"Кричал о смене власти"

Гражданского активиста из Волгограда Анатолия Болтыхова отправили на принудительное психиатрическое обследование. Такое решение принял 22 ноября Дзержинский районный суд, ссылаясь на диагноз врачей о наличии у Болтыхова психического расстройства и на показания сотрудников полиции о том, что во время задержания несколькими днями ранее активист "вел себя неадекватно, говорил о захвате власти". Сторонники Анатолия Болтыхова и правозащитники настаивают на его вменяемости и политической подоплеке этого дела.

44-летний активист из Волгограда, сторонник Вячеслава Мальцева Анатолий Болтыхов был задержан 17 ноября возле своего дома, когда возвращался из гаража. Его доставили в отделение полиции. Туда же вызвали скорую психиатрическую помощь, которая сначала не нашла причин для его госпитализации, однако позже врачи вернулись и увезли активиста в психиатрический диспансер.

– В ночь с 16 на 17 ноября в автомобилях Анатолия Болтыхова и его отчима были проколоты автомобильные шины, – рассказал Радио Свобода друг оппозиционера, гражданский активист Владимир Кругляков. – Соответственно, 17 числа Анатолий весь день был в гараже, занимался машинами. Снял аккумулятор, понес его домой. Возле дома его задержали сотрудники полиции, в очень грубой форме, с применением силы, и доставили в отдел полиции номер четыре города Волгограда. Там к нему была вызвана скорая психиатрическая помощь, которая засвидетельствовала его полную вменяемость и адекватность. Через некоторое время этот же врач вернулся, уже, по словам Анатолия Болтыхова, с посеревшим лицом, и взял его на стационарное обследование.

Заявление Анатолия Болтыхова о задержании и принудительно госпитализации

​22 ноября на выездном заседании в психиатрической больнице Дзержинский суд Волгограда отправил активиста на принудительное психиатрическое обследование. Как следует из материалов дела, врач-психиатр, осмотревший Болтыхова, пришел к выводу, что ему необходима госпитализация в связи с "наличием у него тяжелого психического расстройства, которое обуславливает существенный вред его здоровью". Дзержинский суд к заявлению медиков прислушался. В его решении говорится, что основанием для госпитализации активиста стали показания инспектора ППС полиции: мол, Болтыхов "вел себя неадекватно, говорил о захвате власти, в результате чего ему была вызвана бригада скорой помощи", а также показания прохожего, который сказал, что активист "кричал на улице о смене власти, о перевороте, революции" и утверждал, "что может перевернуть систему".

Адвокат Анатолия Болтыхова Сергей Куницкий поясняет, что полиция не предъявила оппозиционеру каких-либо претензий в рамках Уголовного или Административного кодексов. По словам Куницкого, Болтыхова задержали, "чтобы вызвать ему скорую помощь":

– Болтыхов пояснял в суде о то, что он весь этот день, 17 ноября, провел совместно со своим отчимом – чинил семейные автомобили, у которых были порезаны шины. Он подъезжал к своему дому, и сразу его задержали сотрудники полиции. Препроводили его в свою машину и увезли в отдел полиции, как ему пояснили, для вызова скорой помощи. Он не понимал, какой скорой помощи. Он думал, что сейчас сотрудники полиции будут свои какие-то повреждения телесные ему предъявлять, например, в качестве обвинений.

Я спрашиваю его: "Как формировался анамнез Болтыхова?" Он указал, что из личной беседы и со слов сотрудника, который сказал, что он неадекватно себя вел

В суде был допрошен один из главных свидетелей – врач скорой психиатрической помощи, врач-психиатр, который очень нервничал в судебном заседании. Это было видно. Он указал, что не помнит тот день, но дал пояснения, что его вызвали сотрудники полиции в отдел полиции. Он освидетельствовал первично Болтыхова в полицейском автомобиле, который находился рядом с отделом полиции. И соответственно, он в судебном заседании указывает, что все это происходило в течение 10–15 минут. Он сделал какие-то свои выводы, сказал сотруднику полиции об этом. Я спрашиваю его: "Как формировался анамнез Болтыхова?" Он указал, что из личной беседы и со слов сотрудника, который сказал, что он неадекватно себя вел: около школы какой-то стоял, махал руками, призывал к революции. При этом врач сомневался в диагнозе и повез его для консультаций в стационар.

