Россияне смягчились к чужакам. Почему?

Уровень ксено- и этнофобских настроений в России в июле 2017 года снизился до минимальных за 13 лет значений. Таковы результаты социологического опроса, проведенного «Левада-центром» 14-17 июля в 137 населенных пунктах 48 регионов страны.

Значительно сократилась доля тех, кто считает, что на территории России следовало бы ограничить проживание представителей определенных народов, и выросла доля тех, кто считает, что подобного рода ограничений вводить не следует. Кроме того, заметно снизился уровень мигрантофобии (нежелания граждан принимать мигрантов).

Опрошенные газетой «Известия» эксперты «Левада-центра» объяснили это снижение результатом сплочения населения в связи со введением антироссийских санкций – и, кроме того, снижением уровня преступности среди приезжих. По их словам, негативное отношение к представителям других народов среди россиян начало сокращаться в 2014 году – в значительной мере в связи с вытеснением внутриполитической повести внешнеполитической (а именно – присоединением к Крыма и введением санкций).

Операция "Мигрант" / АГН "Москва" / фото: Макаров Дмитрий

Об изменениях в настроениях российского общества относительно мигрантов и о вероятных причинах этих изменений с «Полит.ру» побеседовал Павел Салин, политолог, директор Центра политологических исследований Финансового университета при правительстве РФ. По его мнению, приведенная социологами «Левада-центра» причина не является основной.

Павел Салин

«Думаю, что феномен консолидации российского населения под внешним давлением здесь свою роль играет, но по значимости он находится на одном из последних мест. Дело в том, что рост этнофобии, мигрантам, начался, когда в России начался экономический подъем. Это сопровождалось усиленной внутренней и внешней миграцией: жители ряда российских регионов мигрировали в более благополучные регионы; потом начали массово мигрировать выходцы из Центральной Азии.

Поскольку российское население – по крайней мере, за десятилетия советской власти – к этому не привыкло (в советское время существовал институт прописки, что существенно ограничивало внутреннюю миграцию), то большой приток населения с нехарактерными для принимающей стороны культурными установками спровоцировал отторжение. А приток был существенным и не плавным, а взрывным – таким же, как экономический рост в 2000-е годы.

Ну, а поскольку социально-экономических проблем в 2000-е годы особо не наблюдалось, то постепенно на первый план стали выходить проблемы миграции, проблемы этнофобии. И так продолжалось примерно до 2013-2014 годов, что коррелирует с социально-экономическим состоянием российского общества: у нас до 2008 года резко росли доходы; потом, после их падения, в кризис 2008-2009 годов доходы начали расти более плавно либо стабилизировались. А вот с 2014 года начинается падение доходов. И у нас где-то с 2014 года на первый план повестки дня выходит проблема социально-экономическая. И тогда проблема этнофобии, связанная с мигрантами, уходит на задний план. То есть происходит вытеснение менее актуальных проблем более актуальными, социально-экономическими. Это первое, что повлияло на ситуацию.

А второе вот каково: все-таки за десятилетие сосуществования уже выработались некие стандарты. И принимающая сторона уже более толерантно относится к другим образцам бытового поведения – горожане стали с большим пониманием относиться к носителям негородской культуры; и, самое главное, произошла ассимиляция внутренних и внешних мигрантов в городах, куда они приехали – мигранты по своему поведению все больше становятся городскими жителями на бытовом уровне. В первую очередь это касается выходцев с Северного Кавказа, во вторую – выходцев из Средней Азии.

Жители Средней Азии / pixabay.com

Словом, на первом месте здесь – смена повестки дня, того, что беспокоит общество. Появились более актуальные насущные проблемы – социально-экономические. А на втором месте – сам процесс притирки мигрантов и принимающего населения. Мигранты во многом адаптировались и стали меньше выделяться – это очень хорошо заметно, например, в Москве. И только, может быть, на третьем месте я бы назвал как причину изменений консолидацию населения в связи со внешнеполитическими обстоятельствами.

Феномен консолидации населения, на мой взгляд, тут и играет третьестепенную роль; а могут действовать и еще какие-то факторы, помимо него и первых двух, которые я уже назвал. Самое главное все же для подавляющей части российского общества – это смена повестки дня и адаптиция-ассимиляция мигрантов. То есть и население привыкло к тому, что экономически успешные регионы и крупные мегаполисы являются центром притяжения мигрантов. Сейчас эти регионы и мегаполисы становятся более культурно разнородными в сравнении с советским временем в 1990-ми годами, когда миграции было гораздо меньше (особенно – с юга России и из Центральной Азии)», – сказал Павел Салин.

Он подтвердил, что появилась новость о том, будто в ряде московских школ, расположенных близко от Соборной мечети, могут перенести торжественные линейки, проводящиеся 1 сентября в честь начала учебного года, на 4 сентября. Как сообщило информационное агентство REGNUM, перенести их предложено в связи с празднованием Курбан-байрама – из соображений безопасности.

Курбан-байрам на Проспекте Мира / АГН "Москва"

В то же время, добавим, муфтий Москвы и Центрального региона РФ Альбир Крганов считает, что переносить школьные линейки не нужно. «Молитвы проходят рано утром, к восьми часам верующие уже будут дома, поэтому необходимости переносить День знаний на другое число в принципе нет», – приводит слова Крганова информационное агентство «Интерфакс».

«Да, это непростой вопрос. Но на него уже реагируют не так остро, как раньше. Вспомните, какую волну возмущения в крупных городах вызывали несколько лет назад подобные праздники – люди высказывались по поводу баранов на улицах и прочего. Так что есть определенные изменения. Москва и другие крупные города, конечно, не переваривают весь этот поток до конца – но снизить остроту противоречий в принципе удалось.

Правда, это в меньшей степени – заслуга власти, хотя кое-что она и делает. А в большей степени это – естественный процесс. Просто по-другому нельзя: нельзя существовать в состоянии постоянной войны», – объяснил Павел Салин.