Путин, Навальный, Собчак

О сломе сценария на пресс-конференции кандидата в президенты

Фото: kremlin.ru

Что такое ежегодная большая пресс-конференция Владимира Путина? Давно уже — ритуал. Буквально: жрец повторяет заученные формулы, народ в зале и у телеэкранов внимает, более или менее осознавая, что важно не содержание формул, а поддержание миропорядка. Возможно, если жрец свои формулы не повторит, завтра не взойдет Солнце. Весна никогда не сменит зиму. А если даже и сменит, посевы все равно сожрет засуха.

Жрец отрабатывает честно, год за годом сообщая одно и то же — ВВП растет, оппозиция себя дискредитировала еще в лихих девяностых и не имеет позитивной программы, труженикам села поможем, заокеанским агрессорам ответим… Даже неудобные журналистские вопросы — и те прочно вписаны в канон, стали такой же частью ритуала, как и все остальное. Вот сейчас дадим слово кому-нибудь из неблагонадежных, а он помянет кого-нибудь из посаженных. А мы ему — «следствие покажет, суд разберется».

ВОПРЕКИ СЦЕНАРИЮ

Но на этот раз не все пошло по сценарию. Еще на старте затяжной беседы президент заметил в зале плакат «Путин, бай-бай». Заинтересовался содержанием. Оказалось — все невинно и даже мило: на плакате — «Путин бабай», то есть «дедушка» по-татарски, у журналистки из Казани — вопрос к дедушке Путину о детях (президент очень любит детей, кто же этого не знает?). У Путина появился шанс поиронизировать над собой и щегольнуть эрудицией, процитировав другого доброго дедушку — баснописца Крылова. Но нам важны не его эрудиция и не любовь к детям. Важно, что он, оказывается, допускает, будто кто-то может от него устать. Даже здесь, в его храме, в момент его триумфа, когда он в очередной раз произносит положенные заклинания, чтобы вызвать дождь и спасти урожай.

Еще на старте затяжной беседы президент заметил в зале плакат «Путин, бай-бай». Заинтересовался содержанием. Оказалось — все невинно и даже мило: на плакате — «Путин бабай», то есть «дедушка» по-татарски, у журналистки из Казани — вопрос к дедушке Путину о детях

Но, конечно, по-настоящему раскрылся президент, отвечая на вопрос Ксении Собчак. Тут нужно понять — Собчак уже не журналист. Она – кандидат в президенты. И Путин — кандидат в президенты. Иными словами, мы увидели то, чего не видели никогда: предвыборные дебаты с участием кандидата Путина. Больше и не увидим, можно не сомневаться. Между прочим, ситуация у самовыдвиженца Путина тяжелее, чем у Собчак, намеренной выдвигаться от партии «Гражданская инициатива». Путину придется собирать 300 тыс. подписей, Собчак — всего 100 тыс.

Нельзя не сделать оговорки о степени независимости кандидата Собчак (это нынче тоже практически ритуал). Все-таки не просто представить себе любого другого кандидата, затевающего спор с президентом в ходе большой пресс-конференции. И совсем невозможно — новость в ленте государственного агентства о том, какую шутку пошутил человек, задавший вопрос, по окончании действа. А она есть, такая новость , пожалуйста: «Собчак пошутила, что Путин позволил ей задать вопрос из-за красного платья».

СТРАХИ ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА

Интересно, что Собчак не просто задала Путину вопрос про Навального. Она задала тот самый вопрос, который Алексей Навальный сформулировал у себя в блоге и попросил журналистов задать. Другие не могут, Собчак может. И даже любопытно становится, каких еще неожиданностей ждать Кремлю в ходе кампании от этого непредсказуемого кандидата.

