Оригинал материала
Мстительные тролли Пригожина
Не успел экс-сотрудник «фабрики троллей» пообщаться с зарубежными СМИ, как к нему пришла полиция. Подробности этой истории он рассказал The New Times
Фото: transparency.org.ru
Низшая каста троллей
История Марата Миндиярова началась так же, как у многих бывших работников «Агентства интернет-исследований» на улице Савушкина в Санкт-Петербурге, более известного как «фабрика троллей». Мужчине нужна была работа. Хостел, где он трудился, должен был вот-вот закрыться из-за окончания туристического сезона. И тут один из постояльцев рассказал про вакансию: приличные деньги за комментирование новостей в интернете. Так в декабре 2015 года Миндияров оказался на «фабричном» собеседовании.
Фото: koyrakh.livejournal.com
«Я на самом деле знал, куда иду. СМИ уже писали про «фабрику троллей». Но был уверен, что меня не возьмут, так как я придерживаюсь оппозиционных взглядов. Писал об этом и у себя в ЖЖ, и в Facebook. Это можно было очень быстро вычислить. Но тогда они ничего не вычисляли. И я довольно легко оказался в стане врага. С одной стороны, мне было интересно, как там все устроено, с другой — очень нужны были деньги. Решил совместить приятное с полезным. Сначала не понимал масштаб происходящего. Но быстро понял, что если у тебя есть совесть, делать там нечего», — рассказывает Миндияров.
От сотрудников требовалось лишь быстро писать комментарии. Никаких вводных тренингов, сразу в бой. В первый же день ему сказали завести фейковые аккаунты и с них размещать посты под новостями в СМИ. Позднее он понял, что попал в «низшую касту» на «фабрике» — отдел комментариев. Были и другие подразделения: кто-то делал видео, кто-то — демотиваторы. В отделе Facebook работали профессиональные переводчики, которые постили в соцсети под видом настоящих американцев.
ОБСТАНОВКА НА «ФАБРИКЕ ТРОЛЛЕЙ» ТЯЖЕЛАЯ, НЕВЕСЕЛАЯ И МОНОТОННАЯ. В КАЖДОЙ КОМНАТЕ ТРИ КУРАТОРА, КОТОРЫЕ ХОДЯТ ЗА СПИНАМИ РЯДОВЫХ ТРОЛЛЕЙ И СО СВОИХ КОМПЬЮТЕРОВ СМОТРЯТ, ЧТО ОНИ ДЕЛАЮТ. ЗА 12-ЧАСОВУЮ СМЕНУ ПОД ОПРЕДЕЛЕННЫМИ НОВОСТЯМИ СЛЕДОВАЛО НАПИСАТЬ 135 КОММЕНТАРИЕВ ПО 200 ЗНАКОВ
У «низшей касты» все было проще. Каждое утро работники отдела комментариев получали список ссылок. В основном это были региональные новостные сайты — из Самары, Владивостока и так далее. За 12-часовую смену под определенными новостями следовало написать 135 комментариев по 200 знаков. Разумеется, смысл постов должен был быть прокремлевским — за Владимира Путина, против «плохих» Обамы и Меркель. Список ключевых слов для постов прилагался. Сотрудников делили на «тройки», чтобы имитировать интернет-дискуссии.
Коллеги Миндиярова были в основном студентами 18–22 лет. По словам мужчины, большинство совершенно не разбиралось в политике, да и не имело никакого желания это делать: «Они глупые в основном были. Пишут о ком-то и даже не знают, кто он такой. Политика им была по барабану. Все выводы за них уже были записаны, они просто играли в слова, переписывали близко по смыслу. По сути, один и тот же текст пережевывали по 100 раз. Но я уверен, что они были счастливы получать 40–50 тыс. рублей за свою работу. Это не кирпичи таскать».
Тролли без имен и права на ошибку
По словам экс-работника «фабрики троллей», дружеских отношений с коллегами у него не было. Да и до разговоров ли, когда необходимо выполнять нормативы, то есть печатать практически без остановки.
«Не было ни общения, ни смеха, потому что за него тоже ругали. Обстановка была тяжелая, невеселая и монотонная. В помещении имелись три куратора, которые ходили за спиной и могли со своего компьютера смотреть, что мы делаем. И не дай бог напишешь что-то не так, — вспоминает он. — Я однажды ошибся в картинке: перепутал Януковича с Порошенко. И что тут началось, прямо конец света. «Как ты мог, мы тебя зарплаты лишим». А это всего лишь картинка в комментарии. Вызвали к начальству и начали допекать. Но в основном там все исправные солдаты, делают, что им сказали, шаг вправо или влево не совершают».
