Два часа прогулки и другие ритуалы

27 ноября Мосгорсуд рассмотрел апелляцию Софьи Апфельбаум

Придется начать с металлической интонацией программы «Время» 1970-х:

— По итогам встречи Президента РФ Д.А.Медведева с творческой интеллигенцией принято решение о выделении финансирования инновационному проекту «Платформа». Решение подкреплено специальным Постановлением правительства РФ. В бюджете Министерства культуры РФ открыта специальная именная статья «Субсидия некоммерческим организациям на развитие и популяризацию современного искусства в рамках проекта «Платформа». Речь министра культуры РФ при торжественном открытии проекта «Платформа» подчеркнула его значение.

Все так и было: в 2011 году. В 2012-2014 гг. «Платформа» провела около 100 спектаклей, концертов, фестивалей, мастер-классов и прочее: их афиши, видео, отзывы прессы на них лежат в интернете. Но в 2017-м «по делу «Платформы», за нецелевое якобы расходование средств помещен под домашний арест куратор проекта Кирилл Серебренников. «Мера пресечения» определена еще трем участникам.

А 26 октября в Москве задержана Софья Апфельбаум, директор Российского академического молодежного театра. В 2012-2014 гг. С.М.Апфельбаум была директором департамента господдержки искусства и народного творчества Министерства культуры РФ. Департамент, выполняя постановление правительств, курировал выделение средств «Платформе» по «специальной именной статье» госбюджета.

Через шесть лет именно за это Софья Михайловна помещена под домашний арест.

Задержание Софьи Апфельбаум вызвало особо жесткую реакцию - то бишь особо громкий стон - в театральном сообществе. Председатель СТД РФ А.А.Калягин сказал еще 8 ноября: «Этот арест качественно изменил ситуацию. …Когда под сомнение ставится правомерность действий чиновника, выступающего от имени и по поручению правительства, то частная история…требует системных и политических обобщений”.

А далее… все пошло и идет по уже накатанной за лето и осень 2017 года схеме.

27 ноября, Московский городской суд на Богородском валу, 8: два многоэтажных океанских корабля с бесчисленным списком залов. Очередь на вход в здание в 10 утра требует получаса времени: люди идут на разные заседания. Работает справочная служба. Охрана, секретари, приставы с посетителями любезны. Возле зала № 425, в ожидании «дела Апфельбаум», стоят душ пятьдесят. (Было бы больше – но театр РАМТ в этот день лишь летит домой с гастролей. Играли в Мадриде «Демократию»). Все мы не вместимся: и Мосгорсуд организует трансляцию в соседнем зале. Это уже привычный ритуал.

Второй ритуал: поручительства. Освободить Софью Михайловну из-под домашнего ареста, избрав другую меру пресечения, просят: СТД РФ и лично А.А.Калягин, директор Большого театра В.Г.Урин, директор Театра наций Мария Ревякина и его худрук Евгений Миронов… Лев Додин. Валерий Фокин. Театр РАМТ и Алексей Бородин. Театр «СТИ» и его худрук Сергей Женовач. Фонд Станиславского. Юлия Пересильд. Кирилл Крок – директор Вахтанговского театра. Андрей Могучий – худрук БДТ. Виктор Рыжаков – худрук Центра Мейерхольда. Евгений Писарев – худрук театра им.Пушкина.

Из письма в письмо повторяется: 38-летняя Софья Михайловна – один из самых уважаемых театральных менеджеров Москвы. Ею разработана действующая ныне в России система предоставления грантов ведущим театрам и оркестрам — и система контроля грантополучателей. Преподает в ГИТИСе и Школе-студии МХАТ. При ее участии в РАМТе выпущены 15 премьер, ее отсутствие на работе пагубно для театра.

Ни судья, ни хрупкая юная представительница прокуратуры, ни следователь ничего против приобщения к делу писем не имеют. И это — часть ритуала.

Третий ритуал: прения сторон. Адвокат повторяет: перед нами – абсолютно законопослушный, достойнейший человек… процесс обещает быть весьма длинным… загранпаспорт Софьи Михайловны добровольно передан ею следователям… находясь в статусе свидетеля, С.М.Апфельбаум являлась на все собеседования со следствием…

А следователь и прокурор, в дружном единстве мнений, повторяют: может угрожать свидетелям (родственники директора РАМТа потом с нервным смехом скажут в коридоре: «А мы и не знали, какая Сонька грозная!»)… может тайно контактировать с Е.Вороновой, пребывающей по этому делу в международном розыске (каким образом, если загранпаспорт Апфельбаум давно у следователя?! – но неважно, это ведь ритуал)… контактировала с подследственным А.А.Малобродским уже после начала дела.

…И Софья Апфельбаум, которая пытается выломиться из ритуала, заговорить на языке логики: да, мы беседовали с А.А.Малобродским. Но весной, когда он не имел даже статуса свидетеля по делу. Естественно, мы беседовали: проект «Платформа» получил финансирование шесть лет назад, я должна была вспомнить его детали.

Но из этого обряда — спокойного, почти ласкового — не выпрыгнуть. Суд удаляется на совещание. Каждый второй в толпе у зала № 425 предсказывает: разрешат гулять…

И действительно: всем желающим телеканалам либерально разрешена съемка финала заседания (и это – часть ритуала). Суд дает право Софье Михайловне на два часа прогулок в день. Следующее заседание «по изменению меры пресечения» — 26 декабря.

...Кто-то ахает потом, в коридоре: как, под Новый год?! Кто-то авторитетно объясняет: «Может быть короткий день, да! Но — они заседают!» Еще кто-то быстро сообщает в ФБ: «Соне разрешили гулять. Если бы я могла, я бы для нее заказала сейчас весну. Но – не могу, и гулять ей предстоит в том же, в чем живем все мы».

Уже три месяца находится под домашним арестом Кирилл Серебренников. На будущей неделе — новое заседание по «мере пресечения» для Алексея Малобродского. Он по-прежнему в СИЗО (хотя в проекте «Платформа» проработал менее года и права финансовой подписи не имел). А следом — премьера «Нуреева» в Большом.

Спектакль (как и трижды премированный «Герой нашего времени») кое-чем «Платформе» обязан: со времен «Платформы» Серебреников начал работать с композиторами нового поколения, что и принесло отличные плоды в опере и балете.

В целом же: да, мы делаем Кафку былью. Именно буржуазного респектабельного Кафку. «Процесс» пророс в реальность пансиона и офиса. Его исполнители — в белых воротничках. Они любезны. В чем причина процесса — Йозефу К. знать не дано.