"Вся наука сейчас – мыльный пузырь"

Сообщество "Диссернет" запустило проект "Диссеропедия журналов"

Из Российского индекса научного цитирования (РИНЦ) исключено 300 научных журналов. Это первый результат нового проекта, запущенного вольным сетевым сообществом "Диссернет".

Если раньше "Диссернет" боролся только с некачественными диссертациями, позволяющими псевдоученым получать степени кандидатов и докторов наук за написанные кем-то, а чаще всего списанные диссертации, то теперь он расширил сферу своих интересов и обратил внимание на смежную область. Ведь никакая научная диссертация невозможна без предварительной публикации определенного количества работ в научных изданиях. И если существуют липовые диссертации, то логично предположить, что в их изготовлении могут косвенно участвовать столь же сомнительные "научные" журналы – при этом имеющие рекомендацию ВАК – Высшей аттестационной комиссии Российской Федерации. О проблеме санации научных изданий мы говорим с координатором проекта "Диссернет" Ларисой Мелиховой, живущей в Петербурге, и доктором биологических наук, ведущим научным сотрудником Зоологического института Академии наук, членом Союза ученых Петербурга Аллой Михалевич.

– Лариса, расскажите, пожалуйста, о новом проекте "Диссернета".

Раз такое количество списанных диссертаций, то почему и журналам не быть мыльным пузырем?

– Наш предыдущий проект назывался "Диссеропедия российских вузов" – в нем мы представляли вузы и их сотрудников, засветившихся в "Диссернете". А это наш последний проект, он называется "Диссеропедия журналов". Мы решили, что тема назрела, потому что на всех обсуждениях возникала эта больная проблема. Это мыльный пузырь, да, собственно, вся наука сейчас – мыльный пузырь: раз такое количество списанных диссертаций, то почему и журналам не быть мыльным пузырем? Есть графики, по которым видно, что с 90-х годов произошел взрывной рост научных журналов и количество публикаций в них выросло на порядок, притом что сам научный продукт на порядок не увеличился.

– И такой рост научных публикаций показался вам подозрительным?

– Да, мы увидели, что за этим невероятным ростом ничего не стоит, кроме безумной публикационной активности. На это есть разные причины. Вообще, эта проблема остро стоит не только у нас, но и на Западе, но там ее уже начали решать, а мы только начинаем.

Есть такой американский библиотекарь Джеффри Билл, который создал свою базу некорректно работающих журналов – это список Джеффри Билла, на который ориентируются сегодня все библиометрические базы данных по всему миру. Он придумал термин: "хищные журналы" – это те, которые за деньги опубликуют все что угодно. Это тысячи статей в год и никакого рецензирования, отсюда много плагиата. Джеффри Билл выделил признаки таких журналов, и по этим признакам мы их отсеиваем.

Американский библиотекарь Джеффри Билл придумал термин: "хищные журналы" – это те, которые за деньги опубликуют все что угодно

Но мы выделяем еще одну группу – это уже только наши журналы, мы их называем мусорными, хоть они и обижаются. На самом деле они просто слабые в научном отношении. Как правило, это вестники каких-нибудь вузов. Они бывают и приличными, но часто это такое советское наследие – они публикуют своих сотрудников, членов редколлегии, друг друга, накручивают цитирование. В редколлегии, как правило, пенсионеры, там не бывает сколько-нибудь заметных ученых.

Одно важное уточнение: все это относится в основном к перечню ВАК – к тем журналам, которые рекомендуются Высшей аттестационной комиссией, чтобы публиковать в них статьи перед защитой диссертаций. Нас волнует именно это: если какие-то журналы публикуют разную ерунду, это их дело, но мы не хотим, чтобы такие хищные или мусорные журналы попадали в перечень ВАК…

– Алла, вас удивляет то, что говорит Лариса, или для вас нет в этом большой новости?

– Нет, для меня тут нет никакой новости: группа, в которой работает Лариса, подробно сообщала нам об этом на специальной сессии Союза ученых. Я с большим уважением отношусь к их работе, она очень важна, требует немалого времени и даже известного мужества.

– Почему сложилась такая ситуация? Что заставляет людей создавать дутые журналы, публиковать никчемные статьи?

