФСБ считает создателем террористического сообщества. Боркин находится в розыске. Афанасьев и Чирний были задержаны раньше, чем Кольченко, они признали вину и заключили сделку со следствием, приговорены к 7 годам строгого режима каждый. Сенцова судят вместе с Кольченко, вину он полностью отрицает.
Ход дела
Кольченко был задержан 16 мая 2014 года в Симферополе, арестован, позднее этапирован в Москву. В дальнейшем арест продлевался Лефортовским районным судом Москвы: 4 июля 2014 года, 26 сентября 2014 года — Маргаритой Котовой, 25 декабря 2014 года — Петром Ступиным, 9 апреля 2015 года — Еленой Каневой; Мосгорсудом: 13 мая 2015 года — Андреем Моториным.
В настоящее время Кольченко арестован до 16 июля 2015 года.
31 марта Кольченко было предъявлено обвинение в окончательной редакции, 1 июня обвинительное заключение было направлено в Генеральную прокуратуру для утверждения, а 11 июня стало известно, что обвинение в отношении Сенцова и Кольченко утверждено и направлено для рассмотрения по существу в Северо-Кавказский окружной военный суд.
Предварительные слушания состоялись 9 июля в Северо-Кавказском военном суде, открытые слушания по существу начались 21 июля. Сенцов и Кольченко в настоящее время содержатся в СИЗО-4 Ростова-на-Дону.
Amnesty International выступила с заявлением, в котором потребовала снять обвинения с Сенцова и Кольченко.
Основания признания политзаключенным
1. Квалификация действий Кольченко неадекватна предполагаемому правонарушению, имеет место искусственное утяжеление ответственности.
Во-первых, мы полагаем, что нет достаточных оснований квалифицировать поджог офиса «Единой России» как теракт. Для квалификации деяния как теракта необходимо доказать, что его целью являлось устрашение населения. В деле нет данных, свидетельствующих о том, что Кольченко имел умысел на устрашение населения. В результате поджога не выдвигались никакие требования, давление на органы власти не оказывалось, таким образом, вывод следствия о том, что Кольченко участвовал в поджоге якобы с целью воздействия на органы власти для принятия решения о выходе Крыма из состава России является надуманным.
Кроме того, следствие подменяет понятия умысла и последствий. В деле приводятся показания некоторых представителей пророссийских общественных организаций Симферополя, которые утверждают, что после поджога стали опасаться за свою жизнь и усилили охрану офисов своих организаций. Однако это не свидетельствует о том, что участники поджога имели умысел на устрашение населения. Различные преступления (убийства, грабежи, изнасилования и так далее) могут вызывать у населения страх, желание предпринять дополнительные меры безопасности, но это не делает их террористическими актами.
Также участники поджога обоснованно предполагали, что ночью в офисе нет людей, а значит, они не создавали опасности гибели человека. Следует принять во внимание, что площадь возгорания составила (по акту о тушении пожара) 3 кв.м. Несмотря на то, что значительность ущерба — это оценочная категория, мы полагаем, что действия с подобными последствиями не могут считаться особо тяжким преступлением.
Во-вторых, симферопольский филиал «Единой России» был зарегистрирован в Минюсте 24 апреля 2014 года. На момент поджога структура, признанная потерпевшей, не существовала де-юре. Представитель регионального отделения партии Александр Бочкарев не смог пояснить в суде, на основании какого документа отделение владеет офисом. Более того, 18 апреля 2014 года замглавы Центрального исполкома «Единой России» Константин Мазуревский заявил РИА Новости, что партия не имеет отношения к горевшему офису и находится в Симферополе по другому адресу. Мы полагаем, что региональное отделение «Единой России» необоснованно было признано потерпевшим по делу, а также что в такой ситуации вообще некорректно говорить о нанесенном имущественном ущербе.
В-третьих, преследование за аналогичные деяния, неоднократно имевшие место ранее на территории России, как правило, бывает менее жестким. Так, в 2009 году был совершен поджог офиса ЕР в Пензе , в 2011 году — в Братске, в Иваново, в Южно-Сахалинске и в Москве, в этих случаях уголовные дела были возбуждены по статье 167 (умышленное повреждение или уничтожение чужого имущества, до 5 лет лишения свободы). В 2011 году поджог офиса ЕР в Брянске расследовался по статье 213 (хулиганство, до 7 лет лишения свободы). В 2012 году в Новосибирске в результате поджога офиса ЕР путем забрасывания в окно бутылки с зажигательной смесью (выгорело 3 кв.м) было возбуждено уголовное дело по статье 214 (Вандализм, до 3 лет лишения свободы).
2. Дело имеет признаки фальсификации: обвинение в участии в террористическом сообществе является необоснованным.
Опираясь на известные материалы дела, мы считаем недоказанной версию следствия о существовании террористического сообщества, организованного Сенцовым и имеющего отношение одновременно и к поджогам офисов «Русской общины Крыма» и «Единой России», и к подготовке взрыва памятника Ленину.
Во-первых, эта версия базируется исключительно на показаниях других обвиняемых, Афанасьева и Чирния. При этом Афанасьев в суде отказался от показаний, данных на предварительном следствии, заявив, что дал их по принуждению. Чирний показания в суде подтвердил; при этом ранее он сообщал на встрече с украинским консулом, что при задержании подвергался побоям и угрозам. Мы полагаем, что к изучению этих показаний следует подойти максимально критически, поскольку вероятность вынужденного оговора с их стороны крайне высока.
Во-вторых, из записи разговора Чирния и Пирогова становится понятно, что Чирний к началу подготовки взрыва решил разорвать отношения с людьми, с которыми осуществлял поджоги, так как возмущается непрофессионализмом и безответственностью своих «коллег», считает, что они напрасно подвергают его опасности.