И теперь здесь возникает противоречие. Из документов, которые имеются в материалах, а именно из рапорта о задержании Болтыхова для вызова скорой помощи, понятно, что все эти события происходили с 15 до 16 часов. А врач скорой помощи говорит о том, что он выехал и где-то находился в районе отдела полиции с 18 до 19 часов. Болтыхов на протяжении двух часов удерживался в автомобиле полиции, где его в последующем осматривал врач скорой помощи. Я не знаю, как это можно оценивать. Оценка будет дана прокуратурой и Следственным комитетом, в которые уже поступило обращение о возбуждении уголовного дела о незаконном лишении свободы Болтыхова.

– По закону полиция имеет право задерживать человека для того, чтобы вызвать ему скорую помощь?

– В принципе – может. Я только здесь не понимаю, почему его повезли именно в отдел полиции. Полиция могла на место задержания вызвать скорую помощь и передать врачу скорой помощи, то есть там санитары приезжают. И они сами увозят в стационар.

– Сейчас он находится в психиатрической больнице. Я так понимаю, что это некая процедура обследования. Что там с ним происходит?

– Я, честно говоря, не совсем понимаю обоснованность этого обследования. Я не знаю, что там с ним происходит, но его не лечат. Он находится просто в здании, в помещении данного стационара.

– Известно, как долго он может там находиться?

– Судя по решению суда, срок не определен. Даже прокурор спрашивал у врачей: "А сколько же будет обследование проводиться?" Никто не мог дать ответа. Все зависеть будет от каких-то там медицинских процедур. В чем они будут заключаться – не сказали. Но мы не согласны с принятым решением и будем его обжаловать. Мы заявляли такое ходатайство о производстве судебной экспертизы в независимом месте. Но суд отказал.

– В решении суда, которое опубликовано у вас в фейсбуке, упоминается некий прохожий, который тоже давал якобы показания, что Болтыхов "кричал на улице о смене власти, о революции". Его допрашивали в суде?

– Я так понимаю, что это некий полицейский агент, потому что он указывает в своих объяснениях в полиции, что он его, Болтыхова, неоднократно видел, то есть наблюдал за ним, я так понимаю. И вот в этот день, 17 ноября, он видел Болтыхова именно около школы в то время, когда Болтыхов находился, с его слов, со слов отчима, вообще в другом месте. Я не знаю, кто это. Я случайно увидел его объяснения, прикрепленные к материалам административного дела. Они фигурируют везде – в анамнезе, в заключении комиссии, в определении о назначении судебного заседания.Продлевая пребывание Болтыхова, судья почему-то указал, что со слов его супруги поведение Болтыхова изменилось около шести лет назад, когда он стал проявлять чрезмерную агрессию, что не соответствует тексту административного искового заявления, где указано было "чрезмерную активность в политической борьбе".

– Но супруга Болтыхова говорила эти слова? Она подтверждает, по вашей информации?

– Нет! В ходе судебного заседания супруга говорила обратное, абсолютно обратное! Мы нашли документ, то есть заявление на имя главного врача, где она указала абсолютно обратные сведения, что Болтыхов любящий, добрый семьянин. Да, он занимается политической деятельностью, но никак не в ущерб семье.

Ситуация связана именно с его политической деятельностью и желанием устранить его от этой деятельности

​– У вас какое впечатление сложилось? Действительно Анатолию Болтыхову нужно такое обследование? Или все это связано с его политической активностью?

– Я не врач-психиатр. Но Болтыхов был осмотрен комиссией 18 ноября, решение суда состоялось 22 ноября. Он четыре дня находился в стационаре. Была возможность посмотреть, соответствует ли истине первичный диагноз. Врачи, я думаю, понимали, что это непростая ситуация. Председатель комиссии, зам главного врача больницы, сказала такую фразу, что "возможно обследование Болтыхова не в пределах стационара в амбулаторном порядке". Это было 21-го. После этого суд сделал перерыв в судебном заседании и пригласил двух остальных членов комиссии и двух врачей. В это же время были приглашены врач скорой помощи уже по ходатайству больницы и некий лечащий врач, который присматривает за Болтыховым. Эти люди, допрошенные 22-го числа, уходили от прямых ответов на поставленные вопросы, ссылались только на заключение комиссии 18 ноября. Я пытался выяснить, каково было состояние Болтыхова на протяжении этих трех-четырех дней, которые он у них находится. Все отмечали, что он спокойный, что он приветливый, что он со всеми общается, что ничего не происходит. Тогда у меня складывается непонимание: а зачем он здесь тогда находится? У вас других тяжелых больных нет, которые нуждаются в оказании психиатрической помощи?