И тут вдруг Путин сам сломал ритуал. Рассказал — емко, доходчиво, образно — о настоящих своих страхах. Давайте сравним: чуть раньше свой вопрос задала президенту Татьяна Фельгенгауэр («Эхо Москвы»). Смелый, неудобный — о деле режиссера Кирилла Серебренникова, об Олеге Навальном, который сидит в тюрьме только потому, что он брат Алексея, об Андрее Турчаке, которого вместе того, чтобы допросить по делу Олега Кашина, делают все более важным партийным функционером, и об Игоре Сечине, который может просто взять и не прийти в суд, проигнорировав повестку. Но Путин неудобный вопрос воспринял как привычный пас и ответил по традиции – «следствие покажет, суд разберется». Да еще и получил шанс проявить человечность, вежливо поинтересовавшись здоровьем журналиста, на которую совсем недавно было совершено покушение.

Собчак не просто задала Путину вопрос про Навального. Она задала тот самый вопрос, который Алексей Навальный сформулировал у себя в блоге и попросил журналистов задать. Другие не могут, Собчак может

Он и отвечая Собчак начал с привычного — где у оппозиции позитивная программа? Но сорвался, заведя речь про «персонажей», упомянутых Собчак (для справки — упомянула Собчак только Алексея Навального). «Вы хотите, чтобы у нас по площадям бегали десятки таких, извините, Саакашвили? Вот те, кого вы назвали, это Саакашвили, только в российском издании. И вы хотите, чтобы такие Саакашвили дестабилизировали ситуацию в стране? Вы хотите, чтобы мы переживали от одного Майдана к другому? Чтобы у нас были попытки государственных переворотов? Мы всё это уже проходили», — откровенно нервничал президент.

Тут уж не до Крылова — это ведь практически цитата из «Ревизора» (а если вспомнить, какую роль традиционно играют мертвые души в электоральных триумфах власти — отсылка к Гоголю окажется уместной вдвойне): «И в ту же минуту по улицам Саакашвили, Саакашвили, Саакашвили... можете представить себе, тридцать пять тысяч одних Саакашвили! Каково положение, я спрашиваю?»

Заметим — Собчак, на самом деле, спросила об отсутствии политической конкуренции, о выдавливании оппозиции из легальной политики и о сфабрикованных уголовных делах против Навального. Но Путин этих вопросов просто не заметил. Нет у него в голове никакой конкуренции. Только образ бунтующей площади и страхи, с этим образом связанные. Модель — Украина, Майдан сильно задел бессменного президента России. Никак иначе процесс перехода власти, похоже, он себе и не мыслит. Не видит других вариантов. Не допускает возможности, что кто-то покусится на его власть посредством легальных процедур. Но очевидно верит в возможность бунта, оттого и нервничает.

Поэтому все остальные привычные и скучные речи — только мостик между померещившимся президенту плакатом «Путин, бай-бай» и внезапной вспышкой откровенности при ответе на вопрос Ксении Собчак.

Модель — Украина, Майдан сильно задел бессменного президента России. Никак иначе процесс перехода власти, похоже, он себе и не мыслит. Не видит других вариантов. Не допускает возможности, что кто-то покусится на его власть посредством легальных процедур. Но очевидно верит в возможность бунта, оттого и нервничает

И все же приз за лучший вопрос я бы лично отдал не Собчак. В самом начале пресс-конференции китайская журналистка Сюй Цзинцзюнь спросила: «В марте 2018 года в России состоятся президентские выборы. Как Вы думаете, насколько их исход повлияет на российско-китайские отношения, или все-таки наше стратегическое партнерство выше сиюминутной политической конъюнктуры в наших странах?» И видно было, как растерялся на секунду Путин. Варианты с исходом выборов? Способность результата выборов хоть на что-то повлиять? Да это китайская грамота какая-то, таких слов в языке Владимира Путина просто нет.

И он, победив растерянность, мастерски вышел из положения, отыскав в зале еще одного китайского журналиста, чтобы затеять с ним беседу о мудрых решениях последнего съезда КПК и радужных перспективах проекта «Шелковый путь».

Все остальные привычные и скучные речи — только мостик между померещившимся президенту плакатом «Путин, бай-бай» и внезапной вспышкой откровенности при ответе на вопрос Ксении Собчак