Оригинал материала
«Великий перелом народного хребта»
Как умирали в сельсоветах грудные дети раскулаченных, или К 90-летию начала коллективизации
Попытка возврата к прошлому
Ленин в 1921 году провозгласил новую экономическую политику (НЭП), отменил «военный коммунизм», заменил продразверстку твердым налогом. То есть ввел свободное фермерство, рыночные отношения, поставил город в прямую зависимость от деревни: чем лучше будет город удовлетворять ее потребности, тем больше зарплата рабочих. Это уже была крамола. По большевистскому учению, рабочий класс — «революционный», а деревня — контрреволюционная «крестьянская Вандея». Соратники обвиняли Ленина в «крестьянском уклоне». Но он был тверд, по сути, пошел на пересмотр основ. На самом деле — вернулся к первоосновам.
Крестьянство, земля, сельское хозяйство — фундамент, на котором воздвигается остальное. Мы потому и мучаемся до сих пор, что фундамент заложили кривой.
НЭП спас страну от голода. Но здесь важно напомнить, что большевики вначале разрушили страну. И ленинский план кооперации — лишь восстановление уничтоженного старого, попытка возврата к дореволюционному опыту. Немногие знают: начало XX века в России было отмечено бурным ростом кооперативного движения. По разным оценкам, к 1917 году в стране насчитывалось до 50 тысяч кооперативов различных видов. В них участвовало 14 миллионов человек, а с членами семей — 84 миллиона. Большинство кооперативов — в деревне. Сельская кооперация имела в своем составе 27,7 тысячи первичных кооперативов, 500 союзов, 6000 обществ, 2400 товариществ, 3000 маслодельных артелей. Они объединяли 12 миллионов крестьянских хозяйств — более 55% их общего числа.
Итак, в 1921 году крестьяне поверили государству, начали пахать и сеять. Уже к 1923-му были восстановлены дореволюционные посевные площади. В 1925-м зерна получили больше, чем в среднем за самые благоприятные для России пять лет с 1909-го по 1913-й. К 1927-му достигли довоенного уровня в животноводстве.
Сама жизнь изменилась: от Центральной России до глухих сибирских углов. Вот данные, например, по Молчановскому району Приобья. В 1922 году здесь посеяли 777 десятин. К 1927-му — в 7 раз больше. Началась самоорганизация в артели, кооперативы. В середине 20-х в районе действовало 5 семенных и 13 машинных товариществ. Из 2500 частных хозяйств было кооперировано шестьсот. Никого никуда не загоняли: люди сами решали, как им развивать хозяйство. По сути — создавали акционерные предприятия.
То же самое (только в более крупных масштабах) происходило в Центральной России. Уже к лету 1924 года в Рязанской губернии насчитывалось 16 сельхозкоммун, 40 сельхозартелей, 510 товариществ по совместной обработке земли, охвативших 23% населения. К 1926 году площадь пашни превысила довоенный уровень.
Но большевистская власть решила, что частное хозяйство и самодеятельная кооперация несовместимы с советским укладом.
XV съезд ВКП (б), проходивший в Москве со 2 по 19 декабря 1927 года, постановил: преобразование мелких индивидуальных крестьянских хозяйств в крупное коллективное хозяйство — основная задача партии в деревне.
Так началась коллективизация. Она стала составной частью уничтожения новой экономической политики Ленина. Это была не только победа Сталина над Рыковым и Бухариным, над «правым уклоном». Это была победа большинства рядовых коммунистов, считавших НЭП изменой идеалам революции.
Ликвидация
Кооперация — одно дело, а расставаться с веками нажитым хозяйством — совсем другое. Власть расценила отказы вступать в колхоз как «вредительство со стороны кулаков и подкулачников». В 1929 году ВКП (б) объявила «ликвидацию кулачества как класса» и «сплошную коллективизацию». Единоличникам ставили ультиматум: «Не вступите в колхоз — вышлем как кулаков!»
Типичные рассказы детей и внуков:
«Помню, как нас загоняли на баржу, как плыли по реке до Нарыма. Через неделю нас сгрузили прямо на таежный берег. Была охрана, чтобы никто не сбежал. Начали валить лес, копать землянки для жилья. Еды не было. Ловили рыбу. Многие погибали».
«За крупорушку и лошадь раскулачили моего деда. Чтобы не достались настенные часы, приглянувшиеся одному из активистов, дед разбил их об пол. Когда привезли на место, выгрузили в лесу. Для жилья спецпереселенцы копали землянки. Люди болели, умирали. Дети пухли от голода».
«Везли две недели летом в вагонах для скота. Высадили под Томском на берегу реки Томи, переправили на другой берег. А там поле. Стали рыть землянки, кто чем мог. Ну так, в половину человеческого роста. Крыша была из хвороста, вместо двери — одеяло».
В сентябре 1930 года в степь под Акмолинск вывезли 10 тысяч раскулаченных из Азербайджана. После жестокой казахстанской зимы к апрелю в живых осталась тысяча.
Сталин назвал 1929-й «годом Великого перелома». Впоследствии Солженицын переиначил — «перелома народного хребта».
Раскулачивали по трем «категориям». Одних загоняли в лагеря, других отправляли на «спецпоселение» в Сибирь и Казахстан, третьих — выселяли в пределы своей области. Есть справка Объединенного государственного политического управления по борьбе с политической и экономической контрреволюцией, шпионажем и бандитизмом (ОГПУ) от 6 июня 1930 года. Только за 4 месяца раскулачено 321 808 хозяйств. Сводных данных нет.
Попробуем подсчитать сами.
К 1928 году в стране было 25 миллионов частных крестьянских хозяйств. По секретной Инструкции ЦИК и СНК СССР от 4 февраля 1930 года, раскулачиванию подлежало 3—5 процентов от общего числа. Но местные власти, активисты, комсомольцы разоряли всех, кто богаче их. В некоторых районах «раскулачили» до 20 процентов хозяйств.
Возьмем среднюю цифру — 10 процентов. Это значит: разорили, разграбили 2,5 миллиона хозяйств.
Средний размер крестьянской семьи в 1929 году — 5,52 человека. (Расчет сделан по данным Московской, Ленинградской, Тверской, Смоленской областей, Западной Сибири, Татарской и Карельской АССР.) Это значит, 13,8 миллиона (от стариков до грудных детей) лишили имущества, выгнали на улицу, отправили в лагеря, в спецпоселения.
Кроме всех социально-политических значений, это было уничтожение Смысла вообще. Зажиточного хозяина разоряли и ссылали как «врага». И это «хорошо». То есть «хорошо» быть босяком, ходить с винтовкой, а «плохо» — честно и много работать. Уничтожение Смысла происходило в масштабе страны. Параллельно с реквизицией продовольствия.
Из письма Сталина — Молотову: «Как дело с германскими кредитами? Форсируйте вывоз хлеба вовсю. В этом теперь гвоздь. Если хлеб вывезем, кредиты будут».
Зерно продавали за границу, чтобы купить машины «для индустриализации всей страны». Начался голод.
Из сводки ОГПУ СССР, 31 марта 1933 г:
«За последние месяцы в некоторых областях Советского Союза установлен ряд случаев людоедства, продажи человеческого мяса на рынках и убийств с этой целью.
Северо-Кавказский край
Краснодарский р. В стан. Старо-Карасунской арестована единоличница-беднячка Г., употреблявшая в пищу труп ребенка, отрытый ей на кладбище.
Ейский р. В стан. Ново-Щербиновской 14 марта с.г. задержаны сестры С., К., все — единоличницы-середнячки, и колхозница-беднячка У., которые на почве голода в первых числах февраля с.г. съели труп умершего от истощения мужа К. Затем, продолжая голодать, 5 февраля с.г. зарезали 13-летнюю сестру С.
В той же станице колхозницы Т. и Ч., зазвав в квартиру, убили 9-летнего сына колхозника Р. Единоличник С., брат его колхозник С. и колхозница Б. в течение месяца питались мясом трупов, отрываемых ими на кладбищах.
Армавирский р. В стан. Успенской 15 марта 1933 г. от истощения умерли исключенные из колхоза зажиточный Ф., его жена и двое сыновей. Оставшиеся в живых двое его детей в течение нескольких дней питались мясом трупов матери и двух братьев».
По заключению специальной комиссии Госдумы РФ (2008 г.), на территории СССР «в результате голода, вызванного насильственной коллективизацией в 1932—1933 годах погибло около 7 млн человек».
«Не ходи за ворота — съедят!» Казахский голодомор
О нем — отдельно, поскольку (в отличие от трагедии России и Украины) он малоизвестен. И еще — казахский голодомор имел свои страшные исторические и этнические особенности.
Конфискация и реквизиция начались там с 1926 года. К 1933 году из 40 миллионов голов скота осталось 4 миллиона. Они принадлежали созданным колхозам и совхозам.
Для казахов тотальная конфискация была гибельнее во много раз, потому что они тогда не знали земледелия. Жило суеверие, что вторгаться в чрево земли — святотатство. Они только скотину держали и обменивали мясо, молоко и масло на муку, сахар, ситец. И если русский, украинец, узбек, немец по весне хоть корешок выращивал в своем дворике, то казахи моментально остались без пропитания. Бычок или овца — не мешочек с зерном, не спрячешь в яме.
Казахи стали вымирать сотнями тысяч.
Писатель Камил Икрамов, сын первого секретаря ЦК КП (б) Узбекистана Акмаля Икрамова, с ужасом вспоминал, как он, мальчишкой еще, трое суток ехал из Ташкента в Москву в салон-вагоне своего отца через казахскую степь — и вся степь, от горизонта до горизонта, была устлана трупами.
Из сводки ОГПУ, 31 марта 1933 г. (До 1936 года Казахстан назывался Казакстаном, а казахи — казаками. — С. Б.):
«Казакстан. В г. Аулие-Ата с 11 по 16 февраля с. г. задержаны: 1) на рынке женщина с частями человеческого тела в вареном виде. По заключению суд. мед. эксперта, части тела от ребенка в возрасте 6—7 лет; 2) на узбекском кладбище мужчина-казак с ребенком в изрубленном и сваренном виде.
Обнаружена убитая женщина-казачка 22 лет, разрезанная на части (мясо на бедрах и руки отсутствовали). Находившемуся под стражей в Каракалинской исправтрудколонии Шекенову в качестве передачи в камеру принесли мясо человека».
Из письма Нургалия Дуйсенбинова, аулсовет № 4 Максимо-Горьковского района — председателю ВЦИК М.И. Калинину, 10 февраля 1932 года:
«Все население, проживающее в Казакстане, умирает от голода. Весь скот сдан государству, питаться населению нечем. В дальнейшем в Казакстане население существовать не может».
Из докладной записки врача Крамера (Северо-Казахстанская область, 1932 год):
«Дети, как правило, погибают до 2—3 лет. В течение зимы в ряде аулов вымерла вся молодежь».
Писатель Гафу Каирбеков:
«Тургай. На улицах много взрослых людей. Они идти не могут, ползут на четвереньках. А некоторые уже недвижны, лежат на дороге, как бревна. Выбежал я однажды погулять, и меня схватили чьи-то руки. Я — вырываться. А сколько мне было… ну, года четыре.
Хорошо, бабушка на помощь подоспела, крик подняла. Потому-то и наказывала несколько раз за день: «Не ходи за ворота — съедят!»
По переписи 1926 года казахов в Казахстане насчитывалось 3 713 394 человека. (Демографы допускают недоучет ввиду кочевого и полукочевого образа жизни.)
Через 13 лет, по переписи 1939 года, — 2 313 674.
«В результате коллективизации» в Казахстане умерло от голода 50 процентов этнических казахов. Численность казахов до уровня 1926 года восстановилась к 1970 году.
Людские потери СССР
Попробуем подсчитать сами.
По переписи 1926 года, население Советского Союза — 147 027 915 человек. В 1926—1928 годах ежегодный прирост — 2,4 процента. Самый высокий за всю историю СССР. При сохранении таких темпов население СССР в 1939 году составляло бы 200 245 035 человек. Но по переписи 1939 года — 170 557 093. Причем, по заключению демографов, данные искусственно увеличены на 3 миллиона. Значит, реальная цифра — 167 557 093.
Итого, с учетом нерожденных, потери населения СССР за 13 лет коллективизации — 32 687 942 человека.
На 65-м году советской власти
В 1963 году я вместе с другими школьниками из нашей целинной, хлебной (!) Северо-Казахстанской области ехал в «Артек». Через Москву. Больше всего удивило, поразило маленьких провинциалов в столице Родины не Кремль, не Царь-пушка и даже не метро.
В полное изумление повергло, что в Москве хлеб продается БЕЗ ОЧЕРЕДИ! Ведь наше детство проходило у магазинов в ожидании «завоза». Родители на работе, мы — в очередях.
Потом хлеб был всегда. Молоко — с перебоями. В 1982 году пленум ЦК КПСС принял специальную Продовольственную программу. В докладе констатировалось: «Продовольственная проблема еще далеко не снята с повестки дня». На 65-м году советской власти — «продовольственная проблема». Конечно, не голодали. Но мяса, колбасы, сыра, гречки, фруктов в магазинах (исключая Москву, Ленинград, Киев и столицы прибалтийский республик) — не видели. Их не покупали, а «доставали».
В 1985 году СССР (страна с самой большой в мире пашней и самой плодородной в мире почвой) импортировал 23 процента всего объема зерна и 27 процентов всего объема основной продовольственной культуры — пшеницы.
К вопросу о христианском идеале
Несмотря на очевидные уроки истории, в России до сих пор немало апологетов колхозного строя. Пишутся статьи, книги, в которых голодомор называют «антисталинским мифом», утверждается, что «истинной причиной голода стал хаос НЭПа». Популярна теория особого российского пути, нашей исконной «соборности и общинности».
В 2014 году председатель Синодального отдела московского патриархата по взаимоотношениям церкви и общества, заместитель главы Всемирного русского народного собора (ВРНС) протоиерей Всеволод Чаплин и руководитель Экспертного центра ВРНС Александр Рудаков в статье «О Боге, человеке и цивилизации» утверждали: «Идеалом труда для православного человека является труд монашеской общины, когда главное — не столько материальный результат, сколько поддержание братского духа. Отринув идеалы мировой революции, коммунистическая власть частично воссоздала дореволюционную общественную модель. Колхозы, при всех ужасах коллективизации, не были бы приняты людьми, если бы их идея не отражала христианского идеала».
Колхозы как отражение христианского идеала, говорите?
В конце 1950-х годов в Институте мировой литературы трудился товарищ N (фамилию не называю, есть ведь внуки и правнуки). Когда его отправили на пенсию, он обиделся и перечислил свои заслуги перед властью, коммунистической партией. В их числе — руководство отрядом по раскулачиванию. Вот что рассказал N на собрании (излагаю по книге свидетеля, сотрудника того института). Матери, понимая, что младенцы не выживут в дороге, в ночь перед высылкой пробирались к сельсовету и оставляли детей на крыльце — в надежде, что их подберут, вырастят. Подкидышей свозили в самую большую комнату самого крупного сельсовета и клали на пол.
От руководства поступило распоряжение: не позволять ни кормить, ни брать их, так как, во-первых, они классово чуждые, а во-вторых, следует пресечь порочную эксплуататорскую практику кулаков подбрасывать своих детей государству или беднякам.
Какое-то время младенцы плакали, потом уставали, замолкали и, наконец, угасали от голода. Их хоронили в общей могиле. Вот что рассказывал, вот чем гордился коммунист N. Так сошлись пути невинных младенцев и вооруженных опричников колхозного строя.
Какой же страх надо было вбить в души, как запугать народ, какую систему власти создать в стране, чтобы русские люди покорно, бездеятельно смотрели, как умирают на их глазах грудные дети?
26 января 1934 года в Кремле начал работу XVII съезд ВКП (б). В советской историографии он получил название «Съезд победителей».
Сергей Баймухаметов — специально для «Новой»