– Сам Болтыхов говорил что-то в суде о том, что ему не нужно лечение? Он высказывал какое-то мнение о том, с чем вообще вся эта ситуация связана? Из-за чего его полиция так странно задержала, из-за чего отправили в больницу?

– Он говорил, что он считает себя абсолютно здоровым человеком. Он говорил, что сам хотел раньше пройти психиатрическое обследование, чтобы у него был документ о том, что он психически здоровый человек. И он сейчас тоже говорит: "Дайте мне возможность в добровольном порядке пройти такое обследование вне здания этого лечебного заведения". Очевидно, он не доверяет данным специалистам. Он высказывал мнение, что ситуация непосредственно связана именно с его политической деятельностью и желанием устранить его от этой деятельности и дискредитировать в общественном сознании.

Гражданский активист Владимир Кругляков не сомневается в том, что Анатолия Болтыхова преследуют за его политическую активность:

– У Анатолия Болтыхова никогда не было никаких проблем с психикой. Когда я узнал о его госпитализации, то подумал, что это люди нечестные, нехорошие, не желающие делиться своей властью, пытаются прессовать своего политического оппонента, человека, который выступает против них. Анатолий Болтыхов – член Правозащитного совета Волгограда и координатор Международного правозащитного альянса, он занимается защитой прав человека, чтобы в нашей стране защищалась Конституция. И вот это не нравится некоторым людям.

У Анатолия Болтыхова никогда не было никаких проблем с психикой

​– Пишут, что Анатолий Болтыхов – сторонник Вячеслава Мальцева и националистических движений. Это так?

– Он позиционирует себя как русский националист. Я сам мусульманин по вероисповеданию, и я с ним очень легко нашел общий язык, никогда никаких проявлений исламофобии с его стороны не было. Наоборот, он всегда поддерживал крымских татар, всегда поддерживал чеченцев. Мы с ним ездили на 23 февраля, он брал у одного из старейшин чеченской диаспоры интервью о сталинском геноциде. Я устраивал акцию в поддержку Руслана Гвашева, черкесского старейшины, и Анатолий Болтыхов ее поддержал.

– До этого его часто задерживали? Были ли какие-то претензии к нему со стороны правоохранительных органов?

– К нему было множество претензий со стороны правоохранительных органов. Его дважды судили по 282-й статье УК ("Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства". – РС). Его задерживали, при мне было задержание на митинге 26 марта. Мы с Анатолием просто шли по городу, и есть видеозапись, доказывающая это. Он был с флагом, с Конституцией Российской Федерации. Полковник или подполковник, не помню точно звание, Титов дал приказ на задержание Анатолия Болтыхова, хотя Анатолий говорил о том, что мы гуляем по городу, не скандируем никаких лозунгов, не несем никаких плакатов. Был суд, суд признал его виновным, дали административный арест на пять суток. Меня на этом суде не было. Когда подавалась апелляция, я готов был выступить в качестве свидетеля, но показания свидетелей во время апелляции не заслушали, что уже само по себе является нарушением. Из дела пропали вещественные доказательства, а именно эта видеозапись. На первом суде она была засчитана как доказательство обвинения, а на втором суде она просто исчезла из материалов дела.

– Была информация, что он 5 ноября участвовал в так называемом шествии в защиту Конституции. Вы участвовали в этой акции вместе с ним?

Выписать ему административный арест на 15 суток – это одно дело, а попробовать признать его сумасшедшим – это уже совсем другое, это уже изоляция от общества

– Это было не шествие, а был визит в администрацию Волгоградской области, был визит в ГУВД, был визит в областное Управление ФСБ и в представительство президента в Волгоградской области с требованием соблюдать Конституцию России. То есть по аналогии с тем, как могут вызвать в правоохранительные органы, ФСБ или Центр по противодействию экстремизму гражданских активистов и выдать им на руки предупреждение о недопустимости экстремистской деятельности, точно так же и гражданские активисты явились и потребовали соблюдения Конституции и законодательства. В тот день его не задержали.

– Как вы считаете, почему сейчас пошли по пути принудительной психиатрической госпитализации? Пытаются добиться чего-то более серьезного? Почему не арест на 15 суток, например, а психиатрия?

– Трудно сказать, почему не арест, почему психиатрия. Анатолий Болтыхов – один из наиболее ярких политиков Волгоградской области, который наиболее активно защищает Конституцию и права человека, и конечно, выписать ему административный арест на 15 суток – это одно дело, а попробовать признать его сумасшедшим – это уже совсем другое, это уже изоляция от общества.

– Насколько реальны перспективы, что его могут признать невменяемым, отправить на принудительное лечение?

– Да возможно все. Надеемся на лучшее, но от этих людей можно ожидать всего, – заключает Владимир Кругляков.

Анатолий Болтыхов и Владимир Кругляков

Член Московской Хельсинкской группы правозащитник Вячеслав Бахмин отмечает, что использование психиатрии не в медицинских целях – соблазнительный и простой инструмент для устранения неугодных людей:

Это очень соблазнительный инструмент для того, чтобы избавиться от какого-то человека

– В целом использование психиатрии не в медицинских целях, а в целях решения каких-то своих проблем с конкретным человеком – это случается. И в советское время это случалось, и в России, я думаю, случается, и в других странах. Просто это очень соблазнительный инструмент для того, чтобы избавиться от какого-то человека. Это может быть, например, заказ родственников, которые хотят получить наследство. Это может быть заказ какого-то чиновника, которому надоел обивающий пороги жалобщик. И он может позвонить, например, своему знакомому городскому психиатру, которому скажут: "Ну, разберись с ним, по-моему, он ненормальный". Я не знаю, насколько сейчас это в нашей стране распространено, но соблазн использовать это всегда существует.

– Насколько серьезно этим соблазном пользовались советские власти для своих политических оппонентов?

Лечение приносило мучения людям: это были пытки за неправильное поведение человека

– При советской власти это было просто одно из направлений расправы с людьми, не разделяющими общую точку зрения, то есть с инакомыслящими. Ее использовали не так, может быть, массово, но были сотни случаев, когда людей вполне нормальных с психиатрической точки зрения, не представляющих опасности для себя или окружающих, насильно помещали в психбольницы, подвергали лечению, которое было не столько лечением, сколько наказанием. Потому что это лечение приносило просто мучения людям: это были пытки за неправильное поведение человека. И это послужило причиной того, что Советская ассоциация психиатров была исключена из Всемирной ассоциации психиатров. Вернее, не исключена, они сами ушли в преддверии очевидного исключения.

– Вы говорите, что этот способ соблазнителен. Насколько он простой? Насколько тяжело человека отправить на принудительное лечение?

– В советское время были специальные инструкции Минздрава, которые говорили о том, что нельзя насильно поместить человека в психбольницу, если он не представляет опасность для себя или окружающих. Но эта инструкция часто нарушалась. Именно против этого выступали диссиденты, которые боролись с психиатрическими репрессиями. Если бы эта инструкция работала полностью, тогда злоупотреблений психиатрией могло бы не быть. Сейчас это стало уже законом, а не инструкцией, насколько я знаю, и только по суду вроде бы можно человека посадить насильно в психиатрическую больницу. Но я не уверен, насколько этот закон исполняется, поскольку наши законы очень часто реально не исполняются, – заключает Вячеслав Бахмин.

По мнению правозащитника и журналиста Александра Подрабинека, на сегодняшний день психиатрию в карательных целях используют значительно реже, чем в СССР. Однако правозащитник не исключает, что с учетом того, как сейчас возрождаются советские ценности, отношение к психиатрии может измениться:

Сегодня ситуация гораздо лучше, чем в советские времена

– Это простая работа для карательных органов, при которой используется медицина и врачи. Но на сегодняшний день, по моим наблюдениям, врачи не очень охотно идут на то, чтобы применять такие методы. Люди еще дорожат своей репутацией. Они хотят ездить за границу. Они не хотят, чтобы в них тыкали пальцем – я имею в виду психиатров. В этом смысле сегодня ситуация гораздо лучше, чем в советские времена. Может быть, потому что прессинг не так жесток, как он был в советское время, хотя, конечно, учитывая, что возрождаются самые различные аспекты советской жизни, советского управления, в том числе репрессивной практики, можно ожидать, что и в отношениях с психиатрией у правоохранителей наступит какое-то потепление, взаимопонимание. И эта система может быть использована. Но на сегодняшний день, мне кажется, систематически психиатрия против политических инакомыслящих не применяется, хотя отдельные случаи, конечно, бывают.

В прошлом году юристы международной правозащитной группы "Агоры" представили доклад о практике политической психиатрии в России. Авторы исследования попытались ответить на вопрос, используется ли сейчас психиатрия в политических целях и вернулся ли в современную Россию советский опыт карательной психиатрии. Они проанализировали уголовные дела последних лет против гражданских и общественных активистов и пришли к выводу, что случаи, когда суд назначает им принудительное лечение, пока остаются единичными и широко обсуждаются в обществе.