Откуда у Моисея взялись рога?

Фрагмент книги «Страдающее Средневековье» — о парадоксах христианской иконографии

В феврале в АСТ выйдет книга «Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии», написанная тремя историками-медиевистами Сергеем Зотовым, Михаилом Майзульсом и Дильшат Харман. Идея книги принадлежит одноименному юмористическому сообществу — в издании рассказывается, как в христианской иконографии сакральные сюжеты соседствовали с комичными, а святые представали порой в совершенно непристойном виде. С разрешения издательства «Медуза» публикует фрагмент «Моисей: сказочно рогат» — о том, почему пророк Моисей на средневековых миниатюрах часто изображался с рожками.

На одной из миниатюр, украшающих немецкое сочинение под названием «Белиал», мы видим воображаемый суд под председательством царя Соломона. Сатана начал тяжбу против Иисуса Христа за то, что тот незаконно спустился в его владения — преисподнюю. Адвокатом Христа на процессе выступает пророк Моисей, а сторону обвинения представляет демон Белиал. Однако на головах противников, Моисея и Белиала, изображены одинаковые небольшие рожки (Илл. 1). Как вышло, что величайший из ветхозаветных пророков, выведший еврейский народ из египетского рабства и получивший от Бога скрижали с десятью заповедями, настолько похож на подручного Сатаны?

Это вовсе не оплошность художника или какой-то местный иконографический курьез. На знаменитой статуе Моисея, которую Микеланджело Буонарроти около 1513–1515 гг. создал для собора св. Петра в Риме (в итоге она была установлена в церкви Сан-Пьетро-ин-Винколи), на голове пророка тоже видны две странные «шишки», а в Средневековье рогатых «портретов» Моисея и вовсе было не счесть.

По самой распространенной версии, рога на его голове появились в христианской иконографии в результате ошибки, которую сделал Иероним Стридонский (342–419/420), переводя Ветхий Завет с древнееврейского на латынь.

Как рассказывается в Книге Исход, Моисей дважды поднимался на гору Синай. В первый раз Господь вручил ему две скрижали с заповедями. Однако, спустившись вниз, пророк обнаружил, что его народ впал в идолопоклонство и стал почитать золотого тельца. Тогда он «воспламенился гневом и бросил из рук своих скрижали разбил их под горою» (32:19). После этого он, по повелению Господа, сам изготовил две каменные таблички и с ними во второй раз поднялся на Синай, где Господь вновь продиктовал ему заповеди, которым должен был следовать народ Израилев. Пробыв на горе 40 дней и 40 ночей, Моисей, осененный божественной благодатью, спустился вниз.

Если открыть русский синодальный перевод, сделанный в XIX в., мы прочтем, что «когда сходил Моисей с горы Синая», он «не знал, что лице его стало сиять лучами от того, что Бог говорил с ним» (34:29). Однако в латинском переводе (Вульгате), который сделал Иероним, это место выглядит совсем не так: там сказано, что Моисей «не знал, что лице его стало рогато („cornuta“)». В греческом переводе Ветхого Завета, т. н. Септуагинте (III—I вв. до н. э.), с которой потом был сделан церковнославянский перевод (а на его основе — уже современный русский), в этом месте никаких рогов нет.

Иероним, безусловно, был знаком с греческим переводом Книги Исход. Как тогда он мог допустить такую странную ошибку? Многие полагают, что он перепутал похожие слова «сияние» и «рога», но дело обстоит не совсем так. В древнееврейском тексте в этом месте стоит уникальный глагол «каран», образованный от существительного «керен» — «рог» (что означало слово «каран» изначально, не совсем ясно, но позже его стали толковать как «сияние»). Вероятно, стремясь описать Божью славу, осенившую Моисея после того, как он во второй раз вернулся с Синая, Иероним остановился на слове «рог» вполне осознанно, и его перевод, по сути, более точен, чем Септуагинта.

Дело в том, что «рог» был одной из древних метафор земной и божественной власти, которая в библейском тексте относится не только к различным царствам (Илл. 2), но и к самому Господу. Влиятельный богослов и энциклопедист Исидор Севильский (ок. 560–636) сравнивал с двумя рогами две части Писания — Ветхий и Новый Заветы.

В ветхозаветной Книге пророка Даниила (8:3-22) описывается явленное ему видение: на берегу реки появился овен с двумя рогами разного размера и козел с единственным рогом посреди глаз. Козел сломал овну оба рога, однако после победы его собственный огромный рог превратился в четыре меньших.

Архангел Гавриил разъяснил Даниилу смысл его откровения. Большой рог овна обозначает Персидское царство, а малый — Мидянское. Рог козла — это царь Греции, чья держава потом распадется на четыре не таких сильных государства.

