Что там у ИПСИ?

В Институте проблем современного искусства идет набор на курс «Новые художественные стратегии». COLTA.RU решила узнать, чем сегодня живет ИПСИ, с какими трудностями сталкивается.

Институт проблем современного искусства, открытый в 1992 году группой художников и теоретиков искусства во главе с Иосифом Бакштейном, в этом году отметил свое 25-летие благотворительными выставкой и аукционом, прошедшими в Еврейском музее.

За 25 лет своей деятельности ИПСИ, старейшая в России образовательная институция, где готовят современных художников, успел подготовить около 650 художников, среди которых — Виктор Алимпиев, представлявший Россию на 55-й Венецианской биеннале современного искусства, лауреаты Премии Кандинского разных лет Аслан Гайсумов и Ольга Кройтор, дважды лауреат премии «Инновация» Ирина Корина, выпускник, а ныне преподаватель ИПСИ Станислав Шурипа, участница 13-й «Документы» Александра Сухарева и многие другие.

«В 2015 году мы сделали обучение двухгодичным. На первом курсе студенты в основном расширяют свои знания в области гуманитарных наук, знакомятся с корпусом текстов по философии искусства, теории культуры, социологии культуры и т.д. Им также читаются курсы истории зарубежного и российского искусства XX века. Задача первого года обучения — овладеть ключевыми понятиями и категориями, определиться со своими предпочтениями, найти себя. Во второй год делается акцент на практику — студенты готовят персональные проекты, хотя также продолжаются и теоретические занятия», — рассказывает ректор ИПСИ Анна Морочник. Кроме того, в 2016 году были открыты новые направления обучения в дополнение к классическому курсу «Новые художественные стратегии», ориентированному, в первую очередь, на молодых художников, — институт начал готовить кураторов и искусствоведов.

— Мы думаем создать на базе мастерской какую-то структуру, которая существовала бы наряду с институтом.

«Есть основные курсы, повторяющиеся из года в год, которые читает сложившийся костяк преподавателей — Стас Шурипа (“История идей в искусстве второй половины ХХ века”), Саша Обухова (“Неофициальное/современное московское искусство. 1956—2000”), Ирина Кулик (“Основные течения в искусстве второй половины ХХ века”), Антонио Джеуза (“История видеоарта”), Андрей Паршиков (лекции и практическая лаборатория “Система искусства”), — и дополнительные, которые могут каждый год меняться. К ним каждый год добавляются новые курсы лекций, которых не было в предыдущие годы. Например, у нас были занятия по феминистской теории с Аллой Митрофановой и по художественной критике с Валентином Дьяконовым, в летнюю школу к нам приезжал Олег Аронсон с лекциями “Опыт неполитической демократии”. Еще весной был курс “История российского арт-рынка” с Миленой Орловой — очень полезная штука. Кроме того, в течение года проходила ридинг-группа, которой раньше не было», — перечисляет студентка второго курса Галина Леонова, обучающаяся по специальности «Теория искусства». «Мне нравится, как устроен учебный процесс в ИПСИ, — продолжает она. — Формат отличается от привычного институтского — это игровая площадка и в то же время серьезная теоретическая подготовка. Естественно, не все так радужно, есть и фрустрирующие моменты. Например, не все “доживают” даже до конца первого курса. Потому что действительно нужно много работать, затрачивать свои силы и ресурсы, постоянно быть включенным/ой в процесс. Думаю, что такое обучение подходит далеко не каждому. Есть люди, которые уже сложились как художники/цы (или думают, что сложились), и обучение сильно ломает их систему ценностей и представлений о мире. А насилие, как известно, пользы никому не приносит».

Несмотря на постоянное развитие и трансформацию учебных программ год от года с привлечением новых преподавателей и специалистов, в арт-среде в последнее время речь нередко заходила о финансовых проблемах института. Первым звонком стало исчезновение бюджетных мест, далее — благотворительный аукцион, целью которого, очевидно, было поддержание ИПСИ на плаву. Информацию о проблемах с материальным обеспечением института подтверждает Ганна Зубкова, художница, пришедшая в ИПСИ как студент, однако обнаружившая, что ее знания, полученные в магистратуре Сорбонны, позволяют вести ридинг-группу. «Поступив в ИПСИ, я не смогла начать обучение, поскольку у меня не было денег для оплаты. Я предложила руководству свою коллаборацию как художника в обмен на возможность посещать лекции бесплатно или за меньшие деньги... К сожалению, институт не смог ответить на мое предложение и дать бесплатное место или снизить оплату, поскольку, как мне объяснили, институт находится в тяжелом материальном положении, которое только ухудшается (поэтому, насколько я понимаю, были отменены и бесплатные места)». Ганне предложили оплатить семестр частями, и она посчитала это хорошим решением в сложившейся ситуации. «Я бы хотела отметить, что институт умеет идти навстречу в любых вопросах… В конце концов я решила не начинать учебный процесс как студент, но сохранить взаимодействие: предложила ИПСИ программу ридинг-групп для первого курса». Институт принял предложение художницы, нашел пространство, договорившись с галереей «Триумф», и занятия начались. «На первом, вводном, занятии было около 35 человек (практически весь курс), однако постоянный состав был 7—10 человек. Оказалось, что ровно так обстоит дело с количеством людей, решивших продолжать учебу в целом регулярно». По словам Ганны, действительно можно сказать, что институт сейчас переживает не лучшие времена, хотя «в нелегких условиях, в которых находится институт, там делается лучшее из возможного, и часто на личном энтузиазме людей». Впрочем, за семинары художнице денег не предложили, она вела их бесплатно.

