Государства, особенно авторитарные, устроены как банки: как только граждане-вкладчики теряют доверие, они бегут забирать свои ценности

Фактически безальтернативные выборы губернатора в Свердловской области и муниципальные выборы в Москве, где есть независимые кандидаты (впрочем, не забудем, что уровни государства тут разные) представляют ситуации, отражающие настоящий спор, идущий в России. Он идет между теми, кто надеется на оживление мертвых институтов, например выборов, и теми, кто считает это утопией.

Если объяснять российскую политику инопланетянину, то для начала можно сказать: смотри, есть законы и правила, партии и организации, есть процедура выборов, есть СМИ. Если есть время, то можно объяснить, что партии регистрируются по таким-то правилам, допуск к выборам устроен так-то и есть еще тысяча обстоятельств, включающих устройство российской политической системы. Различие между первым и вторым пониманием будет сущностным. В первом объяснении Жириновский и Зюганов будут парламентской оппозицией без кавычек. Во второй они окажутся частью системы и «оппозицией». «Выборы» и «партии» в итоге тоже получат кавычки.

На первом уровне нет спора о принципах: мы принимаем явления, так сказать, за чистую монету. На втором уровне разговор только о принципах и идет: теперь мы предложенную монету по номиналу не принимаем, а пытаемся понять, чего она в действительности стоит (в реальной жизни эти уровни не разделены жестко, но важно понимать, что они существуют).

Оставим на минуту инопланетян и отметим, что и в самой России есть люди, которые видят картину только в первом, номинальном понимании. Когда система существует долго, время помогает ей нормализоваться. Люди устают держать планку сравнения с образцами и мечтами – мечтать жизни не хватит. Альтернатив становится меньше, кавычки стираются, номинал становится полноценной нормой.

Нормализация диких и странных вещей – от войны в соседней стране до того, как выглядят телеканалы, и того, как устроены тюрьмы и выборы, – стратегия российского политического менеджмента. Будем справедливы: происходит не только нормализация ужасного, но и местами его совершенствование – от центров «Мои документы» до улиц в больших городах и до осторожного допуска к муниципальным выборам независимых кандидатов. Но нормализация ужасного все-таки магистральная линия. Если выборы заранее выхолостить, то можно провести их полностью законно. Неслучайно законность (не легитимность, не явка) объявлена приоритетом во время проведения в сентябре мероприятий, похожих на выборы.

Я почему-то уверен, что в этом и состоит «план Путина», ведь законность – одно из его любимых понятий. Впрочем, авторство плана не так важно. Важна стратегия, а она в том, чтобы не было людей, которые видят второй уровень, изнанку, постановочность и слабость политического оформления власти. Стратегия в том, чтобы остались только те, кто видят верхний, номинальный уровень политики: имеющиеся законы, правила, выборы. Стратегия – прийти к ситуации, когда нельзя будет бросить власти диссидентское: «Соблюдайте ваши законы!» Потому что в ответ прозвучит честное: «Да мы соблюдаем, соблюдаем».

Читайте также:Политизируй это

Пока это не так. Более того, никогда и не будет так, потому что государственный механизм представляет собой законническую утопию. Собственные законы государство и госслужащие соблюдают далеко не всегда, хотя бы потому, что пишут и вечно переписывают их не для того, чтобы самим соблюдать, а для того, чтобы ловить врагов на несоблюдении. Последняя по времени громкая история об этом – дело режиссера Кирилла Серебренникова. На верхнем уровне она про нарушение закона, а на втором – про репрессии. Она, кстати, напоминает нам, что речь не идет только о допуске к политическому процессу. Двойное дно есть и в допуске к стратегическому бизнесу, к большим аудиториям в медиа, искусстве и других сферах, которые проходят постепенное огосударствление.

Оборотная сторона декораций видна многим: российское информационное пространство сильно искривлено, но не закрыто полностью. Около 60% людей в Москве и 30% по стране регулярно пользуются альтернативными источниками информации. И это напоминает нам об удивительной особенности российской политической конструкции. Когда журналист Олег Кашин пишет, что большинство российских артистов давно перешли на сторону Путина и плохо понимают, зачем им вдруг из-за одного режиссера становиться диссидентами, он прав. Но, скорее всего, та сторона, на которую они, как и большинство российских граждан, перешли – не «сторона Путина».

Конечно, есть немало молодых, наивных и просто занятых жизнью людей, которые видят только верхний уровень политической реальности – чистую монету – как тот инопланетянин. Но многие, возможно даже очень многие, не являются инопланетянами и понимают, что декорации имеющихся институтов, включая откровенно поддельные выборы, не обеспечены настоящей стоимостью. Государства, особенно авторитарные, устроены, как банки: как только граждане-вкладчики теряют доверие, они бегут забирать свои ценности. Россияне пока не бегут, они поддерживают необеспеченные институты в надежде, что те со временем наполнятся реальной жизнью: произойдет пробуждение спящих институтов; первый и второй уровень постепенно совместятся; под брызгами живой воды мертвое оживет. Может быть, муниципальные выборы в Москве могут стать шагом к этой трансформации?

Это вопрос. При всей иллюзорности надежд на то, что живая вода существует, ее сторонники количественно выигрывают. Но это не отменяет того обстоятельства, что построенная в России безальтернативная политическая конструкция стоит на доверии граждан, а не на хитроумии ее архитекторов и силе охранителей.

Полная версия статьи. Сокращенный газетный вариант можно посмотреть в архиве «Ведомостей» (смарт-версия)

Можно ли оживить мертвые институты