Людям, имеющим определенные позиции в администрации, в политике, для поднятия рейтинга нужно еще иметь научную степень

– Людям, имеющим определенные позиции в администрации, в политике, для поднятия рейтинга нужно еще иметь научную степень – это котируется в обществе. Хотя надо сказать, что к нашему институту, к нашим коллегам, к защитам, которые у нас проходят, это не имеет никакого отношения – эти люди посвящают жизнь науке, работают на высочайшем уровне.

Помню, как-то один из моих зарубежных коллег, крупный ученый подвел меня к шкафу и показал издания нашего микропалеонтологического общества, дрожащими руками достал один из журналов – вот последний номер… Они относятся к нам с большим уважением. Так что напрямую я с этой проблемой не сталкивалась.

Но однажды, когда только-только ввели рейтинги журналов, я посмотрела, какие журналы входят в обязательный список ВАК, и увидела какие-то сельскохозяйственные издания, организованные чуть ли каким-то колхозом, – было очевидно, что это делается только для того, чтобы преодолеть все барьеры.

– Лариса, вы назвали хищные и мусорные журналы – это все выявленные вами породы или есть еще какая-то?

Мы выделяем еще одну группу – это уже только наши журналы, мы их называем мусорными, хоть они и обижаются

– Есть еще третья группа, особенно дорогая "Диссернету", – мы ее назвали "диссеродельные журналы". Ведь когда пишут диссертацию на заказ, ее еще нужно защитить. Для этого должен быть свой диссертационный совет, в ВАКе должен быть свой человечек, а до этого нужно опубликовать статьи в журнале, рекомендованном ВАК. И вот, как правило, при таком диссовете – фабрике диссертаций возникает свой прикормленный журнал. Такие журналы труднее всего выявить, но и для них у нас выделены свои признаки: в редакциях есть "диссероделы" – люди, причастные к липовым защитам, а поскольку диссертации списаны, то и в статьях процветает плагиат.

Лариса Мелихова

– Вы остановились на классификации журналов или удалось пойти дальше?

– Наш проект стартовал всего четыре месяца назад, а сейчас в нашей базе – больше 1000 журналов. В эту базу мы выкладываем не все журналы, а только те, у которых больше всего нарушений. Я не ожидала такого мощного резонанса, хотя коллеги предупреждали меня о нем. Негодуют и журналы, и авторы. Журналы говорят: что это еще за признаки такие, почему вы нас дискриминируете? Авторы говорят, что журналы сами во всем виноваты – все валят друг на друга. Но все наши признаки некорректной редакционной политики журнала основаны на критериях того же Джеффри Билла. И у нас велась такая работа, и РИНЦ вырабатывает свои критерии – это Российский индекс научного цитирования, перечень, предшествующий перечню ВАК: сначала журналу надо попасть в РИНЦ, а потом уже – в перечень ВАК.

Я не ожидала такого мощного резонанса: негодуют и журналы, и авторы

Недавно я была в Москве на конференции журнального сообщества. Она ежегодная, и в прошлом году коллеги впервые представили там данные о некачественной работе журналов, так их там чуть не съели. В этот раз шума тоже было много, но его характер совершено изменился. Сегодня, наоборот, к нам подходят представители журналов и говорят: а что нам делать, мы изменились, исправились, главный вопрос – как нам выйти из вашего списка? Выступали докладчики, говорили: мы сотрудничаем с АНРИ – Ассоциацией научных редакторов и издателей, с РИНЦ и с E-library – электронной научной библиотекой. Причем сначала это было тайное сотрудничество, но вот выступал генеральный директор E-library, и он осмелился сказать: мы сотрудничает с АНРИ и с "Диссернетом". И гром не грянул, и крыша не упала.

– Лариса, а можно сказать, в каких областях науки больше всего ваших "клиентов"?

– Конечно. И по диссертациям, и по статьям лидируют одни и те же области: на первом месте экономика, на втором юридические науки, на третьем педагогика. Дальше идут социология, история – в разных пропорциях. Меньше всего безобразия в области физики и математики.

– В них еще поди разберись...

И по диссертациям, и по статьям лидируют одни и те же области: на первом месте экономика, на втором юридические науки, на третьем педагогика

– Это – во-первых, а во-вторых, мне кажется, там институт репутации еще не полностью скончался.

– Алла, объясните, пожалуйста, как все это устроено, из чего складывается репутация ученого, почему так важны публикации, что это за система цитирования?

– Ученого уважают за то, что он сумел сделать в науке. А если результаты не опубликованы, о них узнает только узкий круг его коллег – и так тоже иногда бывает. Есть те, кто не спешит публиковаться, но сейчас это невозможно – потеряешь место. Ведь действует постоянная система отчетов, отсюда и возникает проблема с рейтинговыми журналами. Это общая проблема, к нам она пришла с Запада.

С одной стороны, рейтинговая система – это хорошо: введены объективные критерии оценки работы, на которые нельзя повлиять извне. Но, с другой стороны, возникают трудности: этих высокорейтинговых журналов очень мало. Есть много прекрасных журналов, не ниже по уровню, но они никак не могут добиться, чтобы им присвоили этот рейтинг. Это очень долгий и трудный процесс.

Далее – отчеты ученых оцениваются ежегодно, а иногда и чаще. Нас сейчас вообще завалили отчетами: число публикаций, в каких журналах – это рейтинг, из этого складываются баллы. Все это усиливает поток статей в высокорейтинговые журналы, туда стало трудно попасть. Вот на этом и играют журналы-хищники. Я получаю десятки писем, предложений – устроим статью за 400 долларов, за 600 долларов, то есть появляется коррупция. Это есть и в наших журналах: я не сталкивалась, но коллеги рассказывали.

Объем знаний нарастает, и скорость развития цивилизации – тоже, это неостановимый процесс

Лариса говорила о возросшем потоке информации – это совершенно объективный процесс. Ведь раньше мы печатали статьи на машинках, на одной – русский текст, на другой – вставляли названия латиницей, посылали по почте, а теперь это компьютер и интернет. Объем знаний нарастает, и скорость развития цивилизации – тоже, это неостановимый процесс.

Но – и это не только мои претензии, многие коллеги со мной согласны: да, это объективные показатели, но они заставляют ученых больше писать. Кто-то из западных коллег рассказывал мне, что ушел из хорошего университета, потому что там требовали статью в неделю, а это невозможно сделать качественно. То есть все имеет свою оборотную сторону – из-за этих объективных показателей понижается качество статей.

Что я замечаю в своей специальности: у западных ученых прекрасная техника и великолепные возможности исследовать объект – они это и делают и публикуют результаты. Но они не успевают читать, сравнивать с тем, что уже написано. Я иногда чувствую себя машиной по переработке информации – больше ни на что нет времени. Какой выход нашли наши ученые: они пишут коллективно, сейчас почти во всех статьях, даже там, где не требуется кооперация, вы найдете много авторов. И все это приводит к меньшей глубине исследований, к меньшему охвату того, что рядом, того, что сделано раньше, в библиографии публикуют только самые известные имена, широко не смотрят, и качество публикаций страдает, причем, я бы даже сказала, что на Западе – больше, чем у нас. У нас пока работают более тщательно.

Алла Михалевич

– Может, в России не столь суровые требования или эта система пришла сюда позже?

Я иногда чувствую себя машиной по переработке информации – больше ни на что нет времени

– Да, система пришла позже, но она уже вполне давит на нас. Я думаю, просто пока еще сохраняются традиции наших научных школ. И нам еще бывает труднее попасть в высокорейтинговые издания, особенно начинающим ученым.

– Лариса, значит, можно сказать, что проблема имеет объективные корни, если она есть даже в тех областях науки, где фальсификации распространены минимально?

– Я хочу добавить кое-что к тому, что сказала Алла. К нам на конференции тоже подходили люди и говорили: вот вы рубите хвост, а проблема начинается с головы. А голова – это как раз то, что с нас бесконечно требуют все эти индексы цитирования, и это порождает необходимость все время писать, писать, писать – и в результате появляется веерная рассылка. У нас есть один автор, который разослал свою статью в 14 журналов. Это не плагиат – это самоплагиат и, конечно, нарушение редакционной этики.

Половина нарушений происходит по вине авторов, половина – по вине журналов. Нам жалуются и те, и другие, мы говорим – разбирайтесь. Сейчас появилось новое слово – "ретрагировать", то есть изымать. Опубликованную статью ведь нельзя просто убрать с сайта – на ней ставится такой специальный знак, что она ретрагирована, и дальше запускается длинный многоступенчатый процесс, когда в разных базах она помечается как изъятая, и на нее – и это самое главное – больше нельзя ссылаться. Журнал, таким образом, очищается, а для автора, если он сам виноват, это минус. Этот процесс может запустить сам журнал.

Половина нарушений происходит по вине авторов, половина – по вине журналов

У нас еще не было такого опыта, а на Западе этот процесс идет вовсю. Это делается в случае выявленного плагиата или веерной рассылки, или если одна и та же статья выходит с разным набором соавторов (мы называем это фиктивным авторством). В таких случаях мы говорим – ретрагируйте статьи. И этот посыл "Диссернета" был услышан, процесс ретрагирования статей взял на себя АНРИ – как раз на этой конференции они отчитались, что база готова, и они начинают. И десятки журналов уже стоят в очереди – они боятся, что их выкинут из перечня ВАК, хотят очиститься, выйти из нашей "Диссеропедии".

– То есть сами бегут каяться на площадь?

– Да, но, к сожалению, не все.

Я хочу сказать про РИНЦ – Российский индекс научного цитирования, куда надо обязательно попасть для попадания в перечень ВАК. Среди журналов РИНЦ – огромное количество мусора, и они, наконец, поняли, что это катастрофа. И на конференции было объявлено, что из РИНЦ одним махом выкидывается 344 журнала. Это наш совместный успех с РИНЦ. Мы были триггером: они тоже понимали, что надо что-то делать, но дальше понимания дело не шло, а теперь мы инициировали этот процесс.

Среди журналов РИНЦ – огромное количество мусора, и они, наконец, поняли, что это катастрофа

Вот Алла говорит, что у нас выше уровень статей, чем за рубежом, – я думаю, это в ее области. Ведь то, что мы видим в экономике, в юридических науках – мне кажется, ниже уже некуда. Есть целая куча по-настоящему мусорных журналов, они не из перечня ВАК, но два из них – все же именно ваковские. И теперь это очень смешная интрига: все ждут, что будет делать ВАК, на который мы уже не можем повлиять. По идее, чтобы попасть в список ВАК, нужно быть в РИНЦ, и вот эти два ваковских журнала в числе тех 344 выкинули из РИНЦ – интересно, останутся ли они теперь в ВАК? Они называются "Успехи современной науки" и "Успехи современной науки и образования". Там целый букет нарушений, они нам сейчас пишут, что все исправили, но мы не верим. Наверное, можно исправить, но это долгая работа.

– Надо поменять редколлегию, набор авторов?

– Фактически – да. У нас есть еще один признак – псевдонаучные публикации. В одном из этих журналов была публикация о том, как вычислить новое значение числа Пи. Мы просто выложили эту информацию в "Фейсбуке" – математики валялись от смеха, а какая-то девушка обнаружила, что эта статья публиковалась в четвертый раз. Она написала главному редактору этого журнала – мол, мало того что вы опубликовали ахинею, так это еще и ахинея второй свежести, вернее, четвертой! На это рецензент ответил: ничего не знаю, рецензент так решил, и вообще, в науке могут быть разные мнения. Сейчас они нам пишут, что уже выгнали этого рецензента.

– Алла, на ваш взгляд, нужно делать то, что делает "Диссернет", запуская процесс исключения журналов из списка цитирования, ВАК?

То, что делает "Диссернет", даст возможность отодвинуть все псевдонаучное и освободить место для настоящих научных публикаций

– Обязательно. Это даст возможность очищения, возможность отодвинуть все псевдонаучное и освободить место для настоящих научных публикаций. Рейтинг журналов – это не единственная проблема, стоящая перед современной наукой – и на Западе тоже, но у нас она гораздо серьезнее. Это финансирование, без которого невозможно работать – нужно оборудование, реактивы, много всего. Это во-первых, а во-вторых, важен подход в целом: да, рейтинги, объективные оценки, но в то же время, это формальный подход.

Есть такой Еврофорум, самый крупный в мире, и там все время обсуждается вопрос оценки уровня научных исследований, качества научных статей, мы все время ставим этот вопрос. И ученые всех уровней, включая нобелевских лауреатов, которых там много, приходят к единому мнению: только оценка специалистов, оценка экспертного сообщества должна учитываться в первую очередь. Но этого, к сожалению нет.

В какой-то степени эта задача выполняется при помощи рецензирования, но далеко не всегда – там ведь тоже вступают в игру человеческие отношения. Допустим, ученый отдает свою статью на рецензирование специалистам в своей области. Они ее не пропустят, но при этом они подумают, что в следующий раз этот ученый не пропустит их статью. И вот такие вещи тоже заметно понижают степень объективности оценки статей, понижают планку.

Американцы поставили на первое место честность, у людей из разных европейских стран честность тоже стояла на одном из первых мест, а у русских – на одном из последних

– Лариса, если вы сумеете закрепить и развить свой успех, что это даст?

– Я думаю, ВАК в этом случае должен сильно почистить свой список. Может, какие-то журналы действительно сумеют исправить ситуацию. У меня, кстати, имеется положительный пример. У нас в "Диссеропедии вузов" есть такой казанский Федеральный университет, а при нем – журнал "Образование и саморазвитие". Он был у нас выложен одним из первых, там много всего: и плагиат, и диссероделы в редакции. Но еще до выкидывания журналов из РИНЦ они сами поняли, что надо исправляться. По счастью, у университета есть деньги, и они пригласили англичанина, который приехал в Казань и занялся этим журналом.

Сначала они – совершенно без нашей просьбы – выгнали всех диссероделов, участников липовых защит, фигурантов нашей базы. Кроме того, мы там нашли 11 случаев плагиата, и вот этот англичанин рассказывал на конференции, как он разбирался со всеми этими случаями, как они все это будут ретрагировать. Правда, после доклада мы подошли к нему и сказали, что случаев уже 18. Он ответил, что очень рад появлению новых кейсов, что будет проверять дальше – за 2008–2009 годы. Вот такая работа – сложная, долгая, но она возможна.

– То есть это настоящие Авгиевы конюшни...

"Диссернет" – это не про диссертации, а про репутации

– Да. У нас есть такой профессор Ростовцев, который руководит этой работой с научной точки зрения, и он все время говорит: мы – не карающая организация, мы – исследовательский проект, мы очищаем ландшафт российской науки, делаем его прозрачным. Журналы, кажется, этому не верят. Но "Диссернет", действительно, в каком-то смысле занимается ландшафтом российской науки. По нашей базе мы сразу видим, сколько таких ужасных защит в каком диссертационном совете, и часть диссоветов удалось закрыть. Некоторые, правда, возродились, как птица Феникс, в том же составе под другим номером. Но мы это сразу видим, и видим, какой журнал чего стоит.

– Мне запомнились результаты одного из международных опросов, где людей спрашивали о ценностях. Американцы поставили на первое место честность, у людей из разных европейских стран честность тоже стояла на одном из первых мест, а у русских – на одном из последних. Может, корень проблемы следует поискать здесь – ведь если ловить с поличным каждый журнал, каждого псевдоученого, то получается какая-то грустная картина. Может, что-то должно качественно измениться в сознании?

Если журналы перестанут печатать всякую белиберду, то все изменится, к ним пойдут другие авторы

– Безусловно. Мы все время говорим, что "Диссернет" – это не про диссертации, а про репутации (есть у нас такой мем). То же самое и с журналами. Мы хотим, что этот механизм заработал, чтобы они поняли, что это нужно им самим, что если они перестанут печатать всякую белиберду, то все изменится, к ним пойдут другие авторы.

– Больше 300 журналов исключены из индекса цитирования – сколько еще надо исключить, чтобы воздух посвежел?

– Думаю, в разных науках по-разному, но у нас есть экономисты, которые говорят, что в экономических науках надо исключить 90% журналов, – отметила в интервью Радио Свобода координатор проекта "Диссернет" Лариса Мелихова.