Так или иначе, следствие не представило убедительных доказательств, что Кольченко состоял в террористическом сообществе. Участие в однократном противоправном действии не говорит о том, что обвиняемый является участником организованной преступной группы на постоянной основе, а групповой характер этого действия в достаточной мере охватывается соответствующими квалифицирующими признаками («действия, совершенные группой лиц по предварительному сговору»).
Утверждение о том, что Кольченко «...в марте 2014 года начал посещать различные публичные массовые мероприятия сторонников нахождения данного региона в составе Украины, где в ходе личного общения с Сенцовым О.Г., позиционирующим себя как представителя организации „Правый сектор“, узнал, что последний создал группу для совершения в соответствии с идеологией „Правого сектора“ совместных действий, дестабилизирующих деятельность органов власти Российской Федерации...» не подтверждается ничем (Кольченко действительно посещал публичные и непубличные мероприятия с участием Сенцова, однако, нет доказательств в пользу того, что тот рассказывал ему о якобы созданной группе). Столь же голословным является утверждение о том, что Кольченко выразил согласие присоединиться к группе.
В своих показаниях Кольченко рассказывает, что в конце марта ему позвонил Боркин, сказавший, что узнал номер телефона от Афанасьева, и предложил встречу. По словам Боркина, они ждали Афанасьева и Сенцова для «серьезного разговора», но не дождались. Очевидно, что этот эпизод не дает возможности делать какие бы то ни было выводы, и показательно, что Афанасьев о нем не упоминает (если бы эпизод имел значение для уголовного дела, активно сотрудничавший со следствием Афанасьев с большой вероятностью рассказал бы о нем).
Из показаний Афанасьева следует, что он ожидал, что Кольченко примет участие и в первом поджоге однако, ни Кольченко, ни Боркин не явились. В материалах дела не представлено никаких доказательств, что Кольченко был в курсе этих ожиданий.
Как указывает сам Кольченко, Боркин вновь пригласил его на встречу 17 апреля, там он сказал ему о том, что планируется поджог офиса «Единой России». Кольченко согласился принять участие в поджоге, и они присоединились к Чирнию и Афанасьеву. И Кольченко, и Чирний показывают, что были знакомы ранее по археологическим раскопкам (то есть с того момента до поджога офиса не пересекались).
Следствие произвольно расширяет состав преступления, вменяемого Кольченко, включая в него действия, которые преступными не являются: совместную с Сенцовым поездку на Майдан; звонок Сенцову 10 мая с сообщением об аресте Афанасьева и Чирния.
Утверждение о том, что преступная деятельность Кольченко продолжалась вплоть до момента его задержания 16 мая 2014 года, ничем не обосновано: в обвинении не указано ни на одно противоправное действие Кольченко после 18 апреля; кроме того, непонятно, из чего следствие делает вывод, что предполагаемая группа продолжила своёесуществование после ареста Сенцова, якобы являвшегося ее лидером, предполагаемых постоянных участников (Афанасьева и Чирния) и отъезда части подозреваемых из Крыма.
3. Дело имеет ярко выраженный политический подтекст: оно направлено на борьбу с противниками аннексии Крыма Российской Федерацией и на укрепление российской власти в оккупированном Крыму.
Основным признаком политического заказа является повсеместное упоминание «Правого сектора». В случае с Кольченко утверждение о его принадлежности к этой организации абсурдно, его взгляды противоположны националистическим. Утверждения о том, что и другие фигуранты дела имеют отношение к ПС, либо голословны, либо опровергаются другими доказательствами по делу: например, Чирний в разговоре с Пироговым заявляет, что люди, с которыми он совершал поджоги, «не из „Правого сектора“».
Так или иначе, принадлежность к ПС, прямая или косвенная, даже если она бы имела место в случае с фигурантами дела Сенцова, не утяжеляет уголовную ответственность и не доказывает вину. Суть предполагаемых преступлений нисколько бы не изменилась, если бы их совершали члены других организаций или люди, в организациях не состоящие.
Очевидно, дело представляет собой показательный процесс, являющийся частью политической кампании по формированию осязаемого и примитивного образа врага («украинские националисты, террористы из „Правого сектора“»).
4. Расследование дела велось с массовыми нарушениями международного права и прав человека, процессуальными нарушениями.
<...>
Кольченко был признан гражданином России на основании справки ФМС о том, что он зарегистрирован в Симферополе. При этом он никогда не получал российский паспорт, на всех судебных заседаниях о продлении ареста и на слушаниях по существу дела заявлял о том, что считает себя гражданином Украины, сохраняет украинский паспорт, по мнению украинских властей, является гражданином Украины.
11 ноября 2014 года в ответе Генпрокуратуры РФ на запрос украинского депутата Александра Бригинца фигуранты дела Сенцова были названы гражданами Украины.
В январе 2015 года Киевский районный суд Симферополя отказался признать за Кольченко украинское гражданство.
13 мая 2015 года при продлении ареста Кольченко в Мосгорсуде судья Андрей Моторин не стал спорить с доводами защиты Кольченко, указывавшей на то, что он не получал российский паспорт. Моторин публично согласился с тем, что в российском паспорте Кольченко нет подписи получателя и назвал его в решении о продлении ареста гражданином Украины.
Тем не менее 21 июля Северо-Кавказский окружной военный суд отказался допустить украинского консула к Сенцову и Кольченко. Сторона обвинения продолжает настаивать на том, что они являются гражданами России.
Как помочь
Написать письмо или сделать передачу:
344082, г Ростов-на-Дону, ул Большая Садовая, 31, СИЗО-4, Кольченко Александру Александровичу, 1989 года рождения.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: