«Мы никуда оттуда не уйдем»

«Роснефть» выдала $6 млрд венесуэльскому режиму, но они не окупятся ни в политическом, ни в экономическом смысле

Аванс «Роснефти» в адрес государственной нефтегазовой компании Венесуэлы PDVSA за будущие поставки нефти достиг $6 млрд. Полное погашение долга по предоплате «Роснефть» ожидает в 2019 году, однако этот сценарий выглядит не очень реалистично.

Венесуэла находится на грани дефолта: ВВП падает двузначными темпами, инфляция в прошлом году составила 900%. На $10 млрд золотовалютных резервов приходится $150 млрд внешнего долга. Экономический коллапс в стране происходит на фоне острого конфликта между оппозиционным парламентом и президентом Венесуэлы Николасом Мадуро — в ходе уличных столкновений уже погибли более ста человек.

Несмотря на угрозу банкротства и гражданской войны, руководство «Роснефти» продолжает подписывать с Венесуэлой все новые соглашения о сотрудничестве. «Как я уже неоднократно повторял, мы никогда оттуда не уйдем и никто нас не сможет оттуда выгнать», — сказал 3 августа Игорь Сечин.

Власти Венесуэлы такой расклад устраивает: США в скором времени могут ввести санкции на импорт венесуэльской нефти, и тогда PDVSA понадобится быстро перенаправить экспортные потоки на другие рынки. А вот мотивацию «Роснефти» понять сложно. «Новая» узнала у экспертов, что удерживает госкомпанию в горячей точке и чем может закончиться венесуэльский проект.

Михаил Крутихин

партнер компании Rusenergy

— Часть венесуэльского проекта была рассчитана на то, чтобы поставлять закупаемую в Венесуэле сырую нефть в Индию, где «Роснефть» приобрела мощный нефтеперерабатывающий завод. Большую часть российской нефти «Роснефть» уже заложила китайцам, поэтому и планировалось перерабатывать венесуэльскую. Но венесуэльская нефть очень густая и даже не загружается в танкер — для поставок в Индию нужно предварительно смешать ее с легкими сортами нефти, которые тоже нужно закупить. Это техническая проблема. Другая проблема состоит в том, что Венесуэла сейчас снижает нефтедобычу по политическим причинам — страна находится на грани гражданской войны. С рынка ушли все иностранные компании, способные дать хоть что-то в плане технологий, инвестиций и опыта. Нефтяная отрасль будет деградировать и дальше.

Поэтому «Роснефть» сейчас столкнулась с колоссальными проблемами. Поставки в Россию из Венесуэлы уже были, но потом их начали срывать, хотя деньги давно уплачены. То, что «Роснефть» сейчас заливает в Венесуэлу дополнительные денежные средства, — абсолютно безумное поведение. Эти деньги никогда не удастся вернуть, и тем более вернуть с прибылью. Другие российские компании, которые вошли в Венесуэлу вместе с «Роснефтью», вовремя осознали нереальность получения там коммерческой прибыли. Это «Лукойл», «Сургутнефтегаз» — компании, которые следуют законам экономики. Они быстро все поняли и про венесуэльский режим, и про нефтяную отрасль. Я бы не стал искать в нелогичном поведении «Роснефти» теории заговора или глубокую политику.

Все объясняется глупостью или жадностью — плохим расчетом рисков и, возможно, какими-то схемами с венесуэльскими чиновниками.

Политический фактор здесь не так силен — деньги в любом случае не спасут венесуэльского диктатора, которого ненавидит больше половины страны.

Александр Пасечник

руководитель аналитического отдела Фонда национальной энергетической безопасности

— Этот регион изначально не отличался политической стабильностью, поэтому в какой-то степени риски учитывались сразу. Понятно, что сейчас инвестиции «Роснефти» под угрозой, проекты отложены. Думаю, что не только по причине политической турбулентности — венесуэльская нефть сверхвязкая, чтобы ее транспортировать, нужна определенная подготовка.

Чтобы минимизировать возможные потери, проекты лучше заморозить до лучших времен. Тем более что в периметре России есть куда более интересные нефтяные провинции, в которые можно вложить деньги с хорошей отдачей. При этом нужно понимать, что Венесуэла обладает огромными ресурсами (первое место в мире по запасам углеводородов — около 300 млрд баррелей. — А. Х.), — если с ними не сотрудничаем мы, то туда в том или ином виде приходят наши конкуренты.

Сейчас «Роснефть» фактически осталась в Венесуэле одна.