На этой миниатюре над фигурой двурогого овна написано, что он символизирует царя Дария, который владел обоими царствами — Мидией и Персией.

Как бы то ни было, первые образы Моисея с рогами возникают лишь в XI в. — через 600 лет после смерти Иеронима. До этого христианские мастера не разделяли первое и второе восхождение на Синай и не пытались как-то специально изобразить случившееся там с пророком преображение. По версии американского историка Рут Меллинкофф, самый древний пример рогов Моисея появляется в Англии — на иллюстрациях к одной из рукописей Шестикнижия, англосаксонского переложения первых шести книг Ветхого Завета, который был сделан ученым монахом Эльфриком Грамматиком. Отталкиваясь от латинского текста Вульгаты, он, вслед за Иеронимом, написал, что Моисей во второй раз вернулся с Синая «рогатым», а миниатюрист, иллюстрировавший его рассказ, так и нарисовал пророка (Илл. 3).

Рога Моисея нарисованы так, что напоминают головной убор, имитирующий форму рогов. Рут Меллинкофф предполагает, что их необычный вид объясняется тем, что они действительно воспроизводят облик рогатой шапки — средневекового «театрального» реквизита. К тому времени, когда было создано Шестикнижие Эльфрика, в Церкви существовала традиция литургических драм, посвященных важнейшим христианским праздникам. В ходе богослужения клирики разыгрывали ключевые эпизоды из новозаветной, а порой и из ветхозаветной истории. От более поздних времен сохранилось упоминание о большой шапке с рогами, которую должен был надевать «актер», представляющий Моисея. Так что, возможно, такие уборы существовали и во времена Эльфрика.

Второй кандидат на звание древнейшего изображения Моисея с рогами — это крошечная сцена Преображения Господня из немецкого Евангелиария Уты, созданного ок. 1025 г. Как рассказывается в трех из четырех Евангелий, Христос вместе с тремя учениками взошел на гору, «и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет. И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие» (Мф. 17:2–3). На миниатюре по правую руку Спасителя выглядывает Моисей, у которого посреди лба, словно у единорога, торчит один длинный рог (Илл. 4). Так в сцене, где на Христа, которого часто именовали «новым Моисеем», снизошла божественная слава, появляется и сам Моисей, который тоже некогда спустился с горы, преображенный божественным светом.

С XII в. рога превратились в стандартный атрибут Моисея, который воспроизводится на тысячах образов (Илл. 5). Несмотря на то, что примерно в ту же эпоху Сатану и демонов тоже все чаще стали изображать рогатыми, сходство пророка и князя тьмы, знака избранности и знака отверженности, видимо, было в порядке вещей, и ни у кого из клириков не вызывало особых протестов. Это, правда, не исключало путаницы — на некоторых из средневековых образов рогатого Моисея его лицо было выскоблено или как-то еще повреждено, возможно, как раз потому, что кто-то из зрителей принял его за беса в человеческой «маске». Ситуация стала меняться лишь на исходе Средневековья, когда художники, стремясь исправить «ошибку» Иеронима, стали порой изображать рога как лучи (Илл. 6, 7) либо пытались их «рационализировать», заменяя на вихры волос точно такой же формы Илл. (8).

Моисей был не единственным праведником, которого в Средневековье изображали с рогами. Известны миниатюры, на которых они появляются у ветхозаветных праотцов Ноя и Авраама. Отчего — точно не ясно. Вероятно, после того, как рога стали устойчивым символом избранности Моисея, к которому на горе Синай обратился сам Бог, тот же знак стали порой переносить и на других персонажей Ветхого Завета, удостоившихся общения с Господом. Однако есть и более прозаичное объяснение — ошибка: средневековые мастера могли, спутав похожие сцены, изобразить Ноя или Авраама как Моисея.

В раннее Новое время рога появляются еще у одного «святого» — Мартина Лютера. На гравюре в книге католического проповедника Иоанна Наса изображена пародия на протестантские образы реформатора, где он порой предстает с нимбом. Лютер нарисован на фоне окна — за его головой сияющий диск и лунный серп, кончики которого так высовываются из-за головы, что скорее напоминают рога как у демона (Илл. 9). Нас предостерегает читателя от сравнений богохульного реформатора с Моисеем. По его словам, рожки луны — это «ослиные уши и турецкий герб» Лютера. Тем самым он обличает как привычку протестантских граверов рисовать Моисея с рогами несмотря на то, что в переводе Библии Лютера пророк рогатым не описывается, так и расхожее у протестантов сравнение Лютера с Моисеем. Таким образом лютеранство в очередной раз изобличается как учение ложное и полное противоречий.