— Сейчас наиболее серьезные финансовые проблемы мы решили, деньги нашли.

Отдельным щекотливым вопросом для ИПСИ остается статус мастерской Ильи Кабакова на Чистых прудах — помещения, переданного художником Иосифу Бакштейну (сейчас он — научный руководитель ИПСИ) после отъезда в Америку, в котором занятия института проходят еще с 1990-х годов. «Я не знаю ничего про статус студии, хотя не раз слышала от разных людей, что ее хотят отобрать у ИПСИ», — замечает Ганна.

Информацию о спорном статусе мастерской Бакштейн проясняет так: «Мы думаем создать на базе мастерской какую-то структуру, которая существовала бы наряду с институтом. Это было бы какое-то подобие музея, музейный проект, посвященный московскому концептуализму и творчеству Кабакова лично. Там не будет постоянной экспозиции, будут какие-то проекты. То есть мы хотим делать больше проектов на наших собственных площадках: и выставочных, и образовательных, и других. Но мастерская в любом случае остается у института».

«Сейчас наиболее серьезные финансовые проблемы мы решили, деньги нашли, так что зарплату будем платить регулярно, — продолжает Бакштейн. — Это важный компонент того, что мы делаем. Труд наших преподавателей должен вознаграждаться по достоинству. Новые средства удалось найти в том числе благодаря аукциону». По словам Бакштейна, институт сейчас активно работает с попечительским советом, занимается фандрайзингом. «Буквально сейчас, в начале сентября, мы планируем обсуждать нашу финансовую ситуацию, в том числе вопрос о том, будут ли бюджетные места. Если будет такая возможность, мы сделаем все, чтобы бюджетные места остались хотя бы в каком-то количестве. Будем действовать по обстановке: осторожно, но достаточно последовательно».

Информацию подтверждает директор ИПСИ Светлана Калашникова: «На прошедшем в июне аукционе удалось собрать более 2 млн рублей. На наш призыв предоставить работы откликнулись не только студенты и выпускники разных лет, но и художники, которые стояли у истоков института. Мы чрезвычайно дорожим таким отношением художественного сообщества к нашему институту». По словам Калашниковой, в ближайшее время «институт будет расширять партнерские связи. За последний год партнерами института стали аукционный дом Phillips, Еврейский музей, творческая резиденция “Чехов #APi”, “Art&Science Сколково”, Галерея на Солянке, Sotheby's Realty International». ИПСИ также планирует расширять международное сотрудничество. «Уже много лет действует программа обмена между ИПСИ и Голдсмит-колледжем, поддерживаемая Игорем Цукановым, — добавляет директор ИПСИ. — В разное время были реализованы разовые программы с Венской академией и с École nationale supérieure des beaux-arts в Париже. Сейчас мы хотим заключить с ними договор о постоянном сотрудничестве». Отметим, что ранее ИПСИ также организовывал совместные проекты со школой изобразительного искусства Valand в Гетеборге.

— Эта традиция независимого художественного мышления и независимой художественной практики оказалась важна — и мы ее помним и развиваем.

В целом относительно будущего института Бакштейн также настроен оптимистично: «Мне кажется, что у нас уже была создана модель определенной образовательной программы, которую мы считаем важной, ценной и успешной. Мы думаем о том, как ее сохранить, как ее развивать с учетом изменений на отечественной художественной сцене. Мы думаем о том, какие новые проекты делать, чтобы стать действительно заметной, важной и различимой структурой интернациональной художественной сцены». По его мнению, «сейчас у молодого поколения больше общего с тем, что думали мы (теоретики концептуального искусства. — Ред.) в первые перестроечные годы».

«Я вот, например, свою первую выставку делал в 1985 году, когда только появилась возможность делать что-то независимо от существовавшей государственной системы. Эта традиция независимого художественного мышления и независимой художественной практики оказалась важна — и мы ее помним и развиваем», — рассказывает Иосиф Маркович.

Относительно ряда конкурентов ИПСИ, среди которых сегодня принято называть школу Родченко и институт «База» Анатолия Осмоловского, Бакштейн замечает: «Это все-таки один круг, мы знакомы, со многими дружим, поэтому обсуждаем какие-то важные вопросы, используем опыт друг друга. Важно, что мы занимаемся одним общим делом, но у каждого есть своя специфика в смысле подходов, учебных программ. Поэтому мы, конечно, находимся в состоянии диалога, но пытаемся, в первую очередь, осознать свое место в этом контексте. И делать акценты».