«Они глупые в основном. Пишут о ком-то и даже не знают, кто он такой. Политика им по барабану. Но я уверен, что они были счастливы получать 40–50 тыс. рублей за свою работу. Это не кирпичи таскать»
Во время похода «на ковер» из-за картинки Миндияров видел одну из руководителей «Агентства интернет-исследований» Александру Крылову. Ее имя позже будет фигурировать в докладе Генпрокуратуры США. Крылову и еще 12 россиян обвинят во вмешательстве в американские выборы. Но лично с ней он никогда не общался, а другие начальники «фабрики» предпочитали не называть свои имена.
«Там вообще никто не представляется, да и по этажам особо не ходят. Все за закрытыми дверями. Деньги наличными, никаких договоров — шарашкина контора», — говорит он.
Миндияров решил уволиться уже через два месяца работы на «фабрике». И сначала не планировал рассказывать свою историю всему миру. Но среди его друзей в «закрытом» ЖЖ оказался журналист «Радио Свобода». Марат обещал дать ему первое интервью после того, как заберет последнюю зарплату. Сразу после выхода материала на соцсети мужчины обрушился шквал оскорбительных комментариев от «троллей»: «Им был дан приказ меня растоптать. Они это сделали и тут же забыли про меня».
«С вашего телефона поступил звонок о бомбе»
Прошло почти три года, история Миндиярова затерялась за множеством других откровений бывших сотрудников «фабрики». Но после того, как Генпрокуратура США официально обвинила россиян во вмешательстве в президентские выборы 2016 года, ему снова стали звонить зарубежные СМИ. За минувшие выходные он успел дать интервью The Washington Post, Associated Press и BBC. Однако и в этот раз разговоры не остались без последствий.
«Я дал последнее интервью вечером в воскресенье. А в ночь с воскресенья на понедельник в квартиру, которую я снимаю вместе с товарищем Игорем, приехала полиция. Был уже второй час ночи, они постучались в дверь, якобы соседи пожаловались на шум. Мы были сонные и не чувствовали никакого подвоха. Открыли дверь. Говорим: «Проходите, пожалуйста, на кухню», — рассказывает он. Полицейский сел, начал заполнять протокол. А как дошло до имени моего соседа и номера его телефона, он тут же встал и сообщил: «С вашего телефона поступил звонок о бомбе». Если они изначально об этом знали, зачем тогда надо было этот спектакль разыгрывать? У этого оперативника даже руки тряслись».
Через несколько часов после того, как Миндияров дал интервью иностранным СМИ, к нему в квартиру вломились полицейские, которые заявили, что с телефона его друга был звонок о бомбе. С журналистом он говорил по телефону друга, но через свой аккаунт в WhatsApp
Миндияров поясняет, что разговаривал с зарубежными журналистами по смартфону соседа, так как его гаджет был сломан. Но при этом он зашел в собственный аккаунт на WhatsApp. «Последнее интервью закончилось около 21:40. При этом полиция утверждает, что звонок о бомбе с номера Игоря поступил в дежурную часть в 21:45. Какое-то странное совпадение», — отмечает он.
Обоих мужчин увезли в отдел полиции в Гатчине и допрашивали до пяти часов утра.
«Давили в первую очередь на Игоря. Говорили все время одно и то же: «Признайтесь, признайтесь, признайтесь» — на всякие лады. Признайтесь, что пошутили, что были нетрезвые. Но признаваться нам было не в чем. Детализация звонков показывает, что никаких звонков в полицию с телефона сделано не было. Все продолжилось и на следующий день, так как нас обязали явиться к 10 утра. Приехали домой, два часа поспали и поехали назад. А что делать, если повестка. Там продолжилось то же самое. Уже было привлечено шесть оперативников и два дознавателя. Все на один лад твердили «признайтесь». Какой-то бред. Дознаватели долго решали, по какой части статьи 207 УК РФ («Заведомо ложное сообщение об акте терроризма») будет возбуждено дело. Звонили начальству, консультировались, что делать. Но никаких доказательств не оказалось, и нас вынуждены были отпустить. Но перед этим у Игоря отняли телефон и заставили подписать бумагу о явке по звонку», — говорит Миндияров.
Бывший сотрудники «фабрики троллей» уверен, что инцидент не сошел на нет: «Я знаю, что не совершаю ничего криминального. Я говорю то же, что и три года назад. Но что будет дальше, вопрос открытый. Методы, к которым прибегает наша полиция, исключать нельзя. Есть опасения, что со мной могут поступить ужасным образом, например, наркотики подкинут. В такой ситуации человек беспомощен, он остается наедине с властной машиной».